Алекс Мирез – Опасности и правда (страница 78)

Мы забрались в машину и тронулись в путь. Да, и я снова уснула на сиденье, но на этот раз Адрик послушался и не стал изображать из себя живую кровать, так что я всю дорогу мотала головой туда-сюда. Когда мы добрались до места, уже стемнело. Небо было затянуто облаками, сквозь которые пробивались оранжевые и желтые закатные отблески. Мне захотелось лечь прямо на капот и смотреть, как мое бедное тело рассыпается в прах.

Но конец все же будет другим, причем в кои-то веки хорошим.

Эган припарковал машину. Александр открыл задние дверцы и помог мне выбраться. Первым делом я увидела чистое поле, которое, очевидно, относилось к огромному поместью, маячившему вдали. Километры и километры зеленых полей во всех направлениях. Пахло влажной листвой, дровами, сеном и свежей травой. Перед нами высился огромный дом; даже отсюда было видно, что его окружают длиннющие заборы.

– Пойдем, – сказал Алекс.

Я думала, что пойдем в дом, но мы направились в обход. И тут, когда добрались до задней части дома, я увидела огромный частный самолет посреди поля, где оказалась заасфальтированная взлетная полоса. Рядом с ним стояли двое. Один был мне незнаком, но другого я сразу узнала по золотистым волосам и лицу стопроцентного американца. Разумеется, это был Оуэн.

Мы подошли к ним, и этот давний знакомый направился прямо ко мне. Он шел, засунув руки в карманы, и смотрел как-то странно, почти пристыженно. Сказать по правде, сначала он смотрел себе под ноги, и только потом поднял взгляд на меня.

– Мне очень жаль, Джуд, – сказал он как никогда искренне. – Я знаю, что мог бы тысячу раз попросить у тебя прощения, и все равно будет мало. Больше всего на свете хочу, чтобы ты знала: я не хотел делать… того, что сделал, и меня никогда не покидало чувство вины.

На миг я ощутила комок в горле. Я еще не простила их, но тем не менее кивнула и не стала спорить.

– Мы достаточно натворили и знаем, что ты нам не доверяешь, – сказал Александр, стоявший рядом со мной, – но, клянусь, мы тщательно все спланировали, и у нас получится.

– Я постарался найти надежного человека, который тебя отвезет, – добавил Оуэн, указывая на незнакомца. – Он доставит тебя в одну из резиденций нашей семьи, где ты сможешь жить, сколько пожелаешь. Она превосходно обустроена и защищена. Она принадлежала моему прадеду по материнской линии, так что, можешь мне поверить, никто не свяжет ее с Эдриеном.

– Это деревня, достаточно уединенная, – добавил Александр. – Она маленькая, но безопасная. Там никто тебя не узнает, и ты будешь в безопасности. Никто туда не заявится, чтобы убить тебя или что-нибудь в этом роде.

– А пока ты будешь там, мы здесь все исправим и предотвратим катастрофу, – решительно продолжал Оуэн. – Мы задействуем все свои связи, убедимся, что Риган для тебя больше не опасен, и добьемся, чтобы полиция отменила ордер на твой арест. Но это займет какое-то время.

– Но мы сможем это сделать, только если ты решишь довериться нам, – закончил Адрик.

Они посмотрели на меня, ожидая ответа.

– Но я не понимаю почему… – невольно сорвалось с моих уст.

Александр шагнул ко мне и тепло улыбнулся, совсем как тот харизматичный и веселый Алекс, которого я знала.

– Потому что ты победила, – прошептал он мне на ухо.

Он выпрямился и подмигнул, намекая на то, о чем просил меня в тот злосчастный день на лавочке в Тагусе: «Уничтожь нас».

И кто бы мог подумать, что он поможет мне этого добиться?

Я окинула взглядом всех четверых: Адрика, Александра, Эгана и Оуэна, залитых теплым и таким ностальгическим закатным солнцем. Все четверо были виновны – и в то же время нет. Всех четверых я знала с разных сторон и обо всех четверых выяснила удивительные вещи, даже когда еще считала их убийцами.

Вначале я была твердо уверена, что трое из них убили моего брата. Но под конец оказалось, что виновниками его смерти были шесть человек, и совсем не так, как я подозревала. Правда оказалась совсем не похожа на плод моего воображения. Под конец они даже повели себя не так, как я ожидала. Но в таком случае получается, что я могу им доверять?

Этого я не знала, как не знала всей правды о Хенрике. Быть может, они немного на меня и сердились, возможно, они мне помогали, потому что хотели хоть как-то избавиться от угрызений совести. Или даже мне лгали. Или говорили правду. Возможно, нам удастся преодолеть прошлое, а может, мы будем помнить его всю жизнь. Это еще неизвестно.

Я была уверена лишь в одном: хватит смотреть на мир глазами мстительницы, тем более на них. Да и не хотелось. В эту минуту я почувствовала что-то еще, кроме боли. Нет, я не думала о том, чтобы загнать поглубже Айви и не видеть своих слабостей. Я хотела лечь в постель и спать, как не спала уже несколько месяцев, не думая о завтрашнем дне, о том, что может случиться плохого, и никого ни в чем не подозревая.

Да, война закончена. Я выполнила свой план.

Теперь я знала правду.

Хенрик ушел навсегда.

– Хорошо, – согласилась я, глядя на всех четверых. – Спасибо.

Оуэн кивнул с чуть заметной довольной улыбкой. На миг мне подумалось: а вдруг он так всю жизнь и будет молча любить Александра? Впрочем, я уже никогда этого не узнаю. Единственное, чего я хотела, – убраться от них подальше и залечить свои раны.

– Черт возьми, Джуд! – воскликнул Александр.

Шагнув ко мне, он внезапно заключил меня в крепкие объятия и прижал к себе с такой силой, что у меня заболело все тело до самых костей.

– Да у тебя стальные яйца, ты в курсе?

– Алексан… – начала я, желая сказать, что мне больно.

– Я никогда не встречал такую, как ты! – добавил он, не выпуская меня из объятий.

– Алекса…

– И уверен, что никогда больше не встречу!

– Александр, пожа…

– Ты даже не представляешь, что ты для нас сделала!

– Ты меня раздавишь! – еле выговорила я наконец.

Он меня выпустил, и, едва его объятия разжались, я чуть не упала на землю, как сломанная кукла, ошалев от боли.

В эту минуту к нам подошел пилот.

– Мне жаль вас прерывать, но кому-то придется полететь с нами, а потом я доставлю его назад, – сказал он. – Потому что, если девушка по дороге упадет в обморок, я просто не знаю, что с ней делать. Так что решайте, кому лететь.

Он похлопал нас по спинам и вернулся к самолету.

Ребята переглянулись. Кажется, они хотели отправить меня одну, и никто из них не собирался лететь вместе со мной.

Я изо всех сил старалась не упасть.

– Пусть она сама решит, – предложил Оуэн, пожимая плечами.

– Да, мы можем отправить с тобой любого из нас, – сказал Александр и обеспокоенно посмотрел на меня. – С кем ты хочешь лететь?

Все повернулись ко мне, а меня охватила нерешительность; нервная дрожь пробежала по телу. Кого же выбрать? Это было так же трудно, как выбрать спутника жизни, но мне казалось, что это очень важный момент.

Оуэн? С ним меня ждали интересные разговоры о том, что у меня впереди.

Александр? С ним будет комфортно, а кроме того, я узнаю, сказал ли он братьям, что это он их выдал.

Адрик? Я заметила, как изменилось его лицо. Сейчас оно не было таким неприступным, и на нем явственно читалось ожидание. Честно говоря, впервые за все время нашего знакомства я поняла, что он хочет сказать: «Выбери меня».

И, наконец, Эган. Он, кажется, даже не слышал нашего разговора. Он стоял, засунув руки в карманы, и со скучающим видом глядел в сторону.

«Зеркальце, зеркальце на стене, кого посоветуешь выбрать мне?»

25

Перед смертью хорошо бы исповедаться

Так ты не попадешь в ад или наказание будет менее болезненным.

А может, и нет…

На самом деле я не слишком об этом раздумывала. Я уже знала, с кем хочу лететь и почему.

Так что я сделала пару шагов вперед и остановилась перед Адриком.

Меж нами повисло молчание. На минуту я посмотрела ему в глаза, и эта минута показалась мне бесконечно долгой. Глаза его были такими серыми, единственными в мире. Каждая черта его лица была совершенной. Брови чуточку густоваты, волосы черны как уголь, губы безупречно очерчены, а кожа свежа как персик. Даже легкая горечь в его чертах тоже казалась произведением искусства.

Но я влюбилась в него не из-за этого.

А из-за того, чего никто не видел. Я влюбилась в Адрика импульсивного, умного, Адрика, чья комната была забита географическими картами и всевозможными книгами. Адрика, любившего животных, всегда находившего смелый и остроумный ответ на любой вопрос, Адрика, предпочитавшего мир фантазий реальности. Я влюбилась в наши занятия литературой, даже в те минуты своего унижения, когда он сказал, что во мне нечем восхищаться. Я влюбилась в Адрика, который прыгнул в бассейн, бросил вызов Эгану, попросил меня раздеться перед ним без стыда.

Я любила того Адрика, которого почему-то больше не видела, а видела лишь круги под глазами, усталость, бессонницу и чувство вины; груду обломков, оставленных ядерной бомбой по имени Мелани.

Я ностальгически улыбнулась и наклонилась к нему, чтобы шепнуть несколько слов на ухо.

– Нет у меня к тебе ненависти, – ответила я, вспомнив о том, что сказала в машине. – Но я возненавижу тебя, если ты не станешь снова тем Адриком, который, казалось бы, ненавидит весь мир, но при этом способен пьяным прыгнуть с крыши в бассейн, чтобы кому-то что-то доказать.

Я отошла. Он посмотрел на меня так ошеломленно и смущенно, словно ждал чего-то другого.