Алекс Нагорный – Грегорианец. Четвёртый (страница 4)

– Тварь! Тварь! Тварь!

– И действительно, жалкая тварь! – проговорил хозяин, приближаясь к грегорианцу, стараясь лестью заслужить доверие парня и обмануть его, как цапля обманывает улитку.

– Да, ещё и трусливый, – прошептал юноша. – Но зато она – необыкновенна и просто великолепна до умопомрачения!

– Кто она? – недоуменно переспросил трактирщик.

– Лигетта, – проговорил Дартин и вторично упал без сознания.

Грегорианец не придал значения их нейроимплантам, завуалированным и не поддавшимся сканированию его сетью, несомненно лучшей, дарованной когда-то Великим Императором отцу Дартина для передачи сыну. Принадлежавшей правящему дому, способной на многое, если подходить к делам с умом. Тактические и информационные базы шли полным комплектом, но об этом обстоятельстве отец никогда не упоминал.

– Ничего не поделаешь, – вздохнул хозяин. – Двоих клиентов я уже упустил. Зато могу быть уверен, что этот пробудет несколько дней. Одиннадцать сотых кредита я все же заработаю.

Мы знаем, что одиннадцать сотых полноценного имперского кредита это все, что оставалось в доступе Дартина.

Хозяин рассчитывал, что этот юноша проболеет одиннадцать дней, платя по одной сотой в день, но он не звал своего молодого гостя. На следующий день Дартин поднялся в пять часов утра, самостоятельно спустился в холл, попросил достать ему кое-какие инъекции, точный список которых не открывал никому, к ним добавил хорошего вина и какго-то редкого грегорианского масла. Самостоятельно лечил свои многочисленные раны, сам менял повязки, делал инъекции не допуская к себе никого. Вероятно, что благодаря подготовке и великолепных свойствах своего организма к регенерации, а также имперской нейросети высочайшего уровня, и благодаря отсутствию врачей Дартин, в тот же вечер поднялся на ноги, а на следующий день оказался совсем здоровым.

Но, расплачиваясь за вино, то единственное, что потребил за весь день юноша, соблюдавший строжайшую диету, тогда как обслуживание лайтфлая, по утверждению хозяина, поглотило в три раза больше средств, чем можно предположить, считаясь с его раритетом, Дартин обнаружил пустой счёт. Карта памяти с посланием, адресованным Лау Велю, исчезла.

Сначала юноша искал её тщательно и терпеливо. Раз двадцать выворачивал карманы и обшаривал контейнеры одежды, снова и снова проверял свой дорожный кофр. Но, убедившись окончательно, что всё исчезло, пришел в такую огромную ярость, что чуть снова не явилась потребность в вине и покое с потреблением инъекций, ибо, видя, как разгорячился молодой гость, грозит в пух и прах разнести всё в этом заведении, если не найдут его карту памяти, хозяин вооружился дубиной и призвал слуг, администраторов, всех свободных от смен.

– Где, дери его с болтом, карта с моей рекомендацией! – неистово кричал Дартин. – Найдите мне его, торпеду в сопло без прогрева! Или я насажу вас на рельсотрон, как инсэктоидов!

К досаде, некоторое обстоятельство помешало юноше осуществить угрозу. Как мы уже излагали, палаш его оказался сломан в первой схватке, о чем он успел совершенно забыть.

Это досадное обстоятельство не остановило бы нашего юношу, если бы хозяин сам не решил наконец, что требование гостя справедливо.

– А действительно, – произнес он. – Куда же делась карта памяти?

– Да! Именно такой вопрос на повестке! – согласился Дартин. – Предупреждаю вас: это информация для самого Лау Веля. Если пропажа не найдется, то он заставит найти, уж будьте уверены!

Эта угроза подействовала на хозяина, ведь после императора и кардинала имя господина Лау Веля, пожалуй, чаще всего упоминалось не только военными, но и гражданами содружества. Существовал еще, правда, некий отец, но его имя произносилось не иначе как шепотом: так велик казался страх перед «серым Адептом», личным другом кардинала Лау Гише.

Отбросив незамысловатое оружие, знаком приказав подручным сделать тоже самое, хозяин сам подал добрый пример и занялся поисками послания.

– Разве в нём находились какие-нибудь ценные сведения? – спросил он после бесплодных поисков.

– А ты думал, я с ним так, для красоты таскаюсь! – проорал молодой грегорианец рассчитывавший на личное послание, чтобы пробить себе путь при дворе. – В нем заключалось все мое состояние, это к слову.

– Галактические кредосы? – осведомился хозяин.

– Кредосы на получение денег из личного казначейства его величества, – ответил Дартин, который, рассчитывая с помощью послания поступить на имперскую службу, счёл, что вправе, не обманывая никого, выдать этот самую малость рискованный ответ.

– Твою жестянку! – витиевато выразился хозяин, пребывая в полном отчаянии.

– Но это не столь важно, – продолжал юноша со свойственным грегорианцу апломбом, – это не так неважно, а деньги истинный пустяк. Само послание, вот единственное, что имеет значение. Я предпочёл бы потерять тысячу сотен кредитов, чем утратить его!

С тем же успехом он мог бы назвать любую из сумм, но его удержала юношеская скромность.

Внезапно словно луч света сверкнул в мозгу хозяина, который тщетно обыскивал все помещения.

– Письмо вовсе не потеряно! – подвёл он в итоге.

– В смысле? – удивился парень и вытянул в изумлении лицо.

– Нет. Оно банально украдено.

– Вполне может быть, а кем по-вашему?

– Вчерашним неизвестным благородным. Он посещал место, где лежала амуниция и оставался там один. Бьюсь об заклад, что это дело его рук!

– Уверены? – неуверенно произнёс Дартин.

Ведь ему лучше, чем кому-либо известно, что карта памяти имеет значение только для него самого, и он не представляет себе, чтобы кто-нибудь мог на него позариться. Несомненно то, что никто из находившихся в отеле в тоже самое время, как и никто из слуг, попросту не могли извлечь какие-либо выгоды из этого послания.

– Подведём итог. Вы сказали, что подозреваете этого наглого незнакомца? – переспросил юноша.

– Я говорю вам, что уверен в этом, – подтвердил хозяин. – Когда я сказал ему, что вашей милости покровительствует господин Лау Вель, и что при вас есть послание к этому достославному вельможе, он сильно забеспокоился. Поинтересовался, где находится, и немедленно отправился к вашим вещам.

– Тогда похититель он! – озадачился Дартин. – Я уведомлю Лау Виля, а он императора!

Затем, с важностью вытащив из кармана два пластиковых жетона, наличной и самой мелкой единицы валюты в империи, протянул хозяину, который, проводил его до подготовленного к транспортировке лайтфлая.

Парня ожидало путешествие на межпланетном лайнере до космопорта столицы империи. Стазисом пользоваться нужды не возникло, по причине непродолжительного по времени перелёта. Посему, молодой человек занимался штудированием карт города и его окрестностей, тратя отпущенное с несомненной пользой.

По прибытию Лау Дартин продал не вписывающийся в столичную атмосферу транспорт, выиграв незначительную сумму на первое время. При этом едва не поцапался с ростовщиком покупателем.

Итак, Дартин вступил в Гранж пешим, неся под мышкой кофр, и бродил по хитросплетениям пешеходных рукавов и магистралей между мегахолами по столичным улицам до тех пор, пока ему не удалось снять комнату, соответствующую его скудным средствам. Это помещение представляло собой уютное гнёздышко по понятиям провинциала со всем набором мебели, удобств и технических приспособлений домашнего обихода, без которых современный человек не мыслил своего существования.

Внеся задаток, грегорианец сразу же перебрался к себе и весь остаток дня занимался работой, приводя в порядок потрёпанную амуницию. Затем съездил в отведённый квартал, где оружейники приняли и восстановили клинок к палашу, починив систему плазменного контура.

После этого доехал с многочисленными пересадками до центральной части столицы и у первого встретившегося Клерика из легионеров императора поинтересовался, где находится особняк или резиденция уважаемого Лау Веля. Оказалось, что резиденция расположена в другой части города и совсем близко от места, где поселился Лау Дартин. Данное обстоятельство парень истолковал не иначе, как предзнаменование успеха.

Довольный своим поведением в отеле, не раскаиваясь в прошлом, веря в настоящее и полный надежд на будущее, грегорианец лег и уснул. Проспал, как добрый провинциал, до девяти утра и, поднявшись, отправился к достославному Лау Велю, третьему лицу Империи Гранжир.

Глава 2. Легионеры Императора

Господин Лау Вельер, имя, которое еще продолжают носить его родичи на планете Грег, или Лау Вель, как он в конце-концов стал называть себя в Гранже, путь свой и в самом деле начал так же, как Лау Дартин, то есть без гроша в кармане, но с тем же запасом дерзости, остроумия и находчивости, благодаря которому даже самый бедный грегорианский благородный, питающийся одними надеждами на родительское наследство, нередко добивался большего, любого столичного дворянина, опиравшегося на реальные блага. Дерзкая смелость, как и более дерзкая удачливость, в то время, когда удары шпаг и залпы импульсников сыпались градом, возвели его на самую вершину лестницы, именуемой придворным успехом, по которой он взлетел, шагая через три ступеньки.

Он являлся истинным другом императора, как всем известно, глубоко чтившего память его отца. Ведь отец Лау Веля так преданно служил ему в войнах против инсэктоидов. За недостатком наличных денег, коих всю жизнь не хватало грегорианцу, все долги оплачивал острыми шутками и выходками, чего ему не приходилось занимать. Единственное, что за недостатком этих самых средств, как мы уже высказывались, император позволил ему после освобождения Гранжа, включить в свой герб и герб Великого Дома. Плюс, неограниченный доступ в имперские базы данных, слишком дорогостоящие, если приобретать их за собственные средства.