Алекс Нагорный – Грегорианец. Четвёртый (страница 20)

Этот способ внушил Клерикам глубокое уважение к дипломатическим способностям Дартина. Пращ также исполнился восхищения, или же просто боясь побоев, уже больше не заикался об уходе.

Молодые люди постепенно зажили общей жизнью. Дартин, не имевший никаких привычек, так как впервые прилетевший в столицу из провинции и окунувшись в совершенно новый для него мир, усвоил привычки своих друзей.

Вставали в восемь часов зимой, в шесть часов летом и шли к Вельеру узнать пароль и попытаться уловить, что нового носится в воздухе. Парень, хоть и не был Клериком, но с трогательной добросовестностью исполнял службу. Он постоянно бывал в карауле, так как всегда сопровождал того из своих друзей, кто нёс службу. Его знали в казармах легионеров, и все считали его добрым товарищем. Лау Вельер, оценивший его с первого взгляда и искренне к нему расположенный, неизменно расхваливал его перед Императором.

Все три легионера тоже очень любили своего молодого товарища. Дружба, связывавшая этих четырех людей, и постоянная потребность видеться ежедневно по несколько раз, то по поводу какого-нибудь поединка, то по делу, то ради какого-нибудь развлечения, заставляя их целыми днями гоняться друг за другом. Всегда можно встретить этих неразлучных, рыщущих в поисках от Бансиона до площади перед резиденцией Лау Вельера, или от улицы Флайтов Империи до монастыря Рок.

Обещания данные Вельером, между тем, постепенно осуществлялись. В один прекрасный день Император приказал кавалеру Лау Эссару принять Дартина кадетом в свою роту. Парень со вздохом надел мундир Адепта. Юноша готов был бы отдать большую часть своей жизни за право обменять его на плащ Клерика. Однако Вельер обещал оказать ему эту милость не ранее, чем после двухлетнего испытания. Срок, который, впрочем, мог быть сокращен, если бы Дартину представился случай оказать услугу Императору или каким-либо другим способом особо отличиться. Получив это обещание, грегорианец удалился и на следующий же день приступил к несению службы. Молча и не сетуя на судьбу.

Наступил черед Шосса, Басса и Росса ходить за компанию в караул вместе с ним, когда тот бывал на посту. Таким образом, рота Лау Эссара в этот день, когда в нее вступил Дартин, приняла в свои ряды не одного, а четырех воинов.

Тем временем кредитам императора Легг Валтимора, как и всему хорошему на белом свете, имеющему начало, пришел и конец. И с этой поры для четырех друзей наступили трудные дни. Вначале Шосс содержал всю компанию на свои средства. Затем его сменила Басс, и благодаря одному исчезновению, к которым все уже привыкли, он еще недели две мог удовлетворять все их насущные потребности. Пришел наконец черед и Росс, которой, по её словам, удалось продажей своих богословских книг выручить несколько полноценных кредитов.

Затем, пришлось прибегнуть к помощи самого полковника Вельера, что выдал аванс в счёт причитающегося содержания. Но на эти деньги не могли долго протянуть три легионера, у которых накопилось немало неоплаченных долгов, и Адепта, у которого долгов ещё вовсе не было.

В конце концов, когда стало ясно, что скоро почувствуется недостаток в самом необходимом, они с трудом наскребли еще восемь или десять десятых кредита, с которыми Басс отправилась играть. Но девушке в этот день не везло. Она спустила всё и проиграла еще двадцать пять сотых кредита на честное слово.

И вот тогда стесненные обстоятельства превратились в настоящую нужду. Можно было встретить изголодавшихся легионеров, которые в сопровождении биотехносов рыскали по улицам и по пешеходным лабиринтам столицы в надежде, что кто-нибудь из друзей угостит их обедом. Ибо, по словам Росс, в дни процветания нужно было расшвыривать обеды направо и налево, чтобы в дни невзгод хоть изредка пожинать таковые.

Шосс получал приглашения четыре раза, и в каждый из них приводил с собой своих друзей вместе с их биотехносами. Басс была приглашена несколько раз и предоставила своим друзьям воспользоваться этим. Росс была звана больше всех.

Эта девушка, как можно было уже заметить, производила мало шума, но много делала.

Что же касается Дартина, у которого ещё совсем не было знакомых в столице, то ему удалось только однажды позавтракать каким-то шоколадом у священника родом из Грег и однажды получить приглашение на обед к Адепту корнету. Он привёл с собой всю свою армию и к священнику, у которого они уничтожили целиком весь его двухмесячный запас, и к корнету, который проявил неслыханную щедрость.

Парень был смущен, что добыл так мало для компании, завтрак у священника мог сойти разве что за недоразумение, в благодарность за пиршества, предоставленные Шоссом, Басс и Росс. Он считал, что становится обузой, в своём юношеском простодушии забывая, что кормил всю компанию в течение месяца.

Озабоченный ум деятельно заработал. Он подошёл к заключению, что четверо молодых, смелых, предприимчивых и решительных друзей должны ставить себе иную цель, кроме прогулок в полупьяном виде, занятий фехтованием, стрельбой из разгонных ускорителей и, более или менее, остроумных проделок.

И в самом деле, четверо таких отважных, как они, четверо людей, готовых друг для друга пожертвовать всем, от кошелька до жизни, всегда поддерживающих друг друга и никогда не отступающих, выполняющих вместе или порознь любое решение, принятое совместно, четыре кулака, угрожающие вместе или порознь любому врагу, неизбежно должны, открыто или тайно, прямым или окольным путем, хитростью или силой, пробить себе дорогу к намеченной цели. Не обращая внимания, как бы отдалена она ни была или как бы крепко ни была она защищена. Удивляло Дартина только то, что друзья его не додумались до этого сами.

Паренёк размышлял об этом, и даже весьма основательно, ломая голову в поисках путей, по которым должна была быть направлена эта необыкновенная, четырежды увеличенная сила, с помощью которой он в этом не сомневался, возможно, словно опираясь на рычаг, перевернуть мир, как вдруг послышался осторожный стук в дверь. Дартин позвал Праща и приказал ему впустить визитёра.

Пусть читатель из этих слов, «позвал Праща», не делает заключения, что уже наступила время отдыха биотехноса или еще не занялся день. Ничего подобного. Только что пробило четыре часа. Два часа назад Пращ пришёл к своему господину с просьбой дать ему пообедать, и тот ответил ему пословицей: «кто много ест, тот мало живёт». И Пращ заменил сном еду. Киборг ввёл в комнату человека, скромно одетого, по-видимому горожанина.

Биотехносу очень хотелось, узнать, о чем будет речь, но посетитель объявил Дартину, что ему нужно поговорить о важном деле, требующем тайны. Парень выслал Праща и попросил посетителя присесть. Наступило непродолжительное молчаливое оцепенение. Хозяин и гость вглядывались друг в друга, словно желая предварительно составить себе первоначальное представление о собеседнике. Наконец Дартин поклонился, показывая, что готов внимать.

– Мне говорили о вас, как о мужественном человеке, – произнес посетитель. – И эта слава, которая вполне заслужена, побудила меня доверить ему мою тайну.

– Говорите, милейший, я весь превратился в слух, – произнес юноша, чутьем уловивший, что дело обещает некие выгоды.

Посетитель снова на мгновение умолк, а затем продолжил:

– Жена моя служит кастеляншей у императрицы. Моя женщина красивая и умная. Меня женили на ней вот уже года три назад. Хотя приданое у нее было и небольшое, но зато господин де Лау Орт, старший камердинер императрицы, приходится ей крестным и покровительствует…

– Давайте чуточку ближе к основной теме? – вежливо перебил исповедь грегорианец.

– Так вот, – вздохнул визитёр, – дальше то, что мою жену похитили вчера, когда она выходила из бельевой.

– И кто же мог это учудить?

– Я, разумеется, ничего не могу утверждать, но у меня на подозрении только один.

– Кто же?

– Человек, который уже давно преследует её.

– Твою дробину в сопло!

– Но, осмелюсь сказать, что мне представляется, что в этом деле замешана не так любовь, как политика.

– Не так любовь, как политика? – задумчиво повторил Дартин. – Что же вы предполагаете?

– Не знаю, могу ли я сказать вам, что я предполагаю…

– Н-да, заметьте, что я вас ни о чем не спрашивал. Вы сами заявились ко мне. Сами сказали, что собираетесь доверить мне тайну. Поступайте же как вам угодно. Вы еще можете удалиться, ничего не открыв. Пока не поздно, – но самого юношу уже распирало.

– Нет! Вы кажетесь мне честным молодым человеком, и я доверюсь. Я думаю, что причина тут не собственные любовные дела моей жены, а любовные дела одной дамы, много выше её статусом.

– Хм! Не любовные ли дела госпожи Бу Аси? – прошептал Дартин, желавший показать, будто он хорошо осведомлен о придворной жизни.

– Выше, много выше!

– Лау Дильён?

– Ещё выше.

– Госпожи Лау Шез?

– Выше, много выше.

– Но ведь не?

– Да, именно так, – чуть слышно, в страхе прошептал гость.

– С кем? – уточнил юноша, рассматривая клинок своего палаша.

– С кем же, как не с герцогом?

– С герцогом?.

– Да, – ещё менее внятно пролепетал гость.

– Но откуда вам это известно? – с этими словами Дартин активировал плазменный контур оружия.

– Ах… Откуда известно?..

– Именно? – парень подбросил в воздух платок и рассёк его. – Полное доверие, или… вы сами понимаете…