Алекс Лайт – Любовь напоказ (страница 9)
Я протянул ей руку.
– Да. Знакомы. Я – Бретт. Ее паре…
Бекка резко распрямилась и воскликнула, перебив меня:
– Друг! Это мой друг, мама. Бретт.
Не успел я обидеться, как сзади распахнулась дверь, и в зал вошла девушка с темными волосами – та самая, с аватарки Бекки. Она смерила взглядом меня, Бекку, ее маму. Усмехнулась, прислонилась к стене и стала наблюдать.
Ситуация вышла, мягко говоря, неловкая, и я даже обрадовался, когда мама Бекки протянула мне коробку с пирожными и сказала:
– Приятно познакомиться, Бретт! Приятного аппетита и, еще раз, прошу прощения!
Из пекарни я вышел в ступоре. Бекка ни разу не упомянула, что хочет сохранить наши отношения в тайне от своей матери. Но сейчас это стало ясно, как божий день. Неужели ее мама и впрямь владеет пекарней? Выходит, я вообще ничего не знаю о своей «девушке». Надо исправляться. Иначе мне никто не поверит. Тут я вспомнил про завтрашний матч, на котором обещали присутствовать мои родители. И Бекка.
Я скрестил пальцы, моля небеса о том, чтобы все прошло хорошо.
И чтобы Бекка не сбежала в последний момент.
Бекка
После драматичного фиаско в пекарне прошло добрых четыре часа, а мама все не умолкала. И вовсе не потому что я уронила целый поднос с канноли, приготовленными по тайному рецепту ее бабушки. Это было бы не так страшно. Нет – она говорила о Бретте, с восторгом и изумлением.
Мы закрывали пекарню. Кроме нас в зале никого не осталось – Касси уже ушла, пожелав мне удачи. И правда, она мне точно понадобится. Раз уж мама оседлала своего любимого конька, затеяв разговор об отношениях, ее было не остановить, пока она сама не выговорится.
– И как же вы познакомились? – спросила она, подметая пол.
– На занятиях по английскому, – в третий раз сообщила я.
– Он твой ровесник?
– Да, мам.
– А девушка у него есть?
– Ну мам! – я кинула в нее мокрой тряпкой. – Хватит! Ну пожалуйста!
– А то, помнится, он что-то начал говорить такое, пока ты не принялась вопить, что вы только друзья, – продолжила она, не особо вслушиваясь в мои ответы.
Мама подозрительно уставилась на меня поверх швабры.
– Не знаю, что он там хотел сказать. Я мысли читать не умею, – проворчала я.
Мама усмехнулась.
– Еще бы, котик.
Я солгу, если скажу, что даже не думала о том, чтобы сообщить ей, будто мы с Бреттом встречаемся (не упомянув, что только понарошку, конечно). Недаром ведь в списке аргументов «за» фейковые отношения с Бреттом значился пункт «мама наконец перестанет сетовать на мое одиночество». Она будет на седьмом небе от счастья, если узнает, что Бретт – мой (фейковый) парень. Тут же стиснет меня в объятиях, и это будет по-настоящему радостная минутка…
– Он очень симпатичный! – продолжала она.
Такие вот слова все и испортили. Одержимость, которая пробуждалась в ней в подобные моменты, ни на шутку меня пугала. Она ведь на полном серьезе собралась планировать нашу свадьбу, продав ему несколько пирожных.
– Не замечала, – солгала я. Мама наверняка это поняла. И как тут было не понять. Я ведь тоже все понимала. Да что там я, целый мир! Так и хотелось прибить себе на голову табличку: «Да, согласна, Бретт – красавчик, но нет, я не схожу по нему с ума» и закончить на этом.
– Бекка, – мамин голос стал совсем серьезным. Она направилась ко мне. Я потупилась. – Ты же знаешь, я желаю тебе только счастья, – сказала мама и коснулась моей руки.
– Знаю, мам, – и это была чистая правда. Она постоянно говорила мне об этом.
– И если у нас с твоим отцом ничего не вышло, это не значит, что ты не найдешь своего счастья.
– Да, мамуль.
Она приподняла мой подбородок и заглянула в глаза.
– Я хочу, чтобы ты встретила по-настоящему любимого человека, который будет тебя заслуживать.
Черт. В такие моменты мне сложнее всего было понять, как отец мог оставить мою маму. Такую заботливую и добрую. Такую красивую. По-настоящему красивую. Как можно ее не любить? Это же лучший человек на земле.
– Ты же знаешь, развод…
– Генетически не передается, – закончила я за нее. – Зна-а-а-аю.
Она довольно улыбнулась.
Мы продолжили уборку в тишине. Я все думала об отце. В голове роились миллионы вопросов о нем. Вообще они были под строгим запретом. Из-за них мама 1) начинала плакать – или 2) замыкалась в себе и уходила в спальню. Но сейчас она улыбалась, орудуя шваброй, и все бросала на меня обнадеживающие взгляды. Поэтому я сделала глубокий вдох и произнесла:
– Мам, послушай… А когда вы с папой в последний раз общались?
Казалось, она меня не услышала. Мама продолжила подметать, не нарушая привычного ритма. Я прикусила язык, решив, что оно и к лучшему. Но тут она произнесла:
– Когда пекарня открылась.
Я застыла.
– Он пришел на второй или на третий день. Все поверить не мог, что я печь научилась. Помнишь, какие жуткие торты у меня получались на дни рождения? Он был в шоке. Видела бы ты его лицо! – мама задумчиво улыбнулась. – Купил немного канноли – сама знаешь, как он любил бабушкин рецепт – и ушел. Больше я о нем не слышала.
Я не знала, что на это ответить.
– Так, чистоту навели. Закрываемся, котик.
Я взяла швабру и тряпку и убрала их в шкафчик. Мы забрали куртки и вышли на улицу, а потом мама заперла двери и мы побрели домой.
Больше я не задавала вопросов. А она не отвечала.
Наутро вся кухня снова была в капкейках. Выходит, маму не очень расстроила наша вчерашняя беседа. А я все никак не могла отделаться от ощущения, что мне только почудилось, будто она говорит об отце. Всю ночь в моих ушах звучал воображаемый звон колокольчика над дверью пекарни, и я представляла, как папа заходит в нее, и что в этот момент чувствует мама. Больно ли ей было? Или она обрадовалась, увидев его? Спросил ли он обо мне? Что еще они обсудили кроме выпечки? Голова шла кругом. А хуже всего было понимать, что ответов я не получу никогда. Даже мамин рассказ о встрече с ним был из разряда чудес. Чудес, которые случаются только раз.
Даже в школе я все никак не могла отвлечься от своих переживаний, и поэтому не заметила пакет, лежащий на нижней полке шкафчика, пока он не упал мне на ноги. Я быстро подняла его и огляделась. Никто за мной не следил. В пакете обнаружилась синяя форменная футболка с фамилией «УЭЛЛС», вышитой на спине золотистыми нитями. На футболке лежала записка: «
В обеденный перерыв я позвонила Касси. Сегодня была первая игра сезона, поэтому вся футбольная команда в это время встречалась с тренером, чтобы обсудить стратегию матча. А я наконец осталась наедине с собой. Я рассказала Касси про футболку и предложила сходить со мной на матч. Касси сказала, что она не против, но у нее сегодня смена в пекарне. Я предложила попросить мою маму подменить ее кем-нибудь, но не вышло. Придется идти одной. Может, под широкой футболкой получится спрятать книгу. Если я сяду на дальний ряд, никто меня и не заметит. Верно?
Насчет футболки я оказалась права. Когда я вернулась домой и примерила ее, выяснилось, что она достает мне чуть ли не до колен. Она была размеров на пять больше нужного, и я решила было, что вообще не стану ее надевать, но потом вспомнила, как отшила накануне Бретта с его общим сбором… Прийти на матч в футболке с его фамилией – меньшее, что я могла сделать, чтобы загладить вину.
Я написала, что уже в пути, но он не ответил. Наверное, готовился к выходу на поле.
Когда я добралась до школы, трибуны уже были забиты под завязку. Я с трудом втиснулась на место между двумя другими школьниками. Думала достать книгу, но кругом было до того шумно, что едва ли получилось бы сосредоточиться, поэтому я сконцентрировалась на толпе. Сперва танцевали черлидерши, а потом наконец на поле высыпали «Медведи». Зрители вскочили и заулюлюкали. Я сделала то же самое, подчиняясь правилам, которые придумали мы с Бреттом.
Девушка рукоплещет с трибун? Сделано.
На ней футболка с фамилией Бретта? Да.
Чем не главная кандидатура на премию «Фейковая девушка года»? Действительно.
Наблюдая за игрой, я старательно делала вид, будто понимаю, что тут происходит. Надо было, конечно, заранее изучить основы футбола. А так я просто вскакивала вместе со всеми, кричала, когда кричали другие, хлопала в ладоши тогда же, когда и они. Когда мяч оказывался у Бретта, – а это случалось с завидной частотой, – мои вопли становились вдвое громче.
Спустя час я даже вошла во вкус. Пожалуй, вся эта футбольная тема не так уж плоха. Восторг толпы оказался заразителен, и я начала понимать, почему так много людей проводят пятничные вечера на трибунах с синими полосами на щеках и золотыми ленточками в волосах. Это занятие дарило ощущение, будто ты сам – частичка чего-то огромного.
Когда Бретт заработал решающий тачдаун, толпа взорвалась, будто вулкан. Мне даже пришлось зажать уши, чтобы предотвратить фатальные последствия. Игроки подхватили Бретта на руки, высоко подняли и понесли, точно заветный трофей, скандируя его имя. На его губах играла улыбка. И мне было приятно чувствовать себя его девушкой, пусть и фейковой.