Алекс Мореарти – Секс атомов (страница 3)

Представь. Не точку, расширяющуюся в пространстве (пространства-то еще не было в привычном виде!). Представь разрыв. Конвульсивный спазм бесконечно сжатой потенции. Вся накопленная за вечность фрустрация, весь этот чудовищный энергетический заряд, вся эта невыносимая плотность желания – всё это прорвалось наружу в одном ослепительном, оглушительном, всепоглощающем извержении.

БА-БАХ!

Но это не был сухой, стерильный взрыв бомбы. О нет. Это было влажно. Это было грязно. Это был космический сквирт. Вселенная кончила сама в себя, извергнув не свет и порядок, а нечто совершенно иное. Представь себе триллионы, квадриллионы, немыслимые степени жара – температура, при которой само понятие «атом» кажется нелепым переусложнением. Представь давление, способное раздавить черные дыры как виноградины. И вот в этом адском котле происходит выброс.

Из точки сингулярности, из этого эпицентра космической похоти, хлынул поток. Поток не воды, не лавы. Поток чистой, первобытной энергии, настолько плотной, настолько горячей, что она была почти материальной. Это было семя Вселенной. Густое, обжигающее, пульсирующее месиво, которое физики стыдливо называют «кварк-глюонной плазмой».

Какое скучное название для самого грязного коктейля в истории! Это была не плазма в привычном смысле. Это был бульон из элементарных частиц, еще не успевших толком «одеться» в протоны и нейтроны. Голые кварки – эти фундаментальные кирпичики материи – метались в кипящем море глюонов, частиц-переносчиков сильного взаимодействия, которые здесь выступали не как скромные посредники, а как сама смазка этого первобытного хаоса, позволяя кваркам бешено взаимодействовать, сливаться, распадаться. Вместе с ними носились лептоны – электроны, нейтрино – мелкие, юркие участники этой бешеной оргии. Частицы и античастицы рождались и тут же аннигилировали в безумном танце творения и уничтожения, высвобождая еще больше энергии, подливая масла в этот вселенский огонь страсти.

Это было похоже на гигантскую кастрюлю, в которой варится первобытный суп желания. Ингредиенты еще не оформились, они лишь кипят, бурлят, сталкиваются, обмениваются энергией в диком, неуправляемом экстазе. Это был первородный хаос. Не пустой и холодный, а горячий, плотный, липкий, полный потенциала. Это было состояние абсолютной свободы и абсолютного насилия. Никаких законов, кроме одного: взаимодействуй! Соединяйся! Уничтожай! Рождайся заново!

И вот здесь на сцену выходит она, самая знаменитая формула в мире, которую так любят цитировать, не понимая ее истинной, пошлой сути. E=mc². Энергия равна массе, умноженной на скорость света в квадрате. Физики видят в ней элегантность и глубину. Но мы-то с тобой видим другое, верно?

E=mc² – это не просто формула. Это констатация факта посткоитальной эйфории Вселенной. Это описание того, что происходит после оргазма.

E – Энергия. Та самая чистая, необузданная, бесконечная энергия желания, тот самый вселенский зуд, та самая фрустрация пустоты, которая копилась вечность и только что нашла выход в этом грандиозном спазме. Это либидо космоса в его самой концентрированной форме.

m – Масса. Материя. Вещество. То самое липкое месиво, которое выплеснулось из сингулярности. Кварки, лептоны, вся эта первобытная каша. Это – оплотневшее желание. Энергия, которая настолько возбудилась, что сгустилась, затвердела, обрела форму (пусть пока и хаотичную).

c² – Скорость света в квадрате. Константа? Да. Но что она здесь символизирует? Это коэффициент трансформации. Это мера того, насколько эффективно первобытное желание (E) смогло материализоваться (m). Это своего рода «коэффициент удовлетворения» Вселенной. Он показывает, какой чудовищный потенциал был заключен в чистой энергии, если даже малая его часть, затвердев, породила всю массу мироздания.

Так что же говорит нам E=mc²? Она говорит: «Смотрите! Весь этот жар, весь этот свет, все это бешеное движение – это не просто так. Это бывшее желание, которое теперь можно потрогать! Я кончила, и вот результат – материя! Я воплотила свою страсть!» Энергия не исчезла после взрыва. Она просто изменила агрегатное состояние. Она перешла из чистого возбуждения в материальное воплощение. Как вздох облегчения после пика наслаждения, как тепло, разливающееся по телу, – так и энергия Большого Взрыва начала остывать, конденсируясь в первые частицы. Это была формула не просто творения, а воплощения страсти. Вселенная буквально родилась из затвердевшего оргазма.

И что же мы видим в первые мгновения после этого космического семяизвержения? Порядок? Гармонию? Симметрию? Ха! Как бы не так! Мы видим абсолютный, тотальный, первозданный ХАОС.

Это важно понять. Хаос – это не ошибка системы. Хаос – это нормальное состояние после такого выброса. Представь себе комнату после бурной ночи любви. Простыни сбиты, подушки на полу, одежда разбросана, пахнет потом и страстью. Разве ты ожидаешь увидеть идеальный порядок? То же самое и со Вселенной.

В этой первобытной плазме не было никаких структур. Никаких галактик, звезд, планет. Даже атомов еще не было! Только бешено несущиеся частицы, сталкивающиеся с невообразимой энергией. Кварк врезается в антикварк – аннигиляция, вспышка энергии! Энергия тут же рождает новую пару – электрон и позитрон! Они летят дальше, сталкиваются с другими частицами, рождают фотоны, нейтрино… Это был вселенский мошпит. Миллиарды и миллиарды частиц в бешеной пляске смерти и рождения.

Это был мир без правил, без структуры, без цели – кроме одной: взаимодействовать. Выплеснуть остатки энергии, найти партнера (или врага), столкнуться, слиться, уничтожиться. Это была идеальная среда для зарождения того, о чем мы будем говорить дальше – для атомного секса. Ведь что нужно для хорошего секса? Энергия? Ее было море! Желание контакта? Оно было разлито повсюду! Отсутствие стеснения и запретов? Абсолютное!

Этот хаос был честным. Он не притворялся чем-то большим. Он был просто результатом неконтролируемого выброса энергии. Вселенная не создавала порядок. Она просто разряжалась. И в процессе этой разрядки, в этом хаотическом месиве, начали происходить интересные вещи. Вселенная начала понемногу остывать. Совсем чуть-чуть.

Остывание – это не потеря страсти. Это переход на новый уровень. Как после первого, самого яростного раунда, когда дыхание выравнивается, но желание никуда не делось, просто ищет новые формы. По мере остывания энергия частиц уменьшалась. И это позволило некоторым взаимодействиям стать важнее других. Глюоны, эта «смазка» сильного взаимодействия, начали действовать эффективнее на меньших энергиях. Они начали склеивать кварки вместе.

Это был первый намек на отношения. Кварки, эти одинокие бродяги первобытного супа, начали образовывать первые стабильные тройнички (два верхних кварка и один нижний, или наоборот) – будущие протоны и нейтроны. Это еще не были полноценные атомы, это были лишь первые заявки на стабильность в этом бурлящем хаосе. Первые робкие попытки создать что-то более долговечное, чем мимолетная аннигиляция.

Так был ли Большой Взрыв величественным актом творения? Или грязным, случайным конфузом, преждевременной эякуляцией отчаявшейся пустоты? Скорее всего, второе. Но какая разница? Важен результат. Результатом стал этот кипящий, хаотичный, полный энергии и потенциала котел. Мир, рожденный из оргазма. Мир, где сама материя – это сгустившееся желание. Мир, где хаос – это норма, а порядок – это то, что придется выстрадать через миллиарды лет столкновений, слияний и взаимодействий.

Вселенная кончила. Она лежит теперь, тяжело дыша, в этом первобытном месиве собственного творения. Немного остывает. Приходит в себя. Но зуд никуда не делся. Одиночество отдельных частиц в этом кипящем супе ничуть не меньше, чем одиночество изначальной пустоты. Просто теперь есть с кем взаимодействовать. Есть материал для будущих оргий.

Прелюдия окончена. Первый акт – грязный, хаотичный, но бесконечно важный – сыгран. Сцена залита первобытной плазмой. Актеры – элементарные частицы – вытолкнуты на подмостки. И они голодны. Одиноки. И готовы к следующему акту этой вселенской драмы. Готовы искать друг друга в этом хаосе. Готовы к первым неуклюжим, но отчаянным попыткам соединиться.

Представление только начинается. И поверь, дальше будет еще грязнее.

Ладно, ладно, придержи коней. Вселенский сквирт закончился, первобытная плазма немного остыла, и комната после оргии чуть-чуть проветрилась. Хаос все еще царит, но он стал… зернистым. Как будто туман начал оседать, и сквозь него проступили первые отчетливые фигуры. Вселенная перешла от состояния «все трахаются со всеми одновременно в одной куче» к состоянию «огромная, темная, все еще горячая комната, полная одиноких, голых и слегка ошалевших незнакомцев».

Из этого кипящего бульона кварков и глюонов, под действием крепнущего сильного взаимодействия (помнишь? Те самые БДСМ-объятия), начали формироваться первые стабильные «личности». Кварки, эти неугомонные бродяги, наконец-то нашли себе постоянных партнеров в виде тройничков. Три кварка сцепились вместе – и вот он, протон, тяжелый, надежный, несущий в себе заряд положительной энергии, как знак вечной готовности. Или другой тройничок – нейтрон, чуть потяжелее, без видимого заряда, эдакий стоик, наблюдатель… пока.