Алекс Коваль – Невыносимое счастье опера Волкова (страница 46)

Рукой взмахнула? Ударилась? Ну, да! Беру и второй ладонью аккуратно поверх синяков обхватываю. Даже кожи не касаюсь, но и дураку понятно, что это никакой не удар по неосторожности. Пальцы. Вероятней всего мужской хват.

– Я, по-твоему, на идиота похож? Я уже столько лет в органах работаю, что повидал и не такое. Кто, Тони? Ларин?

– Ч-чего? Нет, конечно, я после того вечера с ним не виделась.

– Игнат?

– Н…нет. С чего бы ему? И вообще, отпусти, Вик!

Вырывает руку, пряча за спину.

– Конфетка… – начинаю злиться.

– Я же сказала – ничего страшного! Сама разберусь.

– Да хреново ты сама разбираешься!

– Да пошел ты…

Морщится, и крутанув подолом своей юбки, в сторону дома ногами перебирает. Стою, провожаю гордую птицу взглядом и молча бешусь. Неплохо на все иметь один ответ – пошел ты.

Нина

– Значит, решено. Завтра контрольный просмотр дома, и если потенциальных покупателей все устраивает, то оформляем сделку, – заискивающе улыбается риэлтор Наталья. – День-два, и вы сможете спокойно вернуться к своей жизни в столице, Антонина.

– Да, – киваю, – наверное, – добавляю неуверенно.

Спокойно вернуться? Боюсь, с этим будут сложности, если я даже дом не могу продать “спокойно”. На душе нехорошо, волнительно. Чувство поганое грызет, будто неправильно это все. Не так должно быть. Может, это просто очередной приступ ностальгии, а может…

Не знаю, в общем.

Проводив риэлтора, условившись, что завтра вечером я жду “покупателей”, на все затворы закрываю калитку и иду в сторону дома. С соседнего участка доносится смех, и я притормаживаю на веранде. Оборачиваюсь. Там Ру. И Вик. Мужчина пытается мыть машину, а мелкая носятся вокруг него, как заводной кузнечик. Все стрекочет и стрекочет. Они переговариваются, хохочут и обливаются. Из шланга.

Плечом на косяк облокачиваюсь и наблюдаю. Уйти бы надо, пока не поймали за подглядыванием, но ноги не идут. Не сразу замечаю, что стою и улыбаюсь. Такие забавные. Такие живые и настоящие. Теплые. Тянуться к ним хочется, как к солнышку. Удивительно, но эти двое смотрятся как настоящая, цельная семья, в которой и третьего не нужно.

Смогла бы я вписаться в эту уютную картинку? Боюсь, нет. Я далеко не идеальный человек. А вот из Вика выйдет классный муж и папа. При мысли, что однажды Волков найдет свою единственную, маленькая девочка Тони хочет рыдать от скрутившей душу боли. Он любить ее будет. Женщину свою. Обнимать, целовать, улыбаться ей будет. Кольцо на палец наденет и в ЗАГСе скажет заветное “да”. Ремонт в детской сделает, из роддома встретит, вниманием и заботой окутает, как огромное, но мягкое облачко – Волков всегда был до одури заботливым. Не знаю, как с другими, если верить Беловой, то нет, но со мной…

Готова ли я бросить все, к чему так стремилась? Готова ли отмотать жизнь на десять лет назад? Смогу ли стать счастливой здесь, когда абсолютно вся моя жизнь теперь за тысячи километров от этого места, а мне становится некомфортно уже от одной мысли бросить все, что есть в Москве… смогу ли?

Руся замечает меня и, разулыбавшись, начинает активно махать руками, к ним зазывая. Мокрая с ног до головы, но довольная. Вик оборачивается. Сердце снова сбивается с нормального ритма, как и час назад, когда мы встретились у его дома. И он снова улыбается, будто я не так давно снова ему не нагрубила. На манер Ру головой машет, к ним приглашая. О, боги, как велико искушение пойти! Особенно за этими четко просвечивающими мышцами пресса Волкова.

Он ведь и правда разозлился и запереживал, когда синяки на запястье от рук этого Кепкина-Шляпкина увидел. Смотрел так, будто на его драгоценное и личное покусились. Волнующе, короче, до мурашек. А я что? Я вместо того, чтобы грамотно съехать, снова ему нагрубила. Дура. Раньше я бы на это даже внимание не обратила, но после той ночи… блин, наизнанку все вернулось. Как реагировать на него теперь, вообще не знаю! Ни грамма не смущаюсь и не жалею о произошедшем, но та близость в разы все усложнила.

Телефон в руке оживает. Сообщение:

Дьявол: “Поужинаешь с нами, конфетка?”.

Взгляд поднимаю, на меня смотрит с телефоном в одной руке, и тряпкой в другой.

Поужинала бы, но зачем? Чтобы снова вернуться к вопросу: дальше что?

Я не набираю ему смс. Просто отрицательно машу головой. Одними губами прошептав:

– Прости.

И дабы не испытывать свою выдержку на прочность, возвращаюсь в дом. Наливаю себе кружку чая и, устроившись на кухне, набираю номер одного из своих хороших друзей, по совместительству далеко не последнего человека в туристическом бизнесе. Вопрос с этим мутным Шляпиным Олегом не дает мне покоя, а Демьян и его семья давно уже на этом “рынке”. Но, увы, Нагорный трубку не берет. Приходится набрать Ромке:

– Кулагина? Что-то срочное? На встречу лечу.

– Летишь прямо? По Москве в час пик?

– Ладно, поймала, тащусь, как черепаха. Еще Ладу надо заехать забрать, до ужина с инвесторами полчаса, а я тут в пробке застрял многокилометровой.

– Вот это уже больше похоже на правду. Но да ладно, я на пару слов, сильно тебя не отвлеку. Нагорный в городе, не в курсе?

– Вроде к предкам с Фисой уехали. А что?

– Трубку не берет. Слушай, я сейчас скину имя одного человечка и его фирмы, можно вас попросить пробить по вашим каналам? Кто, что, чем занимается и как давно? У вас там связей явно будет поболе.

– Нин, проблемы какие? Если да, ты только свистни. Отправим ребят…

– Не-не-не, – смеюсь тихонько в трубку. – Не переживай, у меня тут сосед – грозный дядя полицейский, если что. Никто не сунется. Просто нужна информация… – вкратце объясняю, что произошло сегодня в кафе на набережной, Ромка напрягается. Ему, конечно же, такой “подкат” клиентов не по душе. И только в тысячный раз заверив, что со мной все хорошо, и я в полной безопасности, Бурменцев сдается и обещает разведать, что к чему.

Положив трубку, чувствую легкое удовлетворение. Ибо не фиг лезть со своими “выгодными предложениями” к девушке, которая говорит “нет”.

Глава 18

Глава 18

Виктор

– Жмурик.

На следующее утро в отделе на крыльце меня встречает Герман. Папку тянет, головой качая. Я глазами по личному делу “жмурика” пробегаю – еще один из того списка, что Шумилову подогнал Ларин. Твою бабушку! Тоже труп.

Выругавшись, подбородок почесываю. Чем дальше в лес, тем гуще ели.

– Доброе утро, Виктор Денисыч.

– Доброе, парни, – киваю патрульным и уже Герычу, – этот как?

– Тоже при странных обстоятельствах. Точь-в-точь, как и других пятеро. Улик нет, виновник не пойман, все списывают на случай. Где газ рванул, где тормоза отказали, где сигарету не потушили. Короче, херовая картинка складывается, Витёк.

– Их как будто убирают. Всех неугодных или ставших ненужными.

– Так точно. Мой осведомитель по секрету шепнул, что перед тем, как нашему трупу “тормоза отказали” в новой тачке за пару-тройку лямов, сам он пытался отказаться от работы с “Олир-групп”. Итог?

– Ну, теперь ему точно с “Олир” не по пути.

– Жестоко, – ухмыляется Герман.

Я плечами пожимаю. У нас вообще профессия жестокая.

Идет вторая неделя, как мы это дело раскручиваем, и картинка выходит все мрачнее и мрачнее. Десять имен в списке – пять из них безвременно почившие. По официальной версии – по неосторожности. По неофициальной – кто-то убийц умело прикрывает. Другие пять лиц, судя по полученной нами информации, до сих пор так или иначе сотрудничают с фирмой застройщиком, которую возглавляет некий Олег Петрович Шляпин. Не нравится мне все это. А тут еще и синяки на запястье Кулагиной покоя не дают. Знаю, что каким-то боком ее братец в это ввязан, поэтому предположения в голове вырисовываются не самые радужные. И хоть я уже напоминаю себе мнительную истеричку, но когда дело касается ее – ничего не могу с собой поделать. Боюсь любого шороха.

– Что будем делать, Волк? Шумилову надо бы “стукануть”. Пусть командировочного в оборот берет. Там за этой фирмой кровавый след тянется, а мы тут по углам шкеримся.

– Надо. Но для начала, слушай, организуй-ка наружку за Игнатом Кулагиным. Дерьмовое у меня предчувствие. Других надо “вести” через полкана, города и регионы не наши. Поговорю сегодня с ВасГеном, может, он поспособствует.

– Я тебя понял. Сейчас сгоняю, еще с одним человечком переговорю и займусь наблюдением. Слушай, Кулагин - это…

– Да. Брат Тони.

– Думаешь, может попытаться и ее в это втянуть?

– Хрен знает, Гер. Но в любом случае понаблюдать за ним – лишним не будет. Там тот еще самодур, и сам по уши вляпается, и за собой еще потянет. Неспокойно мне.

Перекинувшись еще парой новостей, мы с Германом расходимся. Он двигает в сторону парковки, я в сторону кабинета. Башка с самого утра трещит, даже кофе не помогло. Спал сегодня отвратительно. С каждым днем чувствую себя все рассеянней и рассеянней. А вечером еще ведь Русю на соревнования вести. Как пережить этот день?

Как вообще пережить этот месяц?!

В кабинете зарываюсь в бумагах, по новой штудируя добытую инфу. Через час уничтожаю очередную кружку кофе, выхожу перекурить и чуть ли не нос к носу со Столяровой сталкиваюсь. Как обычно в последние дни молча друг другу киваем и расходимся.

Испытываю ли я чувство совести перед ней за то, что мы с Тони киданули их с Лариным в ресторане? Ни грамма. Да, вот такое я дерьмо. Но я прекрасно знаю, что они с командировочным и без нас в ту ночь “не скучали”. Город у нас не такой большой, ушей и глаз за каждым углом – завались. Да и претензии и поползновения Инги в мою сторону наконец-то канули в небытие, что не могло не радовать. Единственное, при виде лейтенанта юстиции каждый раз “пожелание” Кулагиной вспоминалось невольно, мол женись, любить будет. И каждый раз по новой душу наизнанку выворачивало. Короче, как я ни боролся с собой, эта коза Антонина все равно из головы не выходила.