Алекс Мара – Бесстрастный (страница 9)
Мужчины терпеливо ждут моего ответа. Вернее, Доменико ждет, а Орсон… он, вообще, жив?
– На несколько дней меня это устраивает, – отвечаю сдержанно.
Поднявшись, Доменико ведет меня по коридорам к выходу. Ничего не объясняя.
Орсон кряхтит, нехотя поднимается и следует за нами, попутно что-то набирая в телефоне.
У выхода Доменико останавливается.
– Как вас представить персоналу? – Не успеваю обдумать варианты, как он предлагает идеальный. – Мисс Томпсон вас устроит?
Самое то. Это имя ничем не выдаст тот факт, что забредшая в логово мафии девушка – жемчужина синдиката. Бывшая.
– Да, спасибо.
К тому моменту, как мы выходим на крыльцо, нас уже ждет толпа. Почти все мужчины. Почти все вооруженные.
Доменико выходит вперед, и разговоры затихают.
– Мисс Томпсон останется жить в доме. Мою женщину защищать тщательнее, чем меня. Вопросы есть?
О да, вопросов много. Те, кто думает, что только женщины сплетничают и любопытствуют, глубоко ошибаются. Мужчины страдают тем же.
«Босс, скажите, а Нико ваш сын?» «Сколько месяцев вашему сыну?» «Мисс Томпсон назвала сына в честь вас?» «Где они жили до этого?» «Вы женитесь на мисс Томпсон?» «Босс, вы знали, что у вас есть сын?» И так далее, и тому подобное…
Дождавшись, когда голоса затихнут, Доменико невозмутимо продолжает.
– Остальные вопросы, касающиеся Мисс Томпсон и ребенка, обсудим позже.
Все это, от начала до конца, сказано ровным и бесстрастным тоном. Не так сообщают о появлении ребенка, совсем не так. И про женщину свою так не говорят.
Да, разумеется, я заметила, что он назвал меня
Однако я здесь всего на несколько дней. Как он потом объяснит мое исчезновение и появление настоящей матери ребенка?
Наверное, поэтому он увернулся от вопросов.
Стою рядом с Доменико, удерживаю гордую осанку. Игнорирую любопытные взгляды, злые тоже. Многие считают меня искательницей наживы и надеются, что он выгонит меня пинком под зад.
– Ровно в одиннадцать будет подана машина. Детское автомобильное кресло уже установлено, – говорит Доменико и уходит. На меня он не смотрит, но так как упомянул детское кресло, указания явно предназначались мне.
Судя по спокойной реакции остальных, это его нормальное поведение. Типичная для него речь, тон, мимика. Вернее, отсутствие мимики.
Мне никто не улыбается. Кроме Орсона, конечно, но его улыбка не стоит ни гроша.
– Материнство тебе к лицу! – шепчет он и уходит вслед за боссом.
Глава 10
Без минуты одиннадцать мы с малышом выходим на крыльцо. Это не свидание, чтобы опаздывать. Доменико уже ждет в машине. Большой. Черной. С тонированными стеклами.
Водитель не смотрит в мою сторону. Полагаю, ему не разрешено. За нами едет вторая машина с охраной.
По дороге малыш весело гулит, с любопытством глазеет вокруг и пытается привлечь внимание Доменико. Тот задумчиво смотрит вперед, как будто забыл о нашем присутствии. Если он робот, то это многое объясняет.
В Корстон мы не едем, хотя там десятки клиник, а направляемся в небольшой пригород. Это неудивительно, Доменико решил не лезть в центр территории его отца. Мне тоже не положено здесь находиться, однако в данный момент я Ада Томпсон, и спросу с меня никакого.
В клинику мы заходим под прикрытием охраны, с черного входа. Доменико разговаривает с врачом наедине, потом они подходят к малышу. При виде врача, пожилого мужчины с буйной седой шевелюрой, тот впадает в истерику и намертво цепляется за меня, как будто от этого зависит его жизнь. Никто из нас не может его успокоить. Врач с трудом осматривает его у меня на руках, потом они с Доменико уходят.
Ребенок сразу затихает, кладет голову на мое плечо и жалобно всхлипывает.
Молодая медсестра приносит плюшевого медведя, играет с Нико, и он без слез и страха отправляется с ней на рентген. Значит, боится не всех медработников.
На враче не было белого халата, инструментов тоже не было. Он видит малыша впервые. На женщин и на молодых мужчин малыш реагирует нормально, а врач пожилой, с кудрявыми седыми волосами.
Это заставляет задуматься.
На обратном пути я не выдерживаю.
– Доменико, у меня много вопросов о вашей жизни, однако не стану их задавать. Чем меньше я знаю, тем лучше. Но я хотела бы знать заключение врача.
Он отвечает не сразу. Долго молчит, будто не слышит меня или не хочет слышать.
– Других повреждений не нашли, – отвечает наконец.
Впервые за последние дни я выдыхаю с облегчением, однако это не гасит мою ненависть к человеку, причинившему малышу боль.
С силой сжимаю зубы, перед глазами красная пелена. Горькая, горячая ненависть пенится на языке. Всю жизнь я презирала синдикат за насилие и жестокость, а теперь все во мне требует жестокого наказания для того, кто обидел малыша. Без суда и следствия.
Доменико все замечает. Бросает на меня взгляд, полный понимания, и чуть заметно кивает. Того, кто обидел Нико и его мать, ждет наказание.
– Я бы сама хотела наказать виновного… – признаюсь шепотом. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и я смотрю на них и гадаю, какой способ наказания я бы предпочла. Как далеко бы зашла.
В тот момент я впервые признаю, что во мне течет кровь синдиката.
Мы возвращаемся. Доменико следит, как я достаю ребенка из автомобильного кресла, взглядом провожает каждое движение. Интересно, когда он решится прикоснуться с собственному сыну?
Около крыльца толпятся мужчины, нас провожают любопытными взглядами. Всем интересно, пустил ли Доменико мать его сына в свою постель. В том, что я хочу туда попасть, никто не сомневается. У Доменико деньги и власть. Он скандально популярен, женщины липнут к нему день и ночь. Ему не позволят жениться на жемчужине синдиката или другой приличной девушке, однако среди дам попроще, а также неудовлетворенных жен власть имущих на него большой спрос.
Для людей Доменико я всего лишь очередная девица, за которую некому заступиться. Как бы босс со мной ни поступил, они будут на его стороне. Помощи и поддержки ожидать не стоит.
– Босс! Мы тут… Короче, вы сказали про мисс Томпсон и про вашего… про маленького Нико, так мы… скинулись и вот, это малышу! – раздается немного смущенный мужской голос.
Доменико останавливается, и я чуть не врезаюсь ему в спину. Заставляю себя отступить, но при этом непроизвольно втягиваю его запах. Задерживаю в легких, смакую. Прикрываю глаза от удовольствия и одновременно ругаю себя последними словами. Нашла кого нюхать!
Мужчина протягивает боссу огромную коробку в праздничной обертке. Доменико кивает в знак благодарности (надеюсь, никто не ожидал от него добрых слов или улыбки) и дает знак Орсону. Тот подхватывает подарок и, подмигнув, следует за мной наверх.
Доменико исчезает в недрах дома без слова и взгляда. Ладно на меня смотреть особо нечего, но обидно за ребенка. Тот тянется к Доменико, но не получает никакого ответа от человека-робота.
Мы с малышом перекусываем, и я укладываю его спать. Обдумываю, что делать по поводу одежды, когда появляется Карло – самый говорливый из охранников, который окрестил меня шлюхой и обвинил в шантаже. Он хоть и стал называть меня «мисс Томпсон» по приказу босса, но с презрением и сквозь сжатые зубы.
Стоя в дверях, смотрит на меня из-под кустистых бровей.
– Орсон сказал, что ты здесь проездом, но мы обыскали дом, где ты жила, и не нашли никаких чемоданов. Где твои вещи?
– Я путешествую налегке.
– Настолько налегке, что даже без документов? – скалится.
Документы я оставила в академии. Адаис Леоне больше не существует, а новые документы еще предстоит купить.
К счастью, Карло не особо интересуется моим ответом. Протягивает планшет и сообщает, что босс велел купить мне новую одежду. Открываю поисковик, нахожу страницу элитного магазина, где обычно покупаю одежду, и тут же ее закрываю.
В каких магазинах отоваривается Ада Томпсон из простой семьи?
Не имею ни малейшего понятия.
Спрашиваю Карло, какой магазин ближе всех. Он окидывает меня брезгливым взглядом и называет магазин с до смешного низкими ценами. Заказываю только самое необходимое. Каюсь: когда выбираю нижнее белье, мелькает мысль о Доменико. Совершенно нелогичная и опасная мысль. Хочется привести себя в порядок и нарядиться, чтобы проверить, останется ли он истуканом или в нем наконец промелькнет хоть какая-то жизнь. Хоть искра интереса.
Прячу эту крамольную мысль подальше. Интерес такого мужчины, как Доменико Романи, смертелен. Его женщина, если такая имеется, долго не проживет. И не сможет удержать интерес и внимание самого холодного мужчины в мире.
Самого каменного.
Без сердца.
Поэтому покупаю джинсы и свитера и снова закрепляю волосы в небрежный узел.
Нико спит, сладко посапывая. За окном блеклый, холодный день, полный ожиданий и тревог. Не сдержавшись, надрываю липкую ленту, раскрываю подарочную бумагу и смотрю, что подарили Нико. Огромный гоночный трек с двумя машинами и пультами управления. Как говорится, на вырост. С такой сложной игрушкой малышу пока что не справиться.