Алекс Коваль – Спецназ. Притворись моим (страница 11)

– Какое счастье, что я – нет. Возвращаемся на вокзал. Хватит с твоей задницы на сегодня приключений, Агапова.

– Нет! – топает ногой принцесса, складывая руки на груди. – Мы сейчас пойдем и договоримся с внуком бабы Нюры и уедем завтра в город!

– Без меня. Хватит с меня твоих авантюр.

– Ой, да пожалуйста! – фыркает Ириска и, крутанувшись на пятках, гордо шагает вглубь поселка. Туда, где фонари светят через один и даже собаки от страха воют.

Что, блять, за отбитая баба?

Я не пойду за ней.

Не в этот раз.

На хер оно мне надо?!

Но и на вокзал не иду. Мешкаю.

– Договорится она… А расплачиваться ты с этим внуком чем собралась? Натурой? – кричу ей в спину.

Агапова разворачивается и показывает мне средний палец.

– Ну и черт с тобой. Нарвешься на очередные неприятности – не ной потом. Дура!

Психанув, ухожу в противоположную сторону.

Я не рыцарь, да и она не принцесса, чтобы ее вечно спасать.

Глава 7

Ну и черт с тобой, Сотников!

Я топаю по заснеженной тропинке, которую и тропинкой-то назвать сложно – так, направление, угадываемое среди сугробов. Злость кипит во мне, как вода в перегретом чайнике, и почти не дает замерзнуть.

Идиот! Самовлюбленный, напыщенный петух! Бросить меня тут одну!

«Нарвешься на неприятности – не ной».

Да я?! Да я сейчас эту бабу Нюру найду быстрее, чем он до своего вокзала доковыляет! И договорюсь с ее внуком! И уеду! А этот мужлан пусть сидит в комнате отдыха, пялится на стену и ждет поезда до завтрашнего утра. Один!

Я так распаляюсь в своем внутреннем монологе, что почти не замечаю, как поселок… заканчивается. Нет, дома-то продолжаются, но вот фонари – нет. Улица погружается в густой декабрьский сумрак. Снег, кажется, повалил еще сильнее, заглушая вообще все звуки.

Тишина.

Такая, что в ушах звенит.

Я останавливаюсь, пытаясь отдышаться. Щеки горят, а вот кончики пальцев на руках и ногах уже предательски немеют.

Так, где эта вторая улица? И где седьмой зеленый дом?

Я кручу головой. Вокруг – абсолютно одинаковые темные избы, утонувшие в сугробах. Из труб вьется дымок – единственный признак жизни. За одним из заборов надрывно, жутко лает собака. Ей тут же вторит другая, откуда-то с другого конца деревни.

У-у-ух.

Я вздрагиваю, когда совсем рядом раздается уханье совы. Прямо как в фильмах ужасов.

Так, Агапова, соберись. Ты взрослая, смелая девушка. Какая-то темная деревня тебя не напугает.

– Эй! Есть кто живой? – кричу я в пустоту, но голос тонет в снежной вате.

Супер. Просто супер.

Я бреду дальше, наугад сворачивая в проулок, который кажется мне «второй улицей». Ноги вязнут в снегу. Каждый шаг дается с трудом. Я уже сто раз прокляла свою гордость, этого Сотникова, мелкого воришку, маму с ее «женихом» и весь этот чертов юбилей.

Ну почему я такая… такая я?!

Злость – отличный мотиватор, но плохой аккумулятор. Она садится быстро. И вот я уже не злая, а замерзшая и напуганная. Иду по темной, незнакомой улице, где из освещения – только тусклый свет из редких окон. Собаки, кажется, уже целым хором выступают.

«От тебя одни проблемы, Агапова».

Голос Сотникова в голове звучит так отчетливо, что я невольно оглядываюсь.

Никого. Только снег и тени от голых деревьев, похожие на костлявые руки.

Бр-р-р.

Так, ладно. Искать дом наугад – гиблое дело. Придется стучаться в первый попавшийся и спрашивать. Выбираю дом, который выглядит наиболее… жилым. С яркими огоньками гирлянды на окне.

Только я делаю шаг к калитке, как из темноты переулка, откуда я только что вышла, раздаются голоса. Мужские. И смех. Такой… нехороший.

Я замираю.

Ну вот, приехали. Мои приключения решили обновиться до версии «хоррор».

Я отступаю в тень большого сугроба у забора, инстинктивно пытаясь слиться с ним. Сердце ухает где-то в районе горла.

На «улицу» вываливаются трое. Фигуры крупные, в распахнутых куртках, несмотря на мороз. От них за версту несет перегаром и дешевым табаком.

– …Я те говорю, он козел! – басит один.

– Да ладно, Сань, че ты. Нормально ж сидели… – вторит ему другой.

– Нормально?! Он мне сотку был должен!

Они останавливаются прямо под единственным тусклым фонарем, метрах в десяти от меня. И один из них, самый крупный, поворачивает голову в мою сторону.

Я перестаю дышать.

Только не заметь. Только не заметь. Пожалуйста, только не заметь.

– Опаньки, – тянет парень, мерзко ухмыляясь. – А это у нас кто тут в сугробе прячется? Снегурочка?

Черт. Заметил.

– Эй, красавица, заблудилась? – он делает шаг ко мне. Его дружки тут же оживляются, поворачиваясь в мою сторону.

Так, Ира. Без паники. Главное – не показывать страх. Будь дерзкой!

Я выпрямляюсь и выхожу из тени, отряхивая с варежек снег. Стараюсь, чтобы голос не дрожал.

– Ищу дом номер семь. Зеленый. Бабу Нюру. Не подскажете?

– Бабу Нюру? – хмыкает первый, подходя ближе. – Конечно, подскажем. Мы тебе, милашка, всё подскажем. И проводим. Нам как раз по пути.

Второй, пониже ростом, но шире в плечах, обходит меня сбоку.

– А что такая куколка тут одна делает в такой час? А? Жениха ищешь?

Господи, да что вы все сговорились с этим женихом?!

– Ищу, – ядовито улыбаюсь я, отступая на шаг назад и упираясь спиной в чей-то забор. – Но, боюсь, вы кастинг не пройдете. Требования высокие, знаете ли. Интеллект, манеры…

Они мерзко ржут.

– О, какая дерзкая! – восхищается первый. – Люблю таких. А мы и без кастинга можем. Давай, Сань, бери ее. Пошли к нам в баньку, погреешься. У нас там весело.

Этот Саня тянет ко мне свою лапу в перчатке.

Вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Паника ледяными иглами впивается в горло. Я оглядываюсь – бежать некуда. Сугробы по пояс.