Алекс Коваль – Мартышка для чемпиона (страница 69)

— Стой, стой, стой… Арсений, стой!

— Стою, — выдыхаю. — Уже везде где надо стою.

— Дурачок! — хохочет женушка. — Не надо так, а то мы рискуем никуда не поехать.

— Хороший план. Нет?

— Нет!

— Я быстро, мы успеем…

— Исключено! — отскакивает от меня Царица и шлепает меня по руке, которую я снова тяну к ее попке. — Я не хочу быстро. Я хочу качественно и долго, — строжится. — Но не сейчас. Нам нужно сообщить твоим родителям новость, — раскрасневшаяся, растрепанная, но такая горячая одергивает платье, поправляя. — Я что, зря так заморочилась со всем этим ужином? Только представь лицо Ирины Георгиевны, когда она узнает…

Представляю.

И жена моя представляет, отчего в ее глазах начинает плясать озорной огонек.

— Поехали! — хлопает Марта в ладоши и выскакивает из гардеробной прежде, чем я успеваю хоть что-то ответить.

Я качаю головой и улыбаясь, иду следом.

Слово жены — закон. Кажется так звучит первое и единственное правило кодекса подкаблучников?

Но, по правде говоря, мне и самому не терпится сообщить матери такую долгожданную для нее новость. Мы с Обезьянкой по-честному молчали до последнего. Пока живот не начал очевидно расти. Еще маленько, и уже никакие мешковатые толстовки и платья не скроют нашего “интересного положения”. А это значит, что прямо с завтрашнего дня звонков и визитов Ирины Георгиевны к нам станет в разы больше. И это в лучшем случае. В худшем — она вообще переедет…

Шутка.

Но не лишенная доли правды.

Родителям Царицы мы сказали еще до свадьбой. Ну как мы? Я. Когда, отдавая дань традиции, поехал к ним знакомиться и просить руки их дочери — мой язык зажил собственной вольной жизнью. Обезьянка говорить не хотела. Мол, рано, лучше после свадьбы и прочее бла-бла. А вот я не сдержался. Выйдя с Марком Романовичем на балкон, на мужской разговор тет-а-тет, взял, да и ляпнул со счастливой улыбкой олуха на лице:

— Марк Романович, а у вас скоро родится внук.

То ли это было на стрессе, то ли с испугу. Так-то я впервые в жизни руки и сердца чьей-то дочери просил! Да и, в целом, с родителями избранницы знакомился в первый и, уверен, последний в жизни раз. Но слова вылетели сами. А, как известно, обратно их уже не вернуть.

В общем, думал Обезьянка меня там же и порешает. Только позже понял почему. Когда нам еле удалось отбиться от предложения Людмилы Витальевны — мамы Марты — о их с мужем переезде в столицу. Мол, и к внукам ближе, и город больше. А то, что у ее мужа в их городе была стабильная хорошая работа и квартира, в которой они только недавно сделали ремонт — женщину мало волновало.

Нет, разумеется, я ничего не имею против помощи бабушек и дедушек и крепкой связи с родственниками. Но, камон? Представьте, в какой вечный хоровод превратилась бы наша с Обезьянкой дальнейшая жизнь? А мы молодожены. Нам уединения хочется. Мы еще не натра… кхм, не успели насладиться супружеством и всеми из него вытекающими. До ресторана с Обезьянкой доезжаем за час с небольшим. На улице стоит теплый летний вечер. Вокруг все зеленое, цветущее и благоухающее. Птички поют, машины гудят, люди шумят. Улицы трещат от обилия выползших из своих квартир горожан.

Я паркуюсь в кармане у ресторана и выхожу первый, открывая и придерживая своей Царице дверь. Она, выпорхнув с переднего пассажирского, привстает на носочки и чмокает меня в нос.

— Спасибо, мой рыцарь.

— Всегда пожалуйста, моя королева.

— И чего это ты так расстарался, Бессонов?

— У меня большие ожидания от предстоящей ночи.

— Так я и знала, — притворно вздыхает Обезьянка, — все старания исключительно ради секса.

— Не всегда, — захлопываю дверь. — Иногда исключительно потому, что я люблю тебя.

— Но не сейчас? — вперивает в меня свой пытливый взгляд Царица.

— Ну, — почесываю подбородок, якобы задумавшись, — пятьдесят на пятьдесят?

— Вот зараза, — качает головой жена. — А я то думала, что я просто вышла замуж за джентльмена.

— Детка, я хоть раз давал тебе повод так обо мне думать?

— И правда, что это я кислое с пресным попутала…

Мы переглядываемся. Смеемся. Она знает, что для нее я готов быть кем угодно: от джентльмена до супермена. Сколько бы я не хорохорился. Я знаю, что она это знает. И что любит и принимает меня со всеми косяками. Что это, если не идеальный союз?

Обезьянка кладет свою ладошку мне на щеку и мимолетно целует.

— Не забудь пакеты, — шепчет у моих губ.

— Будет сделано, — шепчу в ответ.

Метнувшись к багажнику достаю два бежевых подарочных пакета для родителей и, поставив тачку на сигналку, догоняю свою Царицу у дверей ведущих в ресторан. У входа, столкнувшись нос к носу с парочкой хоккейных фанатов, раздаю быстрые автографы и вежливо отделываюсь от фото сославшись на важную встречу.

Мы с Царицей заходим в ресторан. В помещении играет легкая музыка и стоит тихий гул голосов посетителей. Оглядываемся. Мать с отцом уже на месте. Сидят за забронированным нами столиком и о чем-то переговариваются пока еще не замечая нас.

Обезьянка едва заметно передергивает плечами.

Я кладу ладонь ей на поясницу, успокаивающе поглаживая.

— Идем? — киваю, подхватывая и сжимая ее ладошку в своей. Ободряюще улыбаюсь и тяну за собой, вперед по проходу к нужному нам столику.

Матушка замечает нас первая. На ее губах расцветает довольная улыбка, а в глазах гордость, когда она опускает взгляд на наши с Обезьянкой руки. Наверное, пока я сам не стану отцом, не смогу понять ее непомерного рвения женить меня. Но понять то, что Марта моей матери нравится — на это у меня жизненного опыта и проницательности хватает.

— Мам, пап, привет.

— Ирина Георгиевна, Владимир Александрович, здравствуйте!

Оба родителя поднимаются на ноги, тепло нас встречая.

— А мы вас уже потеряли.

— Пробки в городе. Вы еще не делали заказ?

— Нет, решили подождать вас.

Покончив с приветственными обнимашками, я подзываю к нам официанта и отодвигаю для Обезьянки стул. Сам сажусь рядом, наблюдая за ней. Вроде градус ее нервозности немного падает. Волнение моей жены выдает, разве что, румянец на щеках и забавная привычка сжимать и разжимать пальцы.

Уличив момент, накрываю ее ладошки своей, останавливая. Ловлю ее благодарную улыбку. Мы делаем заказ и между нашей четверкой завязывается ненавязчивый разговор. Пока на столе медленно появляются салаты и закуски, мы обсуждаем все: от предстоящего хоккейного сезона до нашей свадьбы, на которой мы со все командой знатно гудели почти три дня. Это было событие таких масштабов, что почти все спортивные каналы мельком, но упомянули о нашей с Царицей росписи. Самые фартовые даже получили от нас короткое интервью из двух слов:

— Поженились и счастливы.

В огромном загородном особняке, на выездной регистрации, мы собрали всех друзей и родных, устроив реально сказочную церемонию бракосочетания. От воспоминании о том дне и о моей Обезьянке в белом платье — до сих пор ком в горле встает. Эта весна в моей жизни выдалась по-настоящему яркая.

Выныриваю из мыслей, когда к нашему столику подходит официант с горячим и бутылкой красного вина. Ставит четыре бокала. Я свой отодвигаю:

— Я за рулем, — объясняю, а у самого голос проседает до хрипа.

Поерзав на стуле, смотрю на Царицу, взглядом говоря: когда, если не сейчас. Она, едва заметно, кивает, тоже отодвигая свой бокал, жестом дав понять официанту, что он ей не понадобится. Парень забирает лишнюю посуду и ретируется. Оставляя нас вчетвером.

— Марта, деточка, а ты тоже не будешь вино? — спрашивает матушка.

Обезьянка смущенно улыбнувшись, качает головой.

Я тянусь к пакетам у нас за стульями.

— Мам, пап, мы вообще-то сегодня не просто так устроили этот ужин.

— Правда? — хмыкает отец. — А мы-то думали, что вы просто по нам соскучились.

— Не без этого! — пихает меня локотком по ребрам Царица. — Но есть и кое-что еще. Вот, — забирает у меня пакеты, протягивая родителям, — это вам от нас небольшой презент.

— Какой еще презент, вы чего удумали? — охает мать. — Зачем вы тратитесь, дети?

— Да мы, собственно, не сильно тратились, — улыбается Царица, обнимая меня за руку. — Просто хотели сделать вам приятно. Надеюсь у нас это получилось, — договаривает тихо.

— Нам приятно уже то, что вы нашли время в вашем плотном графике, чтобы с нами встретиться, — отмахивается беззаботно мама, — остальное, знаете, такие мелочи, — посмеивается, доставая из пакета небольшую картонную коробку с бантом.

Мы улыбаемся, переглядываясь.