Алекс Нагорный – Грегорианец. Четвёртый (страница 38)
– Да что вы? – удивлённо вскинул бровь Валтимор, заколебавшись. – Неужели дело происходило именно так?
– Господин полковник, – произнёс кардинал, сохраняя совершенное хладнокровие, – не успел сказать вам, что этот ни в чем не повинный Клерик, этот несомненно благородный человек за час до того с оружием напал на четырёх комиссаров, посланных мною для расследования по делу чрезвычайной важности.
– Пусть ваше преосвященство докажет это! – возразил Вельер с искренностью чисто грегорианской и резкостью военного. – Дело в том, что за час до этого господин Шосс, человек, как я осмелюсь доложить вашему величеству, весьма знатного происхождения, оказал мне честь отобедать у меня и беседовал у меня в гостиной с герцогом Лау Ремом.
Император пристально взглянул на кардинала.
– Всё то, о чем я говорил, – произнес кардинал в ответ на безмолвный вопрос императора, – изложено в протоколе, подписанном пострадавшими. Имею честь представить его.
– Неужели протокол судейских чиновников стоит честного слова военного? – гордо парировал Вельер.
– Полно, полно, – Легг Валтимор поднял ладонь, – замолчите!
– Хм… Если его преосвященство подозревает кого-либо из моих легионеров, Клериков, – ответил де Вельер, – то справедливость господина кардинала достаточно известна, и я сам прошу его о беспристрастном расследовании.
– В доме, где происходил этот обыск, – проговорил кардинал всё с тем же хладнокровием, – живет, если я не ошибаюсь, некий грегорианец, друг этого Клерика?
– Ваше преосвященство имеет в виду Лау Дартина?
– Я имею в виду того молодого человека, которому вы, господин полковник, покровительствуете.
– Да, – подтвердил Вельер. – Это совершенно верно.
– Не считаете ли вы возможным, что этот молодой человек дурно влиял…
– …на господина Шосса, человека, который вдвое старше его? – перебил Вельер. – Нет, ваша светлость, не считаю. Кроме того, господин Дартин также провел вечер у меня.
– Вот так история? – удивился кардинал. – По-видимому, решительно все провели вечер у вас!
– Не подвергает ли ваше преосвященство сомнению мои слова? – учтиво, но напористо поинтересовался полковник, которому краска гнева начала заливать лицо.
– Нет! – произнес кардинал. – Но в котором часу Лау Дартин находился у вас?
– О, это я могу совершено точно сообщить вашему высокопреосвященству, – довольно произнёс собеседник. – В момент когда он вошёл, я как раз заметил, что часы показывали половину десятого, хотя мне казалось, что уже позднее.
– А в котором часу он покинул ваш дом?
– В половине одиннадцатого. Через час после известных событий.
– Но в конце-то концов… – не вытерпел кардинал, который ни на минуту не усомнился в правдивости Вельера и чувствовал, что победа ускользает, – но ведь в конце-то концов Шосса задержали в этом самом доме на улице Флайтов Империи.
– Разве другу воспрещается навещать друга, Клерику поддерживать братскую дружбу с Адептом из роты господина Эссара?
– Да, если дом, где он встречается подозрителен.
– Дело ведь в том, что дом этот подозрителен, Вельер, – вставил монарх. – Вы этого, может быть, не знали…
– Да, ваше величество, я действительно этого не знал. Но также убеждён, что это не относится к квартире, занятой господином Дартином.
– Не этот ли самый Дартин когда-то отличился в злополучной схватке? – спросил император, взглянув на кардинала, покрасневшего от досады.
– А на следующий день поразил Готэма, – поспешил добавить Вельер. – Да, ваше величество, это он самый, у вашего величества отличная память.
– Так что же мы решим? – подвёл к итогу монарх.
– Это скорее дело вашего величества, чем моё, – высказался кардинал. – Я настаиваю на виновности этого Шосса.
– А я отрицаю её! – парировал Вельер. – Но у его величества есть судьи, и судьи во всём разберутся.
– Совершенно верно, – согласился Легг Валтимор. – Предоставим это судьям. Им судить, они и рассудят.
– Печально, – вновь заговорил Вельер, – что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований. И армия, смею вас заверить, не очень-то будет довольна тем, что становится предметом жестоких преследований по поводу каких-то полицейских историй.
Слова были неосторожны. Но полковник бросил их, зная им цену. Он хотел вызвать взрыв, а взрыв сопровождается пламенем, которое освещает все кругом.
– Полицейские истории! – вскричал император, ухватившись за слова Вельера. – Какое понятие вы имеете обо всем этом? Займитесь вашими легионерами и не сбивайте меня с толку! Послушать вас, так можно подумать, что стоит арестовать Клерика и Гранжир уже в опасности.
– Если Клерики подозрительны вашему величеству, значит, они виновны, – сказал Вельер. – Поэтому я готов, отдать вам мою фамильную шпагу. Ибо, обвинив моих солдат, господин кардинал, не сомневаюсь, в конце концов выдвинет обвинение и против меня. Поэтому лучше, если я признаю себя арестованным вместе с господином Шоссом, с которым это уже произошло, и с господином Дартином, с которым это в ближайшем будущем произойдет.
– Грегорианский упрямец, замолчите уже наконец! – взбесился монарх.
– Ваше величество, – ответил полковник, ничуть не понижая голоса, – пусть вернут мне моего Клерика или пусть его судят.
– Его будут судить, – сказал кардинал.
– Если так, то тем лучше. Прошу, в таком случае, у вашего величества разрешения защищать его.
Император побоялся вспышки грегорианца.
– Если бы у его преосвященства, – сказал он, – не было причин личного свойства…
Кардинал понял, к чему клонит Валтимор, и предупредил его.
– Прошу прощения, – проговорил он, – но, если ваше величество считает меня пристрастным, я отказываюсь от участия в суде.
– Вот что, – раздражённо подметил император, – поклянитесь именем моего отца, что Шосс находился у вас, когда происходили эти события, и не принимал в них участия.
– Клянусь вашим славным отцом и вами, которого я люблю и почитаю превыше всего!
– Подумайте, ваше величество, – произнес кардинал. – Если мы освободим его, то уж никогда не узнаем истины.
– Господин Шосс всегда окажется на месте и будет готов дать ответ, как только господа судейские сочтут нужным допросить его, – возразил Вельер. – Он никуда не скроется, будьте покойны. Ответственность за него я принимаю на себя.
– В самом деле, он не убежит, – согласился император. – Его в любое время можно будет найти, как сказал господин Вельер. Кроме того, – добавил, понизив голос и умоляюще взглянув на кардинала, – не будем вызывать у них беспокойства, это лучшая политика.
Эта политика Валтимора заставила Гише улыбнуться.
– Приказывайте. Вы имеете право помилования.
– Оно может быть применено только к виновным, – произнёс довольный Вельер, желавший, чтобы последнее слово осталось за ним. – Мой Клерик невиновен. Поэтому окажете ему не милость, а справедливость.
– Он в Форвеке? – поинтересовался император.
– Да, и в одиночном каземате, без права сношения с внешним миром, как последний преступник.
– Хм! – пробормотал император. – Что же нужно сделать?
– Подписать приказ об освобождении, и все будет кончено, – сказал кардинал. – Я такого же мнения, как ваше величество, и считаю поручительство господина Вельера более чем достаточным.
Полковник поклонился, преисполненный радости, к которой примешивалась тревога. Этой неожиданной уступчивости он предпочёл бы настойчивое сопротивление со стороны кардинала.
Император согласился со всеми аргументами и подписал приказ об освобождении, и Вельер поспешил удалиться.
В ту минуту, когда он уже выходил, Гише, приветливо улыбнувшись ему, обратился к императору:
– Какое единодушие между начальником и солдатами царит у Клериков, ваше величество! Это весьма полезно для службы и делает честь всему легиону.
«Теперь можно не сомневаться, что он в самом ближайшем будущем сыграет со мной какую-нибудь скверную шутку, – подумал Вельер. – Никогда не угадаешь, что у Гише на уме. Но нужно спешить. император в любую минуту может изменить свое решение, а засадить снова в Бастион или в Форвек человека, только что оттуда выпущенного, в конце концов сложнее, чем оставить в заключении узника, уже сидящего там».
Полковник Вельер с торжеством вступил в Форвек и освободил Шосса, неизменно сохранявшего вид спокойного безразличия.
При первой же встрече с Лау Дартином Вельер сказал ему:
– На этот раз вам крупно повезло. С вами рассчитались за ранение Сааки. Неоплаченным остается ещё поражение Готэма. Будьте начеку.
Полковник был прав, не доверяя кардиналу и считая, что не все еще кончено. Не успел командующий Клериков закрыть за собой дверь, как его преосвященство повернулся к императору.
– Теперь, когда мы остались наедине, – сказал он, – если угодно, поговорим о важных вещах. Ваше величество! Герцог Легг Ашер провел пять дней в Гранже и покинул Гранжир только сегодня утром.