Алекс Коваль – Невыносимое счастье опера Волкова (страница 64)
Я вся дрожу. Он проводит головкой по влажным складочкам, размазывая влагу. Входит в меня толчком. Заполняет до предела, вышибая стон, заставляя цепляться за края обеденного стола, чтобы не упасть от ощущений. Замирает всего на мгновение, дав привыкнуть к легкой, сладкой боли, и начинает двигаться.
– Вик…
Сжимает ладонью ягодицу и толкается, ускоряя темп. С громкими шлепками кожи о кожу берет быстро, пошло и со вкусом. Я забываюсь. С ним я снова теряю себя, растворяясь в “нас”. И каждый, абсолютно каждый раз, невероятно жажду продлить момент…
Такие перерывы “на обед” стали чем-то сродни традиции. Не обязательно приезд Волкова домой мог закончиться сексом. Иногда он мог примчаться, просто чтобы… обнять. Сжать в своих медвежьих объятиях сильно-сильно и не отпускать, пока Герман не позвонит, прерывая непозволительно затянувшийся перерыв коллеги.
В общем, все было бы хорошо. Даже идеально! Если бы не одно “но”, которое моего мужчину волновало и напрягало…
В последнюю неделю вокруг меня начала происходить какая-то несусветная дичь. Я, возможно, списала бы все на нелепое стечение обстоятельств. Даже не заострила бы внимание на происходящем. Если бы не мой опер, который во всем всегда и везде привык докапываться до самой сути. Его дотошность и зацикленность на “безопасности” временами пугали.
Хотя, может, проблема во мне и в моей самоуверенности? Не знаю.
Первое глобальное “происшествие” случилось буквально через пару дней после нашего “воссоединения” с Виком. Плюс-минус.
День тогда был дождливый. Холодный. Мы с Русей собрались по магазинам, а так как нам катастрофически не хотелось мучиться в ожидании такси, мы поехали машине Виктора, которую он нам любезно оставил, уехав на работу с Багрянцевым.
Все шло, как по маслу. Закупаясь к лету, в торговом центре мы с футболисткой проболтались почти полдня. Угробив на шопинг с килотонну нервных клеток. Накупили с десяток новых нарядов, в числе которых я прихватила и парочку пикантных вещичек, пока Ру зависала в спортивном отделе.
Мы много болтали, много смеялись, шутили, дурачились, сходили в кино и напоследок пообедали в кафе. В общем, это был простой, ничем не примечательный, уютный день. Пока в начале третьего мы не выгреблись с полными руками пакетов на парковку, где мое сердце чуть не хватил удар. Я так и замерла около машины, выпучив глаза. Оба передних колеса Волковского танка спустило. Напрочь. Совсем в ноль.
Казалось бы, мелочь? Мелочь. Вот только я, как истинная девочка, в жизни не меняла запаску, хотя в теории и умела, и водительский стаж у меня был неплохой, но конкретно в этот момент – растерялась. Да и запаска бы не спасла – она одна, а спущенных колеса два. Что делать? Вариантов было немного. Либо приставать к кому-то из мужчин с просьбой помочь, либо…
Я, не допустив никакой левой мысли, позвонила Волкову. Пожаловалась. Сначала он прилично поругался, ввинтив пару-тройку крепких словечек. Мне аж телефон от уха пришлось убрать! Потом с сотню раз переспросил, все ли с нами хорошо. А уже через полчаса, пока мы с Ру уминали мороженое в рожках, они с Германом подъехали на парковку злосчастного ТРЦ.
Темный седан вальяжно завернул в наш ряд и притормозил аккурат около машины Вика. Тут же и он сам – Виктор – показался, выбираясь из салона. Удивительно обеспокоенный и совершенно точно не в настроении. Мазнул по нам с Ру взглядом, проверяя, целы ли мы и невредимы, и тут же переключился на свое “раненое” авто.
Мы с Русланой махом сообразили, что нашему мужчине под руку сейчас лучше не попадаться, и тихонько отмалчивались в сторонке, пока Вик с Германом на кой-то черт ползали вокруг спущенных колес. Я даже хотела бросить шуточку, мол, что они там потеряли, свое настроение? Когда Волков выпрямился, грозно упер руки в бока и непримиримо заявил:
– Прокол.
Тут уж я открыла и закрыла рот, выпуская только сдавление:
– В смысле “прокол”?
– В прямом. На каждом колесе по два-три.
– Где мы могли так “налететь”? Что это? Стекла, гвозди? Я, конечно, невезучая, но не настолько, чтобы угробить сразу два!
– Нигде вы не налетели, Кулагина, – смотрит на меня мрачный Вик, подбородок почесывая.
– Края у дыр ровные. Колеса ножом изрешетили, – уточняет коллега Волкова. – Намеренно. Кто-то явно не хотел, чтобы вы отсюда уехали.
– Или хотел, но не рассчитывал, что спустит их так быстро...
Тут пришла моя очередь побледнеть.
– А если бы мы успели выехать на трассу и их спустило на скорости? Два? Что бы было, Вик?
Ответом мне послужил красноречивый взгляд. Вероятность того, что я бы справилась на скорости с управлением такой многотонной махины, катастрофически мала. И что это получается? Покушение?
– Бред какой-то! – разволновавшись, кусаю губы, прохаживаясь вдоль капота. – Да и кто мог такое сделать? Зачем? Смысл какой?
– Мне бы тоже хотелось это знать, конфетка…
– Пойду помашу ксивой и постучусь к местному ЧОПУ, – хмурится Герман, – узнаю, есть ли с этой стороны парковки камеры видеонаблюдения…
Камер, увы, не оказалось. Личность “хулигана” тогда повисла между нами мрачной загадкой. А “угроза” грозовой тучей, которая все накалялась, накалялась и накалялась…
Вопрос с колесами мужчины решили, но после того дня Виктор стал едва ли не параноиком в плане моей “защиты”. И хоть поразмыслив и успокоившись, я попыталась ему втолковать, что это могло сделать простое уличное пацанье ради шутки, Волков был непреклонен. Его напрягало все! От звонков мне с незнакомых номеров, которые зачастую были от клиентов фирмы. До моего молчания дольше шестидесяти минут, в которые мы условились созваниваться или хотя бы списываться.
Последнее особо часто сбоило. Частенько, заработавшись, я забывалась. А потом получала гневные звонки от своего “надзирателя”, в которых меня отчитывали, как малолетку, за безрассудство. Мои уверения, что я просто не всегда могу выдернуть и пять минут, чтобы позвонить ему, были встречены недовольным рычанием.
В общем, под контролем был каждый мой шаг. Такая забота Волкова, с одной стороны, тешила самолюбие. С другой, душила. Приходилось ему напоминать, что терпение мое не безгранично. Один раз на этом фоне мы нехило поругались. В тот вечер, получив очередной “нагоняй”, я, не сдержавшись, наговорила кучу гадостей. Меня понесло. Виктор молча все выслушал, взял плед, подушку и, обиженный, ушел спать в гостиную. Почти всю ночь проворочавшись, глядя в потолок, утром я снова пошла к нему с волшебным словом “компромисс”. Так как мой опер долго дуться не умел, из этой ситуации мы выбрались почти достойно. Условились, что в случае чего, я первым делом сообщаю ему. А он, в свою очередь, слегка отпускает “поводья” и не превращает меня в домашнюю собачонку, сидящую на привязи под неустанным контролем хозяина. Ибо у нас в отношениях равноправие, а не патриархат! На том и сошлись.
Вот только тревожность Вика незаметно передалась и мне. На фоне того, что чертовщина вокруг меня продолжилась, чем дальше, тем меньше мне хотелось шутить и больше обращать внимание на мелочи. Дни шли. А я в попытке сберечь нервы Виктора лишний раз не говорила ему о своих подозрениях, но мне начало казаться, будто за мной следят. Умолчала о звонках Игната. А еще, каюсь, один раз не сказала Волкову, что, вернувшись днем из магазина, обнаружила незапертую в мой дом дверь. Тогда, перепугавшись до смерти, я проверила целостность замков, ценные вещи и бумаги. Все было на месте. Успокоив себя мыслью, что сама забыла ее закрыть на ключ, оперу своему я сообщать не стала. Тем более в тот вечер из отдела он приехал как никогда злой.
В конце концов, чем дальше, тем больше мне начинало казаться, что пришло время раскопать в завалах почты присланное мне Ромой досье на Кепкина-Шляпкина. Ибо, хоть убейте, но у меня была четкая уверенность, что мой братец и этот “недобизнесмен” как-то со всей этой шумихой вокруг меня прочно связаны…
Глава 27
Глава 27
Виктор
– Короче, Волков, за ребятами “твоими” мы установили слежку, как ты и просил, – занимает свое место во главе стола полкан, сообщая:
– Пока все тихо, чинно и благородно. Что по местным нашим? Отработали?
– Тоже ничего из ряда вон. Наблюдаем.
– Хорошо. Держи меня в курсе.
– Так точно, Василий Геннадич, – киваю и поднимаюсь из-за стола. Сгребаю документы и собираюсь покинуть кабинет, когда в спину прилетает:
– Виктор, ты подумал насчет моего предложения?
Оборачиваюсь. Полкан смотрит на меня в упор. Вот знал же, что без этого вопроса слинять не удастся. Так, какого… спрашивается? Любой бы на моем месте уже скулил от радости, я же та еще сволочь – мариную начальство уже полторы недели. Шумилову точно пора памятник при жизни за терпение воздвигнуть, потому что даже сейчас я все еще не готов дать внятный ответ. Решаю слезть с темы уже заученным:
– Все еще в процессе размышлений, Василий Генадич.
Полкан брови хмурит раздраженно.
– Ты можешь этот свой “процесс” как-то ускорить, а, Волков? Слушай, у меня на эту должность целая очередь “красавцев расписных”, но я держу ее для тебя.
– Я понимаю.
– Зам.начальника местного УВД – это тебе не повышение из технички до кладовщика! Чего ты теряешь, ну? Звание подполковника получишь, оклад чуть ли не вдвое выше, должностные обязанности, опять же, серьезней. Все краше, чем опером, пусть и старшим в отделе. Понимаешь?! Ты же не дурак, Вить, не мне тебе рассказывать, какие тебе светят на новой должности перспективы. Лет через десять мое место займешь, при должном выполнении своих обязанностей. Что за подростковое межевание?