Алекс Мореарти – Хроники Вечных: За границей безумия. Часть 1 (страница 2)
Она вошла в кухню, щелкнула выключателем кофемашины. Мерное гудение аппарата немного успокаивало, внося в хаос утреннего раздражения нотку привычного ритуала. Эмили открыла холодильник, достала молоко, затем потянулась к полке за любимой чашкой. Руки двигались на автомате, но мысли продолжали метаться.
«И ведь знают же, что ненавижу звонки по утрам. Знают! Но все равно лезут. Вырвали из такого сна, чтобы скинуть свой долбанный торс…». Она на мгновение замерла с пачкой кофе в руках, пытаясь удержать ускользающие обрывки ночного видения – ощущение полета, абсолютного контроля…
Она засыпала кофе в рожок, механически утрамбовывая его. Взгляд снова упал на телефон, лежащий на столешнице. Помимо пропущенного от "лучшего в мире мужчины", горел значок уведомлений. Она разблокировала экран. Пять пропущенных от мамы.
Эмили закатила глаза так сильно, что на секунду заболели глазные мышцы. Тяжелый вздох вырвался из груди.
«О, ну конечно! Вишенка на торте!» – проговорила она вслух, обращаясь к гудящей кофемашине. «Как будто мне мало этих идиотов, так еще и мама со своим контролем». Она поставила чашку под рожок и нажала кнопку. Аромат свежесваренного эспрессо начал наполнять кухню, но даже он не мог смягчить ее раздражения.
«И что она хочет услышать? "Как дела, доченька?"» – Эмили передразнила писклявым голосом, помешивая ложечкой дымящийся кофе. «Да так же, блин, как и вчера! И неделю назад! Что может глобально поменяться за ночь в моей скучной жизни, мам?! Солнце встало на востоке? Да, спасибо, кэп! Работа все там же? Да, представляешь!». Она сделала глоток горячего, горького кофе. Он немного обжег язык, но это было даже приятно – физическое ощущение отвлекало от внутреннего кипения.
«Какой смысл в этих бесконечных "Как дела?" Каждый раз одно и то же. "Все нормально". "А у тебя?". "Тоже нормально". Информативность – ноль! Пустая трата времени и нервов. Просто чтобы галочку поставить? Что пообщалась с дочерью? Надоело!».
Эмили отставила чашку и подошла к окну, глядя на просыпающийся город. Машины внизу ползли, как сонные мухи. Но теперь она видела не просто медленное движение. Она видела серость. Не только в утреннем свете, пробивающемся сквозь дымку, но и в самой сути города. Серость бездушных коробок из стекла и бетона, серость асфальта, серость лиц людей, спешащих по своим делам с озабоченным, пустым выражением.
Ей показалось, что весь этот огромный мегаполис – лишь гигантский механизм, где люди – винтики, давно забывшие, что у них есть душа. Все бегут, суетятся, чего-то достигают, но для чего? Чтобы потребить больше? Чтобы получить больше власти? Чтобы использовать друг друга? Да, именно так. Использование. Это слово эхом отдавалось в ее голове, вызывая тупую, ноющую боль где-то под ребрами.
Она прижалась лбом к прохладному стеклу. В ее жизни… было так же. Серо. Пусто. Без любви. Не той приторной, фальшивой любви из фильмов, а настоящей, глубокой, где тебя видят, слышат, чувствуют… Где ценят не только твою внешнюю оболочку, но и то хрупкое, ранимое, что прячется внутри.
Воспоминания нахлынули непрошеной волной. Все они… ее бывшие… Они смотрели на нее с восхищением, с желанием, с жадностью. Они осыпали ее комплиментами, подарками, обещаниями. Но их руки, их взгляды… они всегда скользили по поверхности. Они хотели обладать ее телом. Но никто… никто даже не попытался заглянуть глубже. Никто не спросил, о чем она мечтает перед сном, чего боится в темноте, что заставляет ее сердце биться чаще не от страсти, а от… нежности? Грусть стала почти физически ощутимой, сдавливая горло. Хотелось плакать от этого вселенского одиночества посреди многомиллионного города.
Она вернулась к столу, взгляд скользнул по разбросанным на нем вещам. Утренний кофе, телефон, пара книг, которые она читала вчера вечером, пытаясь найти ответы… или хотя бы утешение. «Психология жертвы», «Как распознать манипулятора», что-то про НЛП… Она поморщилась. Сейчас эти названия казались такими же серыми и безнадежными, как и вид из окна. Прочь. Не хочу об этом думать. Не сейчас.
И в этот самый момент…
Динь-динь-динь-дон!
Не просто звук уведомления. А тот самый звук. Короткая, переливчатая мелодия, которую она специально установила на сообщения от него. Звук, который мгновенно, как разряд тока, пронзил серую пелену ее уныния.
Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Она замерла, боясь поверить. Воздух вокруг словно наэлектризовался. Грусть, серость, мысли об использовании – все это испарилось без следа, вытесненное внезапной, всепоглощающей волной… счастья? Нет, это было нечто большее. Эйфория. Чистая, незамутненная, оглушающая.
Эмили бросилась к телефону, пальцы слегка дрожали, когда она разблокировала экран. Да! Это он! Сообщение от него! Она впилась глазами в строчки на экране, губы сами собой расплылись в широкой, глупой, абсолютно счастливой улыбке. Он предлагал встретиться. Сегодня. Через час.
«Да! Да! ДА!» – она подпрыгнула на месте, едва не опрокинув стул. Весь мир мгновенно преобразился. Серость за окном? Какая серость! Солнце сияло, город жил, дышал, и все эти люди внизу наверняка спешили навстречу своему счастью, точно так же, как она сейчас!
Любовь! Вот что имело значение! Не та фальшивка, которую она знала раньше, а настоящая, та, что заставляет сердце петь, а душу – парить! Он был другим. Он видел ее. Он слышал ее. Он единственный за последние… да за всю жизнь, наверное! – кто интересовался ее мыслями, ее чувствами.
«Час! Всего час!» – паника смешалась с восторгом. Нужно собраться! Что надеть? Она метнулась к шкафу, лихорадочно перебирая вешалки. Это платье? Слишком просто. Это? Слишком вычурно. Нужно что-то… особенное. Что-то, что скажет ему без слов, как она рада, как она ждала этого сообщения, этой встречи!
Эмили кружилась по комнате, напевая какую-то бессмысленную мелодию, энергия била через край. Мир снова обрел краски, звуки, запахи. Кофе на столе уже остыл, но кого это волновало? Сейчас ее грела не кофеиновая горечь, а предвкушение встречи, тепло его улыбки, глубина его глаз. Она чувствовала себя героиней самого прекрасного романа о бесконечной, всепобеждающей любви. Все прошлые обиды, вся циничность, весь мрак – все это казалось теперь далеким, неважным сном. Реальность была здесь – в этом сообщении, в этом бешено стучащем сердце, в этом сияющем обещании счастья, которое ждало ее всего через час. Она летела навстречу ему.
Она схватила сумочку, ключи, мельком глянула в зеркало – глаза блестят, щеки горят, улыбка до ушей – идеально! – и вылетела из квартиры, захлопнув дверь с такой силой, что в прихожей качнулась картина. Сердце колотилось, как сумасшедшее, разгоняя по венам не кровь, а чистый норадреналин, смешанный с шампанским эйфории. Мир за дверью квартиры встретил ее взрывом красок и звуков, словно кто-то выкрутил настройки реальности на максимум. Солнце било в глаза слепящим золотом, гул города превратился в волнующую симфонию, каждый шаг по лестнице отдавался легким, пружинящим толчком – она не шла, она летела!
На лестничной площадке она едва не снесла соседку, пожилую женщину, медленно поднимавшуюся с пакетом молока. Эмили пронеслась мимо, вихрем воздуха едва не выбив пакет из ее рук. «Ой!» – донеслось сзади, но Эмили уже была тремя пролетами ниже. «Ой, как неудобно вышло!». Выскочив из подъезда на тротуар, она резко свернула направо, прямо в девушку, которая только что вышла из маленького магазинчика с лотком яиц в руках. Удар! Пластиковый лоток взлетел в воздух, и хрупкие скорлупки с отвратительным хлюпаньем разбились об асфальт, разбрызгивая желтки и белок. Девушка ахнула, глядя на растекающееся месиво у своих ног. «Смотри, куда бежишь, дура!» – крикнула она вслед Эмили, стыд у которой даже не мог появиться из-за огромного количества эндорфифнов, которые вырабатывались от мысли свидания с ним.
Впереди, у перекрестка, она увидела его – свободное такси, желтое, как само солнце, идеальное! Но к нему уже направлялся мужчина в костюме, явно спешащий на важную встречу. Он был ближе, он уже поднял руку… Но Эмили была быстрее. Или наглее. Она рванула через дорогу, игнорируя недовольное бибиканье машины, пронеслась мимо опешившего мужчины и буквально впрыгнула на заднее сиденье такси, выкрикнув водителю: «Гони!». Мужчина в костюме что-то крикнул ей вслед, но его голос потонул в шуме улицы и реве мотора – водитель, удивленный таким напором, уже нажал на газ. Но Эмили это сделала не специально, фокус на радости был настолько сильный, что она не только не заметила, что в такси уже хотел есть другой человек, она даже не заметила, как села не в свое такси.
Эмили откинулась на сиденье, тяжело дыша. Победа! Она успела! Она достала зеркальце, поправила выбившуюся прядь волос. Губы все еще горели от улыбки, глаза сияли почти безумным блеском. Мир за окном такси проносился яркими, смазанными пятнами.
Такси неслось по улицам, сливая дома, витрины и светофоры в одну яркую, пульсирующую ленту. Эмили смотрела в окно, но видела не город, а отражение своего сияющего лица и вихрь мыслей в голове. Улыбка не сходила с ее губ, глупая, счастливая, абсолютно искренняя.
И тут, среди этого калейдоскопа радости, всплыли слова мамы. Она вспомнила их почти со смехом, таким абсурдным казался сейчас этот вечный мамин рефрен. «Никогда, слышишь, Эмили, никогда не найдется парень, который полюбит тебя по-настоящему. Никто не полюбит все твои стороны. Ты просто глупая девчонка, столько лет, но еще маленький ребенок, ты ничего не понимаешь в жизни».