— Как насчет встретиться в Москве? — предлагает Федор. — Не буду ходить кругами и скажу прямо: ты мне понравилась. Я хотел бы пригласить тебя на нормальное свидание, а не вот так, набегом.
— Да, я помню, что ты любишь «чудаковатых».
— Не обижайся, это было в хорошем смысле.
— Проехали, — отмахиваюсь я, улыбаясь.
— Так что? Как насчет обменяться номерами телефонов? — подгоняет меня с ответом парень, доставая свой мобильник.
Я мнусь. Федя интересный, общительный, спокойный и обаятельный. Но готова ли я рассматривать его, как потенциального будущего парня? Это вопрос.
Я вообще не уверена, что хочу окунуться с головой в отношения «прямо сейчас».
Я уже открываю рот, чтобы отказать, когда взгляд цепляет появившуюся в дверях ресторана высокую, широкоплечую фигуру в рубашке.
Сергей. Мило взъерошенный и какой-то нервный, судя по сгорбленным плечам и походке. Ощущение, что он только-только подскочил с кровати и помчался… Искать меня?
Ха! Три ха, Ростовцева. Глупости не говори. Сдалась ты ему.
Сережа оглядывает помещение ресторана. Находит меня. Уголок его губ дергается в расслабленной улыбке, он делает шаг, собираясь подойти. Тормозит, заметив сидящего напротив меня парня. Разумеется, он догадался, что это не кто-то из наших коллег. У нас вообще в штате нет ни одного рыжеволосого парня. Что за дискриминация, кстати?
Бровь Сережи картинно выгибается. Я ерзаю на стуле, будто мне в пятую точку воткнули сотню маленьких иголок. Становится моментально неуютно в компании Феди, в ресторане, в Сочи и даже в собственном теле.
За считанные мгновения на лице Нагорного пролетают эмоции: от удивления до недовольства. Улыбка с его губ сползает, и он хмурится.
Я дергаюсь, собираясь подскочить из-за столика, но падаю задницей обратно на стул. Сергей сам идет сюда. Широким шагом слишком быстро сокращает расстояние между собой и нашим столиком. Атас!
— Стеф, все хорошо? — тихим эхом звучит обеспокоенный голос Федора.
Ответить я не успеваю. Рядом со мной со скрипом ножек по полу отодвигается стул и садится Сережа. Он делает рывок вперед, собираясь чмокнуть меня в губы, спрашивает:
— Утро доброе, Карамелька. Ты куда сб…
Я дергаюсь. Некрасиво отшатываюсь от Нагорного, как от чумного, и выпаливаю:
— Сергей, знакомься, это мой парень — Федор.
Парень? Заткните меня немедленно! Какой, к едрене фене, парень? Что я несу? Кофе совсем мозг затопило?
Нет, я просто запаниковала. Когда Нагорный решительно надвигался всей своей неотразимой фигурой, запаниковала! У меня оставались микросекунды на принятие решения. А кто вообще в таком стрессе способен повести себя разумно?
Точно не я. И сейчас оба парня в легком шоке, молчат, и я самозабвенно продолжаю:
— Федя, это Сергей Романович, директор нашей фирмы. Я тебе про него рассказывала, помнишь?
Конечно не помнит! Потому что я не рассказывала. И лицо Федора сейчас вытягивается от удивления, я почти слышу, как звякнула его упавшая на пол челюсть.
Чудачка, что с меня взять? Только умоляю: не тупи, родной! Подыграй мне.
У меня горят щеки. Я чувствую, как Нагорный в полном офигевании уставился на меня и ждет, когда я обернусь.
Я этого не делаю. Боюсь увидеть его глаза. Заставляю свои губы улыбаться и смотрю только на Федю. Максимально влюбленным взглядом. Выдыхаю, когда Федор, наконец-то сориентировавшись, говорит:
— Да, точно, Сергей. Вылетело из головы. Привет, — умничка Федор протягивает Сереже руку. — Рад познакомиться.
Сережа умничкой быть не хочет. Игнорирует его и обращается ко мне:
— Карамелька, что происходит? — в его голосе удивление и полное непонимание происходящего. Ни намека на веселье.
Я не смотрю.
Я не оборачиваюсь.
Комкаю в пальцах потрепанную белую салфетку и говорю, стараясь, чтобы голос сильно не дрожал:
— Федор сделал мне сюрприз и прилетел сегодня утром. Здорово, правда?
— Какой на хрен Ф… — начинает Нагорный, но тут же рычит. — Посмотрит, блин, на меня! Ты не со стеной разговариваешь!
— Эй, полегче! — вступается за меня Федор.
Но Сережа прав, я веду себя, как минимум, некрасиво. А в целом — ужасно! Но с моральной стороной вопроса буду разбираться потом…
— Все нормально, Федь, — пищу и кусаю губы, нехотя оборачиваюсь. Вцепившись пальцами в пустую чашку из-под кофе.
Мне тут же становился стыдно за свою ложь. Накрывает моментально! Жгучий, яркий румянец разливается по щекам. Сердце больно бьется в груди.
Почему я вижу в карих глазах Сергея обиду? Глаза, которые так часто искрятся смехом и даже насмешкой, сейчас сжигают в своей обиде и… что это? Боль? Злость? Растерянность? Ох, я плохой человек. Но зато так я точно не окажусь в числе трофеев, завоеванных и брошенных после одной невероятной ночи. Я не стану очередной девочкой в его списке.
— Ну-ка идем, — хватает меня за руку Сергей.
— Куда? — упираюсь, цепляясь за край стола.
— Поговорим.
— Я не хочу…
— Зато я хочу!
— Отпусти девушку, — опять подает голос нечаянно попавший под раздачу Федя.
— А ты вообще сиди и не отсвечивай. Парень, млять! — грозно зыркнул в его адрес Сережа.
— Что ты себе позволяешь? — начал подниматься из-за стола Федор. — Девушка не хочет с тобой никуда…
— Стоп! — вскрикнула я, подскакивая на ноги. — Все нормально, Федь. Все хорошо. Мы… мы отойдем на пару слов. Я сейчас. Я быстро.
Перехватываю Нагорного за запястье, оттаскивая от стола. На нас уже таращатся посетители ресторана. Их в это время немного, большинство предпочитает тусить на пляже, но даже десяток пар глаз напрягает.
Я вылетаю из зала в коридор. Сережа за мной. Налетает сразу же, как мы останемся одни:
— Что происходит, Стеф?! Какого хера? Какой еще парень? Что, млять, за Федор?
— Обыкновенный. Такой вот парень. Мой. Понимаешь?
— Нет! Еще вчера у тебя не было парня!
— Мы просто не афишировали.
— Врешь.
— Нет! Мы начали встречаться недавно. Пару дней буквально. Потом поругались, и я улетала в Сочи. Думала, что на этом все, и, ну… — краснеют даже кончики моих ушей. — В общем, сегодня Федор прилетел мириться. Вот.
— Брехня. Я тебе не верю. Я не понимаю, зачем ты мне врешь, но я тебе не верю.
— А как, по-твоему, все было?! — топаю я ногой, сжимая кулаки. — Я поймала первого встречного в лобби отеля, чтобы представить тебе его своим парнем?!
Да-да, именно так и было…
Сережа ухмыляется. Раз, второй. Посмеивается. Зло как-то, недобро. Аж волоски на руках дыбом встают. Я не пойму, это у него истерика, что ли?
Он отступает, прохаживается вдоль по коридору, ероша пятерней свои мягкие темно-русые волосы. Бесится. Спрашивает:
— А ночью? Что это было, Стеф? Со мной?
— А что было?
— Серьезно? Тебе напомнить? Или ты наконец-то перестанешь играть дурочку?
