Алекс Мореарти – Хроники Вечных: За границей безумия. Часть 1 (страница 16)

Она посмотрела на свои дрожащие руки, потом снова на него, и в ее взгляде была мольба о понимании, смешанная с глубоким стыдом за свою слабость, за свою реакцию. «Я ведь… я так хотела быть твоей музой перед выступлением. Правда хотела. Собраться, забыть все обиды, вдохновить тебя… как ты любишь. Но… но тут меня прорвало. Все накопившееся… вся боль, все слезы… они выплеснулись разом».

Она покачала головой, ее лицо исказилось от внутреннего смятения. «Я даже не знаю, что со мной было. Честное слово, не знаю. Это как туман… как безумие… Ведь на трезвую голову…» – она кивнула на валявшуюся рядом почти пустую бутылку рома, – «…я бы никогда… никогда бы себе такого не позволила. Ты же знаешь».

И тут ее голос снова надломился, наполняясь той самой всепоглощающей, иррациональной нежностью, которая и была источником ее страданий. «Никогда бы не сделала тебе больно. Не поставила бы тебя в такое положение. Ведь я… я очень… очень сильно тебя люблю, Виктор».

Последние слова прозвучали почти как стон, как признание в неизлечимой болезни. Она стояла в лунном свете, хрупкая, опустошенная, извиняющаяся за свою реакцию на унижение, и признающаяся в любви тому, кто был источником и унижения, и боли. Вся абсурдность, вся трагедия их искаженных отношений сконцентрировались в этом моменте.

Виктор смотрел на нее, и его собственное горе, его раскаяние показались ему вдруг мелкими, ничтожными на фоне ее исповеди. Ее слова, ее вид – это было страшнее любых обвинений. Он видел не просто женщину, которую довел до ручки. Он видел душу, настолько искалеченную его эгоизмом и ее собственной любовью, что она извинялась за то, что посмела почувствовать боль.

«Эмилия…» – он прошептал ее имя в очередной раз, и теперь оно звучало как реквием. Реквием по ее любви, по его упущенному шансу на человечность, по им обоим. Он сделал шаг к ней, но ноги его подкосились, и он вынужден был опереться о стену, чтобы не упасть. Он хотел кричать, выть от ужаса перед содеянным, но мог лишь беззвучно плакать, глядя на свою жертву, которая в лунном свете казалась одновременно и ангелом, и безумицей, сломленной им безвозвратно. Она смотрела на содрогающуюся спину Виктора, на его беззвучные рыдания, и в ее взгляде была лишь констатация горького итога.

«Да, я… я очень сожалею, что так вышло,» – повторила она тихо, но голос ее обрел твердость, почти стальную. «Что помешала тебе перед выходом. Не хотела тебя расстраивать. Но пойми, Витя… я больше так не могу. Правда, не могу. Эти твои… поступки… они меня просто изводят». Она сделала короткий, судорожный вздох. «Во мне уже живого места не осталось. Посмотри, на что я стала похожа? Вся душа истрепана, как старая тряпка».

Она обвела взглядом грязный двор, бутылку у ног, его скорчившуюся фигуру. В ее голосе зазвучала бесконечная, измотанная нежность, переходящая в упрек. «Знаешь, я ведь… я так надеялась, что ты будешь другим. Что станешь опорой. Я думала, ты увидишь… всё, что я для тебя делала. Всю мою заботу… и начнешь ценить это. Начнешь беречь… то, что могло бы быть у нас».

Она горько усмехнулась, и эта усмешка была полна боли обманутых ожиданий. «А оказалось… я просто придумала себе тебя. Совсем другого. И как же я ошиблась».

Лунный свет делал ее лицо почти прозрачным, подчеркивая каждую складку у губ, каждую тень под глазами.

«И самое горькое для меня сейчас, Витя…» – ее голос дрогнул, но она выпрямилась. «Самое обидное – это осознавать, сколько сил ушло впустую. Я потратила их на эти слезы, на эти переживания, на бесконечные попытки тебя понять, тебя оправдать, дождаться, когда ты наконец… станешь надежным».

Она вскинула голову, встречая его заплаканный, растерянный взгляд. «И нет, ты пойми, я не жалею о том тепле, что было. О той искренности. Оно было моим, оно было настоящим, и оно давало мне силы. Но то, во что все это превратилось… все эти нервы, бессонные ночи… из-за этого теперь так долго придется приходить в себя. Бесконечно долго. Чтобы просто… снова стать нормальным человеком. Ты хоть представляешь, сколько сил на это уйдет? Собрать себя после всего… этого».

Она говорила это так, словно объясняла неразумному ребенку последствия его шалостей, но последствия эти были катастрофическими и касались ее собственной жизни. Она стояла в этом лунном свете, бесконечно уставшая, с тихой горечью констатируя крах не только отношений, но и своих вложений – эмоциональных, временных, душевных. Прощание звучало как окончательный, печальный диагноз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.