Алекс Коваль – (Не) курортный роман (страница 33)
— До пошел ты. Я тебя предупредил: держись от нее подальше.
Разворачиваюсь и ухожу. Под молчаливыми взглядами посетителей и неодобрительно скорченными рожами парней из службы охраны. Каждый нерв в теле натянут, каждую клетку свербит от раздражения. Похоже, идея привести сюда Стеф была самой дурацкой за все время нашего знакомства.
Глава 23. Один шаг
Сколько бы я себе не увещевала, а все равно думаю о Сереже. Потягиваю “белое сухое”, откинув голову на бортик, кручу в руках кружку, раздуваю с ладони пузырьки пены и думаю. Вспоминаю наш разговор и прошедшую неделю командировки. Меня кидает от «я его ненавижу» до «я отчаянно его хочу». И как же страшно задолбал этот маятник!
Часики тикают. Сережа не возвращается. Пена растворяется, вода остывает, бутылка вина заканчивается. Время начало двенадцатого — я хватаюсь за телефон и набираю Ксю. Два гудка и слышу:
— Привет отдыхающим! Звонишь похвастаться?
— Командировочным. Нет, я не поэтому звоню. Ксения Игоревна, мне срочно нужен твой совет. Без тебя совсем никак, даже белое итальянское успокоительное не помогло. А ты поможешь, я знаю.
— Спасибо за безграничную веру, — хохочет подруга. — Давай попробуем. У меня свободных буквально полчаса, меня ждут ребята в баре. Но выкладывай, что там у тебя стряслось?
Я выложила. Все, как на духу — с первого дня до последнего. Уложилась даже меньше, чем за десять минут, так активно тараторя временами, забывая вздохнуть. У меня от Ксюхи никогда не было секретов. Почти. Про ту ночь двухлетней давности у меня и сейчас не повернулся язык рассказать. Почему-то она ощущается, как что-то слишком личное и сокровенное.
В конце моего монолога Ксю, вздохнув в трубку, спрашивая:
— И чем я должна помочь? По-моему, диагноз очевиден.
— Какой диагноз?
— Он тебе нравится.
— Бред!
— А ты нравишься ему.
— Чушь!
— Не понимаю, смысл был спрашивать моего совета, если на все мои слова ты говоришь: бред и чушь, Стефа? — язвительно замечает подруга. — Если ты позвонила, чтобы я озвучила то, что ты хочешь услышать, а не то, что я думаю, то ты же знаешь? Не по адресу, детка.
Я захлопываю рот. По спине скатыватся холодная капля, упавшая с волос. Вода в джакузи уже остыла. Подтягиваю колени к груди, обнимая рукой в пене. Скотство! Не хочу этого признавать, но Ксюха права. И от этого моментально становится тошно.
— Стеф, ты тут?
— Тут, — пищу пришибленно. — Ты правда так думаешь? Думаешь, я втрескалась?
— Уверена. А то, как ты себя с ним ведешь, — это твоя излюбленная тактика защиты.
— Лучшая защита — нападение…
Так меня научил идиот братец в далекие пятнадцать лет. Как сейчас помню эту фразу, сказанную его неприятным голосом с хрипотцой. Вот только он ошибся. Нападение, может, и лучший способ защиты, но точно не перед людьми, которыми ты дорожишь.
— Блин, Ксю…
— Ты злишься, кусаешься, выпускаешь шипы и отстреливаешься колючками. А еще язвишь, нередко обижаешь, хотя можешь сама этого не осознавать, и грубишь. И…
— Ну все, хватит! Я уже поняла, что я невыносимый зубастый монстр!
— Но чем больше ты скалишься на человека, тем больше он тебе дорог. Поверь, я хорошо тебя изучила за столько лет дружбы. А твоя злоба в адрес Нагорного побила все рекорды!
— Но я люблю Федора, понимаешь?
— Ты сама-то в это еще веришь?
Нет, не верю, но и испытывать “симпатию” к Нагорному — последнее, что мне сейчас хотелось бы. Любить его, хотеть его, желать быть с ним — это слишком сложно и шатко. Это как навесной мост с прогнившими веревками над пропастью в сотню метров. Сорваться можно в любой момент.
Нет, мне это не нужно! Я этого не хочу!
И тем не менее Ксюша права.
— Детка, самовнушение — вещь классная, но если она не помогла влюбиться за два года ваших отношений, то уже и не поможет. Брось каку туда, где ты ее подобрала.
— Ты у-у-ужасна! — хохочу я. — Ну и? Что мне теперь делать? — спрашиваю, особо не рассчитывая на ответ.
— Плыть по течению. Я бы так сделала на твоем месте. Хватит все контролировать!
— А вдруг он не вернется сегодня в номер? — выдаю еще один скребущий на душе вопрос. — После того, как я его выставила, вдруг останется с той, ну… я ведь этого не переживу!
— Возьми и верни.
— Зачем?
— Стеф, — фыркает подруга, — ты как маленькая, честное слово! Зачем-зачем…
— Ты с дуба рухнула! Я вообще-то в отношениях пока!
— В отношениях на “паузе”. А от “паузы” до “точки” один шаг, и тебе давно пора его сделать, Ростовцева.
Поболтав с подругой еще пару минут, получив напутственную речь, я кладу трубку. Выбираюсь из ванны, укутавшись в отельный халат, падаю на кровать развалившись звездочкой. Для одного она реально огромная. Без Сережи неуютно. В номере гнетуще тихо.
“Всего один шаг” — сказала Ксюша. Шаг, от мыслей о котором у меня подгибаются пальчики на ногах и волнение шумит в ушах. Пойти и вернуть Нагорного? Я бы могла. Но как быть с Федей? Я не хочу пасть в собственных глазах еще ниже, чем уже упала. Я не предательница! Я должна сначала поставить точку.
Долго мучаясь, я решаю оставить все как есть. Я не буду торопиться с разрывом. И никого возвращать тоже! Но, вопреки своему решению, все равно поднимаюсь с постели и открываю внутренний замок на двери, тайно надеясь на возвращения парня в номер. Я ведь не изверг!
Выключаю везде свет, скидываю халат и заползаю под одеяло. Надо спать, но я лежу и жду, долго прислушиваясь к каждому шороху в длинном коридоре отеля. Пару раз сердце начинает радостно заходиться, когда мне кажется, что я слышу мужские шаги совсем близко, за дверью. Но… нет. Сергея нет. Собственно, как и сна ни в одном глазу.
Я ворочаюсь на кровати, сбивая простыни. То подушка неудобная, то одеяло жаркое, то в холодный пот бросает.
Прошел час. Пошел второй. Нагорный не пришел. Зато где-то в начале первого телефон издает отрывистый сигнал. Один. Затем еще один. Экран загорается, разгоняя мрак в номере, это сообщение, упавшее в мессенджер.
Я тянусь к телефону на прикроватной тумбе, морщась от яркого света, бьющего по глазам. Щелкаю на новое уведомление — оно от Ксюши. Улыбаюсь. Подруга отправила какую-то мотивационную картинку? Или, знаю ее, скорее что-нибудь пошло-напутственное.
Мессенджер прогружается, я читаю сообщение. С первого раза до моего мозга не доходит, поэтому я перечитываю дважды, чтобы хоть что-то понять:
Ксю:
Почему я должна реветь и из-за чего я должна расстраиваться? Это не похоже на благословение пасть во грех со своим боссом…
Читаю следующее:
Ксю:
Телефон вибрирует у меня в руках — Ксюша «в сети» и кидает новое сообщение. На этот раз видео. Оно еще до конца не прогрузилось, но мое сердце уже замирает, интуитивно чувствуя, что увиденное мне не понравиться.
Раньше времени разволновавшись, я усаживаюсь на постели. Щелкаю на видео, запуская. Это кафе. Или бар? Сложно сказать. Там играет музыка, что-то в стиле кантри и стоит гул голосов посетителей. По началу ничего непонятно, потому что тот, кто снимает, трясет телефоном и фокус размывается, но потом…
Я присматриваюсь и до боли закусываю щеку изнутри.
В кадре камеры небольшой столик, а за ним двое. В обнимку. Рука женщины на бедре мужчины, а рука мужчины на плечах женщины. Он улыбается и тянется к ее губам. Поцелуй. Один. Второй. Они совершенно не смущаются лобызаться на глазах у посторонних! Но это полбеды. Самый ужас заключается в том, что я их знаю. Этот мужчина, что пихает свой язык в рот девушки по самые гланды, — Федор. А девушка — обладательница ярко-розовой помады — та самая сплетница Настенька, которая не может айтишника от финансиста отличить.
Вот же…
В ушах стоит громогласное: «бум-бум». Пальцы до скрипа сжимают металлический корпус телефона, а с губ моих срывается то ли вой, то ли рык.
Твари беспринципные!
Завалившись в бар на набережной, заказываю себе бутылку виски и какие-то закуски. Какие, даже не придаю этому значения. Падаю за дальний крайний столик, разглядывая море и звезды. Своим угрюмым видом пресекаю всякие попытки со стороны девушек со мной заговорить, глушу вискарь до тех пор, пока среди ночи телефон не начинает трезвонить.