Алекс Мара – Вернуть жену. Жизнь после любви (страница 8)

Наспех собираю вещи, подхватываю планшет и направляюсь домой. Как говорится, дома и стены помогают. Что бы ни случилось, я со всем справлюсь. Если уж пережила расставание с Ярославом, то остальное мне не страшно.

Дома мне и правда становится легче. С пылесосом в руках прогоняю хандру прочь. Мне удаётся отвлечься. Ярослав должен отступить, а если нет, то я готова уйти с работы, только бы с ним не связываться. Если до этого дойдёт, конечно. Навряд ли Илона Марковна обрадуется, если я откажу топовому клиенту, но кто знает. Она неожиданно встала на мою сторону, когда Ярослав меня выгнал при первой встрече, так что, может, она удивит и в этот раз.

Чистая квартира способствует позитивному настрою, поэтому, когда я заканчиваю уборку и еду за Алей в детский сад, на моём лице улыбка. Может, и не самая широкая из возможных, зато искренняя. Полная надежды.

Однако эта улыбка сдувается, когда я прибываю в детский сад.

Аля бежит мне навстречу, чуть не падая и задыхаясь от восторга.

— Мама-мама-мама-мама-смотри-смотри-смотри!

Протягивает мне какую-то корону, при этом подпрыгивает, крутится на месте и продолжает восторженно щебетать про лучший подарок от Тимы и про то, что теперь она самая настоящая принцесса, потому что корона настоящая…

Протягиваю руку, чтобы посмотреть на корону, но Аля выхватывает её и надевает на голову.

— Смотри, мама! Я настоящая принцесса, да?! Да-да-да… — Танцует вокруг меня.

Следом подходит воспитатель, смотрит на меня как-то… странно.

— Можно вас на два слова? — просит, но при этом не встречается со мной взглядом.

— Да, конечно. Аленька, собирай свои вещи, мы дома посмотрим на твою корону.

Мы с воспитателем отходим в сторону. Очевидно, что ей неловко, но потом она решается.

— Корона, которую Тима подарил Але… Нам кажется, что она настоящая.

«Нам кажется» — это значит, что детскую игрушку уже обсудили всем воспитательским составом.

Смотрю на корону, то и дело съезжающую с Алиной головы, потому что дочка продолжает прыгать по коридору.

— Простите, я вас не понимаю… Очевидно, что корона настоящая, а не воображаемая. Что вы имеете в виду?

— Эта корона из золота, можете посмотреть пробу. А камни — розовые сапфиры.

Э?

Мой мозг словно выключают из сети, и в нём не складывается ни единой мысли. По крайней мере, цензурных точно нет.

Ярослав Сабиров подарил моей пятилетней дочке золотую корону с сапфирами?!

Через сына, но это одно и то же.

В пятницу, когда мы были в батутном парке, Аля рассказала Тиме, что её отец обещал ей такую корону, однако речь шла не о золоте и не о сапфирах, это уж точно.

Сабиров это слышал и воспользовался информацией.

Для чего?!

Возможно, наше прошлое объясняется тем, что он всегда был не в своём уме.

— Вы знаете, что в нашем детском саду строгие правила, и детям не разрешается приносить с собой дорогостоящие вещи, — с намёком говорит воспитатель.

На что она, интересно, намекает?

— Мы с Алей никогда не приносили ничего дорогостоящего и не собираемся. Вам известно, что корону принесли не мы. Надеюсь, вы поговорили с Сабировым по этому поводу.

Воспитатель отводит взгляд.

17

Было бы легче вести себя разумно и спокойно, если бы меня не трясло от ярости.

Хочется ругать Сабирова последними словами, бесноваться, рвать и метать. Ладно он вмешивается в мою жизнь, но теперь его действия коснулись моей дочки, а это запретная зона. За причинённое Але расстройство я кому угодно оторву голову.

Я даже толком не разглядела «корону», хотя то, что я увидела, действительно похоже на книжную корону принцессы из детских сказок, а не тиару, которую надела бы взрослая женщина. Но надо присмотреться. Аля всё время прыгает, вертится, и корона запуталась в её кудряшках так, что и не снимешь без труда. Хотя, честно говоря, я не отличу сапфиры от стекляшек, потому что не особо интересуюсь драгоценностями.

Поворачиваюсь к воспитателю, с трудом подавляя раздражение. Меня поражает, как быстро она переложила вину на меня, будто не у неё на глазах это произошло. Сын Сабирова притащил дорогую вещь в садик, а она даже не позвонила его отцу, чтобы тот её забрал. И теперь виновата я? Ага, как же.

Воистину, никакие рабочие проблемы не сравнятся с тем, через что приходится проходить ради своих детей.

— Вы поставили меня в очень неловкое положение, — говорю холодно и чётко.

Брови воспитательницы взмывают к середине лба от удивления. Не ожидала, что я возражу? Думала, что я проглочу её «детсадовские правила» и промолчу? Нет уж.

— Я прекрасно знакома с правилом, что в детский сад нельзя приносить дорогие вещи, и я этого не делала. Вы опознали драгоценную вещь, но не позвонили отцу Тимы и не попросили его забрать её в срочном порядке. Таким образом, вы взяли на себя ответственность за чужую ценность и допустили, чтобы она оказалась у моей пятилетней дочери, которая в тот момент находилась на вашей ответственности. Что, если бы Аля её повредила?

— Да ну что вы, она очень прочная! — пытается оправдаться воспитатель. — Золото такой пробы трудно повредить.

— Трудно, но возможно. Вы уверены, что Тима подарил Але подарок с ведома отца, а не стащил его из дома?

Она бледнеет, губы начинают дрожать. Я чувствую, что попала в цель, и усиливаю напор.

— Вы поставили меня в ещё более тяжёлое положение, позволив Але оставить подарок и играть с ним. Аля мечтает о красивой короне. Не о драгоценной, конечно, а о простой игрушке. И теперь, когда она оказалась у неё в руках, забрать её — значит разбить ребёнку сердце. Это случилось, пока моя дочь находилась под вашим присмотром. Драгоценность, принадлежащая другой семье, оказалась у ребёнка, а вы не предприняли никаких действий.

Воспитательница уже белее снега, открывает и закрывает рот, будто рыба, выброшенная на берег.

— Будьте добры, позовите, пожалуйста, заведующую, — говорю я, удерживая ледяное спокойствие.

Я права в том, что говорю, хотя и перегибаю палку. Во-первых, меня раздражает тот факт, что они расстилаются перед Сабировым и ни за что не станут критиковать его действия, даже очевидно неправильные.

А во-вторых, меня раздражает Ярослав Сабиров. Нет ни малейших сомнений, что это подарок от него. Пятилетний мальчик не додумался бы запомнить мечту Али, вытащить тиару из маминых вещей, притащить её в сад и подарить. Тиму вообще не интересуют девчачьи игрушки.

Да и теперь, присмотревшись, вижу, что это явно подарок для ребёнка. Очень дорогой, но детский.

Так что, как ни крути, за этим стоит Ярослав. Но вот чего он этим добивается — это загадка.

Пока воспитатель ходит за заведующей, я судорожно хватаюсь за телефон. Открываю интернет, пальцы дрожат так, что поначалу не попадаю в строку поиска. Вбиваю: «игрушечные короны, костюмы принцессы». Мне предстоит отнять у ребёнка подарок её мечты, и надо хоть как-то смягчить удар. Нахожу целые наборы для принцесс и с облегчением выдыхаю, когда оказывается, что их можно купить в ближайшем магазине игрушек.

Это всё равно не близко, однако я поеду куда угодно, чтобы Аля лишний раз не расстраивалась.

Приближаются голоса, один громкий и строгий, а второй — защищающийся. Ага, значит, заведующая ни о чём не знала. Суровая женщина лет пятидесяти, с уверенной походкой и громким голосом, она излучает холодный профессионализм. Приблизившись, она здоровается, осматривает запутавшуюся в Алиных кудряшках корону. Вздохнув, подходит ко мне.

— Приношу вам извинения. Вы правы, нам следовало сразу позвонить и вам, и Ярославу Сабирову. Думаю, вы догадываетесь, что такие ситуации у нас случаются нечасто. Иногда бывает, девочки приносят мамину серёжку или кольцо, но чтобы подарить ребёнку тиару такой стоимости… за годы работы я с таким не сталкивалась.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не могу позволить Але взять драгоценность домой.

Заведующая морщится, но кивает.

— Да, я вас понимаю, однако попрошу остаться, пока я договариваюсь с Сабировым. Нам негде хранить настолько ценную вещь, и я не могу взять за неё ответственность.

Интересно, что номер Ярослава есть в её телефоне. Неудивительно. Практически весь город пытается перед ним выслужиться. Хорошо хоть сейчас она не заискивает, строгим тоном объясняет ситуацию без лишних эмоций. Мне не слышно, что отвечает Ярослав, но, когда заведующая убирает телефон, говорит.

— Он прибудет через четверть часа, чтобы забрать тиару. Вы можете подождать в приёмной, если вам там будет удобнее.

Мы с Алей проходим следом за заведующей. Малышка притихла, не иначе как догадывается, что случилось что-то неприятное. Я успеваю высвободить тиару из её спутанных волос и объяснить ей, что происходит, когда дверь в приёмную распахивается.

Ярослав направляется прямиком к нам и приседает на корточки перед Алей.

— Привет, Аля! Ты знаешь, кто я?

— Да, вы папа Тимы.

— А ещё я старый болван, который допустил большую ошибку.

После этих слов Ярослав смотрит на меня.

18