Алекс Мара – Предатель. То, чего я не знала (страница 2)

– Да… празднуем… детей, – отвечаю еле слышно.

– Надо же как я кстати приехал! Какой же праздник без дяди? – Скалится.

Дочки продолжают плакать, но я застыла в прихожей и не могу сдвинуться с места.

– Скажи… пожалуйста, кто ты такой?

Он смотрит на меня суровым, тяжелым взглядом, а потом отвечает.

– Я брат женщины, у которой твой муж отобрал детей.

3

Всё во мне отторгает слова незнакомца.

Они как грязная вода, которую пытаются влить мне в уши. Безумно хочется выкинуть хама на лестницу, вытолкать прочь… или даже спустить с лестницы, чтобы он кубарем полетел вниз и забыл дорогу в наш дом. Однако, учитывая нашу разницу в габаритах, приходится успокоить себя мыслью, что это сделает мой муж. Хотя и он тоже меньше по размеру, чем этот громила, но гнев сделает его всесильным. Боря обожает наших детей так же сильно, как и я. Во многом он мягче меня, потому что позволяет малышкам всё, даже когда я пытаюсь учить их порядку.

А ещё муж не терпит людей, которые разбрасываются ложными обвинениями. Криминальными! Мой муж – замечательный врач, уважаемый специалист. Его благодарят пациенты, его хвалит руководство. Да и вообще, я не понимаю, с какой стати мысленно защищаю моего мужа. Слова незнакомца – это хамство и клевета. Грязная, мерзкая клевета, непрошенно ворвавшаяся в наш дом.

Я сама была свидетелем всех процедур удочерения. Сидела в кабинете опеки, подписывала документы, задавала вопросы. Всё было сделано по правилам – подписи, печати, проверки. Мы ничего не нарушили, собрали справки, проходили комиссии. Я помню, как дрожали руки, когда нам впервые разрешили познакомиться с девочками. Всё было законно.

Так что единственное объяснение происходящему – то, что мать внезапно передумала и решила оклеветать моего мужа в попытке забрать детей. Подослала к нам какого-то бандитского… дядю, который пытается нас запугать, рассчитывая на эффект неожиданности.

Успокаиваю себя этими словами, повторяю их как мантру. Всё законно. Всё по правилам. Это просто попытка давления.

Но успокоиться не получается, потому что, когда речь идёт о моих детях и о том, что кто-то на них претендует, я не могу быть равнодушной. Наоборот, с каждой минутой тревожусь всё сильнее. В груди становится тесно, будто кто-то сжимает сердце холодной ладонью.

Резко разворачиваюсь и бегу на кухню. Хватаю телефон со стола, по пути обнимаю дочек, прошу их успокоиться и подождать ещё чуть-чуть. Они всхлипывают, их глаза блестят от слёз.

– Всё хорошо, мама рядом, – шепчу сбивчиво.

Кладу перед ними кусочки банана, чтобы они могли чем-то отвлечься. Это их любимое лакомство, поэтому они хоть и продолжают всхлипывать, но при этом сразу запихивают лакомство в рот.

Я целую две любимые макушки и бегу обратно в прихожую.

Демонстративно начинаю набирать номер полиции. Пальцы дрожат, но я упрямо нажимаю цифры.

Незнакомец, естественно, сразу же догадывается, куда я звоню.

– Я бы не стал этого делать.

– А я бы стала, – отвечаю сквозь зубы. – Ты посмел ворваться в наш дом с гадкой клеветой.

Он насмешливо изгибает брови. – Ты настолько уверена, что это клевета, что готова позвонить в полицию прямо сейчас? Хочешь, чтобы они приехали сюда как раз когда придут гости? Предпочитаешь разбираться при всех?

Я замираю в нерешительности, глядя на экран. Палец зависает над кнопкой вызова. Перед глазами всплывают лица друзей, коллег Бори, соседей. Праздничный стол, торт на тридцать человек, смех… и вдруг – полиция в коридоре. Вопросы. Шёпот. Слухи.

– Я не собирался тебе ничего говорить, подождал бы твоего мужа, но ты сама спросила, – продолжает он. – Я посчитал должным ответить. А теперь давай подождём твоего мужа. Если повезёт, успеем разобраться до гостей. И тогда уж я, так и быть, не стану присоединяться к торжеству.

Его спокойствие пугает больше угроз. Наверное, потому что где-то глубоко внутри предательская часть меня допускает, что в его словах есть доля правды, уж слишком он уверен и спокоен.

Раньше я работала администратором в больнице и нередко сталкивалась с непростыми ситуациями. Необходимо было правильно расставлять приоритеты, общаться с больными и родственниками. В таких ситуациях всегда очень много эмоций, но я не терялась. Даже гордилась тем, что способна найти решение, которое поможет людям и одновременно будет практичным.

А сейчас совершенно теряюсь.

Стою посреди коридора с опущенными руками и не знаю, что делать.

Мне уже совсем не до праздника. Я больше не смогу расслабиться, пока вся эта история не испарится.

Решившись, набираю номер мужа. Он сразу отвечает.

– Всё нормально, Настя, не волнуйся. Пекарня нашла наш заказ, торт выглядит очень красиво, только весит полтонны. Надеюсь, гости придут голодными. – Смеётся.

– Боря, тебе надо срочно вернуться домой. К нам пришёл… мужчина… незнакомый… и он утверждает… – Всхлипываю и с трудом нахожу голос, чтобы продолжить. – Он сказал, что ты отобрал девочек у его сестры.

Молчание длится всего пару секунд, а потом раздаётся резкий, злой голос мужа.

– Зачем ты его впустила?! Не разговаривай с ним! Запритесь с дочками в ванной и не слушайте его!

– Мне позвонить в полицию?

– Нет! Нет! Никакой полиции! – почти кричит, потом добавляет мягче. – Это не их… юрисдикция… Настя, даю тебе слово, что всё будет хорошо, только делай, что я сказал…

4

Муж кричит так громко, что его голос из динамика разносится по прихожей.

Незнакомец смотрит на меня с недоброй усмешкой, но не потому, что я позвонила мужу. Наоборот, чем раньше Боря вернётся, тем скорее они смогут поговорить и всё выяснить. Однако Борины крики его не впечатляют.

В телефоне слышен звук захлопнувшейся двери машины, рёв мотора. Муж едет домой.

Незнакомец с интересом наблюдает за моей реакцией, вернее, за моим шоком. А я в нерешительности смотрю на дверь ванной, потом в сторону кухни.

Сидеть в ванной я не собираюсь, это дурость какая-то. Места там очень мало, а щеколда держится на одном шурупе. Я просила мужа починить щеколду, но он резонно заметил, что нам не от кого прятаться, так что защиты от нахождения в ванной никакой. Если Боря считает незнакомца опасным, то велеть нам прятаться в ванной – это не выход. Надо бежать к соседям, звать на помощь и вызывать полицию.

Наверное, Боря запаниковал, поэтому и предложил такую глупость. Других причин нет и быть не может.

– Пойдёшь прятаться в ванной? – спрашивает незнакомец, насмешливо фыркая.

Не отвечаю ему. Обнимаю себя ладонями, ёжусь. После разговора с мужем мне стало зябко. И очень страшно, потому что реакция мужа была более чем странной. Если незнакомец врывается в твою квартиру и предъявляет права на твоих детей, то это дело для полиции, а при этом муж сказал что-то невнятное, что это не их юрисдикция. И явно не захотел вовлекать полицию… А ещё мне показалось, что больше всего Боря испугался того, что я стану разговаривать с незнакомцем. Муж велел мне его не слушать.

Меня охватывает слабость, и я прислоняюсь к стене, чтобы удержаться в равновесии. То, что сказал этот «дядя», не может быть правдой. Просто не может – и всё.

Однако реакция мужа меня озадачила.

Смотрю на незнакомца и ловлю в его глазах… сочувствие?! Только этого не хватало!

– Настя, иди готовься к празднику. Не волнуйся из-за меня, я не зайду дальше прихожей. Буду ждать Бориса здесь.

Он говорит раздражённо, почти грубо, но при этом… его поведение намного понятнее, чем странная реакция моего мужа. Если бы захотел, он бы смёл меня с пути одной левой и забрал детей, но он ждёт моего мужа, и в этом я ему верю. Поэтому в ванной прятаться глупо.

Разворачиваюсь и иду на кухню.

За тишину надо платить, в данном случае – майонезом. Наташа дотянулась до баночки на столе, и теперь обе красавицы слизывают майонез с её ладошки. Банан с майонезом… м-м-м…

Вытираю их руки, на автопилоте продолжаю подготовку к празднику, но при этом все мысли заняты тем, что случится, когда вернётся Боря. Мысленно проигрываю варианты того, как отменить празднование. Повесить плакат на двери, что случилось что-то срочное, и разослать сообщения?

Самое страшное то, что я вообще не понимаю, что происходит. Только, похоже, мать девочек либо передумала и играет в нечестную игру, либо…

Кажется, должно быть второе «либо», но как ни стараюсь, я не могу его нащупать.

«Боря всё решит, он обещал,» – повторяю про себя.

О том, чтобы не верить мужу, и речи быть не может. Ему верят все – больные, знакомые, друзья… Это же Боря! Мой Боря!..

О его возвращении я узнаю по визгу шин во дворе. Меньше чем через минуту он появляется в прихожей.

– Где моя жена?! – кричит и врывается в ванную, но тут же боковым замечает, что мы с дочками на кухне. – Я велел вам сидеть в ванной!

Наташа не переносит крики, даже по телевизору. Её подбородок подрагивает, глаза наливаются слезами…

Обнимаю девочек и с упрёком смотрю на мужа.

– Не кричи, Боря! Ты пугаешь детей. В ванной мало места, и щеколда едва держится. Мы в порядке. Иди разберись… – Кивком показываю в направлении прихожей, где сидит мужчина.

Муж исчезает в прихожей, напоследок окинув меня недовольным взглядом.

– На улицу! Поговорим там! – приказывает незнакомцу.