Алекс Норк – День святого Нормана Грея (страница 5)
– Народ спортивный, ты сам увидишь. Но вот проблема, – Брук досадливо качнул головой, – кусаются, черти, во время матча. Никак не могу отучить.
И снова воспоминания…
Скоро обоим сделалось так хорошо, что прилегли на доски на римский манер. Брук повелел принести ликеры.
А вскоре Норман неожиданно для себя заметил, что там, наружи, уже темно и камера освещена принесенными светильниками.
И тут же отметил сквозь легкий туман в голове оборвавшуюся за окном музыку.
Однако, вот, оркестр вновь заиграл. Торжественно, выделяя аккорды…
– Ха, – Брук ткнул большим пальцем в сторону прутьев, – не запылилась. Сейчас тебя познакомлю.
А Норман вдруг, наконец, узнал:
– Это гимн нашего университетского клуба!
– Да, – Брук улыбнулся во все белые зубы. – А теперь – гимн моего великого острова. Первая леди сама транспонировала его в более торжественные формы. – И чуть прислушался в сторону коридора… – Вот и она.
Норман посмотрел на дверь.
Открывая дверь, в проеме показался некто местный в ослепительно белом фраке и торжественно объявил:
– Первая леди!
Вслед за этим в камеру ступила высокое очень смуглое создание в сверкающем открытом платье с юбкой сильно выше колен.
После длинных стройных ног Норман увидел гриву волос и большие блестящие глаза, которые сразу вперились в Брука.
– Ты головой стукнулся?
И хотя вопрос был задан очень конкретно, Его величество Брук, не изменив римской позы, радостно показал на другой топчан:
– Дорогая, это мой друг и лучший квотербек всего американского футбола – Норман Грей. Присаживайся, дорогая.
Первая леди оглядела камеру.
– Куда мне присесть, на парашу?
Вопрос ушел туда же, куда и первый.
– Выпей с нами шампанского.
– Пошел ты на пальму! Брук, если ты начнешь управлять государством из камеры, народу это может скоро понравиться.
Она посмотрела на Нормана, который давно собирался соблюсти вежливость и встать, но, странным образом, сигналы от головы долго шли через тело в ноги.
– А вам, мистер Грей, если уж взбрендило резать людей, надо было сбросить в океан трупы. Акулы бы слопали, и нет концов.
Она опять перевела взгляд на мужа.
– Ты, кажется, говорил, что квотербек – мозг команды.
– Мо-озг! – радостно подтвердил тот.
– Я вижу, какой он у вас у обоих. А на остров уже наперли чертовы журналисты. Ты слышишь? Надо завтра с этим покончить.
– По-кончим!
В подтверждение огромная лапа махнула в воздухе, и хорошо, что ничего не было на ее пути.
– Так, собирайся.
Брук начал медленно и без всякого удовольствия подниматься.
– Да. Только мне нужно отправить естественные для организма потребности.
– Нет, столько я ждать не могу. Вы, Норман, проведете эту ночь здесь. Там, у ворот, журналисты. Понимаете, кое-что приходится соблюдать.
На прощание Его величество решил обнять и поцеловать друга. Однако… подвело равновесие, и Норман какое-то время лежал на досках, приходя в себя и проверяя глубоким дыханием, не повреждена ли грудная клетка.
А потом все-таки нашел в себе силы сесть.
Вообще-то, от очень хороших напитков голова сохраняет определенную чистоту, и Норман вполне узнал своего адвоката, сидящего с другой стороны, на месте, покинутом Бруком.
– Выпьете чего-нибудь?
– Благодарю вас, сэр, я только для разговора.
– Ну, как угодно.
Норман налил себе шампанского и уставился на икру – есть ее еще или не есть.
– Сэр, – начал адвокат, очень ласково глядя, – задача совсем несложная, но вы должны четко придерживаться инструкций.
– Нет проблем. Может быть, выпьете все-таки и закусите.
– Не беспокойтесь, сэр, не беспокойтесь. И послушайте меня внимательно.
– Я весь…
– Завтра на суде вы не должны ничего рассказывать. А особенно того, что говорили мне.
Хотя не было настроения с чем-либо спорить, Норман удивленно вскинул глаза.
– Да, сэр. Говорить буду я, вы должны лишь отвечать на вопросы. Слово «нет», произнесете, только если спросят: «Вы убивали?».
– Но я, действительно, не убивал.
– Тем более, сэр, тем более. А на все остальные вопросы отвечаете «да». Односложно, сэр. Вы запомнили?
– … да.
С левой стороны на груди адвоката, он только сейчас заметил, помещалось красивое, дюйма в два, изображение желтого попугая. С самоуверенным, если не сказать наглым, профилем. Ювелирная по качеству вещица.
Адвокат перехватил его взгляд.
– Награда за сообщение о вас Президенту. Высшая для человека моей профессии: «Попугай четвертой степени». За заслуги перед Отечеством.
– А какие бывают еще?
– О, «Зеленый попугай» – за большие заслуги. «Красный» – за огромные. И «Белый» – за сверхзаслуги. Таким орденом увековечен лишь Папа Римский и ваш президент.
– Вы католическая страна?
– Можно сказать, что так. Хотя наши люди больше всего верят в своего сиятельного Президента.
Норман подумал, что и сам сейчас в него больше верит…
Ночь прошла. Что-то было во сне иногда беспокойное, но короткими только моментами. Алкоголь высокого качества сделал свое – отключил те участки, от которых, вчера ему серьезно казалось, можно сойти с ума.
Он заснул на твердом топчане, а проснулся на мягком матрасе с чистым бельем, и в пижаме.
В камере большие напольные вазы с цветами, и это надо – старый грязно-рыжий унитаз заменили на белый новый.
На столе в ведерке со льдом шампанское, и еще всякое-разное.
Суд был назначен на двенадцать часов.