Алекс Лоренц – 311. Повесть (страница 2)
Домой Илья возвращался с твёрдым намерением назавтра съехать к Нинке. «Это не моя жизнь», – снова и снова прокручивалось в голове.
Нинка оказалась хороша для тайных встреч, но не для совместного быта. Вместе в четырёх стенах пара не протянула и полгода. Шарм улетучился, словно и не было его. Не срослось. Пришлось съехать к матери. А вскоре умерла её сестра, тётка Люба. Сама бездетная, она завещала приватизированную квартиру ближайшей родственнице, а та сразу отписала своему сыну.
Брянск город хоть и не густонаселенный, но сильно размазанный: районы-кварталы разбросаны, много частного сектора, жилые массивы прорежены оврагами, лесополосами, ветшающими дачными посёлками, пустырями, болотами. Триста одиннадцатого квартала Илья толком не знал – тётку навещал до неприличия редко, а больше ему тут появляться до сих пор было незачем.
– Надо бы как-нибудь осмотреться, – подумал он вслух, глядя в окно. Прислушался к мерной дроби дождя по отливу и добавил: – Когда посуше будет.
Разобрал вещи. Повесил в ванной полотенца на крючки, положил в шкафчик электробритву, под зеркало – разлохмаченную зубную щётку, на раковину – мыльницу с буроватым куском мыла. Отправился на кухню поставить чайник. По белой в царапинах поверхности стола побежал таракан. Крупный. Спинка поблёскивает.
С тараканами вообще беда. Пока Илья прибирался и выносил хлам, вымел целое кладбище сухих трупиков. Придётся принять меры – намазать в углах и под раковиной мелками или положить отраву в отверстие дымохода.
Чиркнул спичкой. Под пузатым зелёным чайником вспыхнуло синее пламя. Встал у окна, глядя в тесный, грязный, мокрый двор. Засосало под ложечкой.
– А вот пожрать мы и не купили, – посетовал он. – Ничего нету, кроме чая. Холодильник пустой, хлебница пустая… Надо бы в магазин.
Он выключил газ – зашумевший было чайник нехотя стих.
Взял зонт, сигареты и кошелёк, обулся. Запер дверь на верхний замок. Снизу хлопнула дверь подъезда, послышались неторопливые шаркающие шаги. Наверняка опять дядь Володя. Каждый день с утра пораньше куда-то уходит, причём явно не на работу, а возвращается под вечер сильно под мухой.
Впервые Илья встретил дядь Володю, когда был маленьким и они с матерью пришли к тётке в гости. Сосед запомнился высоким, статным милиционером, грудь колесом, форма с иголочки. Белозубо улыбался, говорил: «Привет, солдат». Подмигивал, трепал мальчугана по волосам.
Это же самое «Привет, солдат» Илья услышал, когда приехал прибраться в тёткиной квартире. Услышал от сгорбленного, небритого алкоголика в затрапезной одежде. Только благодаря этой фразе и сообразил, кто перед ним. Разглядел сильно покоробленные, но всё же отдалённо знакомые черты. Но как
Перекинулись парой слов. Илья вскользь упомянул, что переезжает сюда. «О-о-о-о-о-о, так мы теперь сосе-е-е-е-еди!» – обрадовался дядь Володя. А Илья подумал: наверняка мелочь в долг клянчить будет.
– Оп-па! – улыбнулся редкими почернелыми зубами пожилой пьяница. – Привет, солдат. Переехал-таки?
– Здрасьте. Переехал, – сдержанно кивнул тот.
– Ну, поздравляю, поздравляю. – Дядь Володя схватил Илью за кисть правой руки, принялся яростно трясти. Его ладонь была мокрая от дождя, как и он весь. – Новый жилец в нашем, так сказать, дружном улье!
– Спасибо, – поблагодарил Илья, с трудом высвободившись.
– Когда новоселье-то справлять думаешь? Меня позовёшь, а?! – Бывший мент подмигнул мутным глазом.
– Не сегодня, – отрезал Илья, спускаясь по ступенькам.
– Ну ты заходи, не стесняйся, – говорил вслед дядь Володя, перегнувшись через перила. – Помогу чем смогу.
– Ага.
«Интересно, чем же это
К универсаму и шоссе вела узкая прямая улочка, на которую с обеих сторон напирали дворы, заборы, трансформаторные будки. Вдоль шоссе пьяной шеренгой выстроились разноцветные ларьки с вкусностями, газировками, китайскими игрушками, сигаретами, презервативами. Универсам «Заря» занимал почти весь первый этаж пятиподъездного дома напротив. Если б не ларьки, магазин смотрел бы своими широченными витринными окнами на одну из главных городских улиц, Красноармейскую. Маленький угол с отдельным входом отгрызло от «Зари» кафе «Астория», пришедшее на смену советскому детскому кафетерию. Судя по уродливой вывеске и обшарпанному крыльцу – местечко для клиентов вроде дядь Володи.
Илья побегал от разных отделов к кассе и обратно, потолкался в очередях. Купил соль, сахар, полбуханки чёрного, полбатона белого, триста граммов сливочного масла, четыреста докторской, пельмени, несколько неказистых огурцов да пачку чая со слоном про запас. Подумал-подумал и решил, что новоселье неплохо бы обмыть. Как-никак ещё два дня отгула в запасе, завтра никуда не надо. Взял в довесок бутылку «Столичной». Сначала опасался, что будет многовато на одного, но потом разумно рассудил: никто ж не заставляет выпивать всё до капли; что останется – в холодильнике постоит, не пропадёт.
Пока вернулся домой, пока сварил пельмени – дело к вечеру: в такую беспросветно-дождливую погоду сумерки даже в разгар лета приходят рано. Выложил дымящиеся пельмени в эмалированную миску, отрезал хороший ломоть масла, размазал вилкой. Поднялся аппетитный, густой сливочно-мясной дух. Отрезал кус хлеба потолще. Пристроил в ту же миску сбоку.
Перед креслом в комнате поставил табуретку, постелил сверху прошлогодний лист «Брянской правды», что нашёл на холодильнике. Поставил миску. Рядом – вспотевшую после морозилки бутылку и только что хорошо вымытую стопку. Положил вилку.
Полюбовался немного и сказал:
– Какой натюрморт-то, а! Благодать!
Включил телевизор. Уселся, набулькал с горкой в стопку.
– Ну, с успешным переселением народов!
Опрокинул, удовлетворённо крякнул. Поморщился, занюхал хлебом. Положил в рот пельмень, стал не спеша пережёвывать, смакуя.
– Переселение уродов…
По ящику крутили местные новости. Вторая программа. Антенна ловила всего две – первую и вторую. Надо исправить, отметил он про себя. Давно уже привык и к НТВ, и к «Культуре»…
В новостях рассказывали о банде рецидивистов, что окопалась в лесах одного из отдалённых областных районов и кошмарила тамошних фермеров. Потом – про когда-то крупный приграничный посёлок Святск, где из-за чернобыльской радиации и отселения осталось три калеки жителей. Потом заиграла попсовая песня, стилизованная под народную. Её сопровождал видеоряд, снятый где-то под Брянском, на берегах Десны: упитанная тётка в свободной холщовой рубахе, с венком из зелени на голове вальяжно расхаживает по летнему лугу, оглаживает пухлыми ладонями то свои крутые бёдра, то колосящиеся дикие травы. Следом – вечерние городские пейзажи под долгую томную «Lily Was Here» – звуковое соитие гитары Дэйва Стюарта с саксофоном Кэнди Далфер.
– За благополучие семейного быта!
Илья сидел, смотрел в экран, поглощал свой холостяцкий ужин, опрокидывал стопку за стопкой. Тело налилось приятной истомой, на щеках проступил румянец. Желтоватое жидкое масло на пельменях жирно поблёскивало в тёплом свете пыльной люстры. Когда-то Илья услышал от знакомого историю, как тот сварил себе пачку пельменей и, выкладывая на тарелку, заметил торчащий из теста крысиный хвост. Есть, конечно, не стал – вывалил всё в мусорное ведро. Каждый раз, отваривая пельмени, Илья вспоминал ту жуткую историю, но это его не останавливало. Пельмени – пища богов, пусть из них и торчат порой крысиные хвостики. Тоже мясо ведь, как ни крути. Деликатес, можно сказать. А если не заметить хвоста и съесть – разницу вряд ли почувствуешь. Ну, может быть, самую капельку. Но это можно списать на… на случайные вкрапления в пределах статистической погрешности.
Он налил себе новую стопку. Почти полбутылки оприходовал. Шибко резво. Надо бы притормозить. От напитка нужно получать удовольствие. Не выжирать сразу всё, чтобы отключиться, а на следующий день лезть на стены от колокольного перезвона в башке.
После этой – перерыв.
Он опрокинул стопку и…
…поперхнулся.
Звонок в дверь, похожий на звук вращающихся лопастей вертолёта. Слишком громко. Придётся или привыкнуть, или поменять.
Кого там черти принесли?
Откашлялся, пошёл к двери. Кнопку звонка нажали ещё раз. Настырные.
Открыл.
Дядь Володя.
Тьфу! Надо было в глазок посмотреть, прежде чем открывать.
– Здоровеньки булы, солдат! – ухмыльнулся сосед.
– Здрасьте.
– Ты это… – Он приподнялся на носках и заглянул Илье через плечо. – Ты это… один? Гостей на новоселье не звал?
– Как видите.
– Понимаю. Беспорядок, чемоданы, ремонт. Сам не напрашиваюсь.
«И слава богу», – подумал Илья.
– Но зато приглашаю к себе! Я человек хлебосольный, выпить дома завсегда найдётся. Пошли по рюмашке дерябнем, а?! – Глаза старого мента влажно заблестели в предвкушении, что будет с кем поболтать за вечерними возлияниями. Он почему-то не сомневался, что Илья согласится.
– Ладно, – неожиданно для себя сказал Илья.