Алекс Коваль – Брат моего жениха (страница 30)
Так себе подход, конечно. Сколько в этом “завтра” утонуло мечтаний и дел, даже представить страшно.
Через пару часов после прилета меня снова нагоняет ужасная акклиматизация, и я снова похожа на овощ, но отказать Лясе от поездки в аквапарк не могу. Тем более, завтра возвращаться домой и когда в следующий раз мы выберемся в отпуск, даже не хочу загадывать.
День пролетает махом, и уже в девять вечера все мы валимся с ног. Ляся в числе первых. Укладываю свое чудо, уснувшее на диване в гостиной, на кровать в нашей спальне, а сама отхожу к окну, набирая Элю.
Сегодня весь день то и дело думаю о необходимости рассказать кому-то всю правду. Покаяться в своей огромной лжи, что накручивается, словно нить на клубок, и попросить совета. Иначе я просто взорвусь. Я катастрофически сильно устала молчать.
Пару гудков, и на том конце провода торопливое:
– Ланеныш!
– Куда-то бежишь?
– Эм… не-е-ет, просто немного занята, – извиняющимся тоном тянет подруга. – У тебя что-то срочное?
– Ну, в общем-то… нет, – вздыхаю, теряя всякую надежду выговориться. То, что я решилась набрать подруге сейчас, не гарантирует, что рискну рассказать все потом. – Так. Ерунда.
– Тогда я тебе перезвоню, хорошо?
– Тогда завтра соз… – говорю и запинаюсь на полуслове, когда слышу на заднем плане знакомый мужской голос. – Слава? Ты со Славой? – повторяю, немного впадая в шок.
– Да, мы тут работаем над тем делом… с ДТП которое, – торопливо тараторит подруга. – Ты не подумай ничего такого, просто завтра первое заседание, и мы, как это говорится? Ах да, выстраиваем линию защиты.
– О-о-оу, – тяну, а у самой вверх летят брови от удивления. Чтобы Слава работал в десять часов вечера? Это большая редкость. В ушах набатом крутятся его слова: я привык четко разграничивать рабочее и личное время. Так вот после восьми вечера у Славы обычно наступает “личное время”, когда он совершенно точно не прикасается к делам, и сейчас, мягко говоря, мне странно то, что я слышу. Хотя… он же знает, как для меня важна Эля. Вот, может, поэтому за это дело берется с удвоенным рвением?
– Просто у меня сегодня был ужасно тяжелый день, – жалуется подруга, вздыхая. – Два детских праздника и один корпоратив. И еще готовила декорации для днюхи Ляськи, там оказалась такая запара с… – продолжает в своей манере тараторить Эля, а я стучу себя ладошкой по лбу за свою забывчивость. День варения дочурки! Точно! До него ведь всего два дня. Ужасная, ужасная мать! – И вот я только что освободилась, и если бы не твой жених, то я бы, наверное, уже взвыла от отчаяния, Лан.
– Все ясно, тогда Славке привет. Скажи, что ему сегодня уже набирать не буду тогда, – прикусываю губу, – но прилетаем мы завтра днем. Встречать нас не надо, доедем на такси.
Слышу, как Эля слово в слово повторяет сказанное мной мужчине, и тут же его:
– Отлично, тогда приеду вечером.
И радоваться должна, но от осознания, что разговор все ближе и ближе, радости нет.
Перекинувшись еще парочкой слов с Элей, отключаюсь и заползаю под бок к своей сладко сопящей Лясе. На лице ребенка полная безмятежность. Сладкие губки чуть приоткрыты, а реснички чуть подрагивают. Тянусь, целую малышку в носик и, устраиваясь удобней, закрываю глаза.
Теперь, та неделя, что я провела в Нью-Йорке, кажется просто странным, длинным и до ужаса реалистичным сном. Не более того.
В сон проваливаюсь почти мгновенно, хоть и не в безмятежный.
А утром подъем со звонком будильника, быстрый завтрак, сбор вещей, и уже в начале двенадцатого мы с Алексией ступаем на трап самолета.
Вот и все. Теперь точно домой.
Глава 35. Лана
По приезде домой дни пролетают в суете. На работе завал, в садик Ляся, совсем расслабившись, ходить не хочет, только через капризы и слезы, а со Славой за два дня мы виделись всего раз. Вечером в день нашего с дочуркой возвращения в город он заскочил к нам на ужин, с цветами и новой куклой для Ляськи. А потом снова умчался домой. Язык сказать правду тогда так и не повернулся. А после его и моя занятость не позволяла даже выбраться на обеденный перерыв.
Эля, что неудивительно, тоже вся в работе, включая подготовку к празднику Алексии, и с ней я тоже поддерживаю связь только по телефону. Подруга очень сильно извиняется, что не может выбраться и выпить кофе со мной, а мне остается только пожимать плечами и уверять, что все в порядке.
А Рысев? Рысев молчит.
Так пролетают четверг и пятница. А мое утро субботы начинается в волнительном ожидании.
Проснувшись раньше звонка будильника, наливаю себе чашечку крепкого черного кофе и почти час сижу на кухне, гипнотизируя взглядом телефон. А все потому, что сегодня день варенья моей кареглазки, и вот-вот с минуты на минуту должен приехать ее подарок.
И когда заветный звонок курьера раздается, подсвечивая экран телефона, и парнишка на том конце провода говорит выходить, я чуть ли не бегом несусь на первый этаж, в последний момент вспоминая, что нужно бы надеть длинный махровый халат, а не светить своей стройной фигурой в тонкой, шелковой ночнушке.
На улице легкий утренний морозец. Осень все активней отвоевывает свои права, и солнышко все реже радует своим теплом.
Однако это так, лирическое отступление, потому что я на это не обращаю никакого внимания, только бы быстрее получить заветный подарочек в свои руки, которые уже трясутся от волнения.
– Доброе утро! Илана, все верно? – улыбается парень, симпатичный, надо сказать. Видимо, тот самый холостой сын заводчицы, которая все пыталась меня сосватать. А я тут такая с гнездом на голове после сна и сонной моськой.
– Совершенно верно. Доброе утро, Игорь. А где мое серое чудо? – хлопаю ресницами, аки сама невинность, прыгая с места и в карьер. Не до знакомств мне сейчас, у меня вон и так два подвисших в воздухе “романа”. Которые, кстати говоря, не торопятся давать какие-то определенности.
И парень, видимо, замечает мое нетерпение, потому что передает в руки заветный сверток. Я приподнимаю краешек покрывала, рассматривая вислоухую и желтоглазую мордашку мурлыкающего чуда и, не слишком церемонясь, распрощавшись с молодым человеком, спешу домой.
Ляся будет в восторге! Я уверена в этом!
Дочурка, кажется, уже с того момента, как научилась говорить, стала просить у меня завести дома какую-нибудь животинку. То это были обезьянки, то черепашки, рыбки, пару раз даже ящериц пыталась притащить с улицы домой, а не так давно вон вообще кролика взять уговаривала, но я сопротивлялась. Стойко сопротивлялась. Пока не решила, что, в конце концов, и я сама буду не против мурчаще-урчащего антидепрессанта дома. Тогда как для Ляси это будет некоторая ответственность, к которой малышка должна привыкнуть с самого детства. Поэтому и остановила свой выбор на коте.
Оказавшись в квартире и только закрыв за собой дверь, крадусь тихонько на цыпочках с улыбкой во все лицо к спальне дочурки. Сердце замирает в ожидании радостного визга и горящих от удивления глаз Ляси, а мой маленький подарочек тихонько мяукает, завернутый в пушистый плед.
Пробираюсь в спальню, как воришка, на носочках и присаживаюсь на широкую кровать с розовым одеялком, выпуская на волю забавно оглядывающегося вокруг нового члена семьи. Котейка, неуверенно переступая своими умилительными лапками, топает в сторону своей сладко спящей хозяйки, а я поглаживаю по кудрявой голове Алексию и слышу недовольное сопение своей засони.
– Ляся, малышка… – шепчу, целуя в носик-курносик, – просыпайся солнышко.
– Му-у-улька, – вздыхает мое чудо, переворачиваясь на спину, так забавно вздыхая. – Я кочу есе поспать, муль.
Засоня она точно в Рысева! Того тоже в выходной было не поднять раньше полудня. И почему я опять вспоминаю про него?
– Но, малыш, у нас гости…
– Гости? Лысь, да? – удивленно взлетают реснички Ляся, и открываются глазки. И только я собираюсь открыть рот, как серое чудо забирается Лясе под бок и выдает тихое и мелодичное “мяу”.
Ляся подскакивает на постели и округляет свои большие глаза, поглядывая на котенка с таким восхищением и удивлением, что словами не передать.
– Мулька, это котенок? Это мой котенок, да? – сжимает в объятиях ворчащего от такого сильного проявления “любви” животного Ляся.
– Твой-твой! – смеюсь, притягивая “детвору” к себе и расцеловывая свое чадо. – С днем рождения, моя сладкая! Я тебя очень-очень-очень люблю, гномик! – сжимаю в объятиях, вдыхая любимый сладкий клубничный запах самого любимого в этом мире человечка и понимаю, что Рысеву я благодарна, как минимум, за одну очень значимую деталь в моей жизни. За Лясю. За мой маленький моторчик и за мой гигантский смысл жизни. Как бы между нами все не сложилось дальше и какое бы он не принял решение, уверена, Леша не посмеет у меня ее забрать. А если и так… шиш ему с маслом, а не моя Алексия!
– Спасибо мамулька! – отпускает всего на мгновение из своих рук пушистика Ляся, – я тозе тебя люблю, муль! – обхватывая своими горячими ладошками меня за шею и, смачно чмокнув в щеку, говорит дочурка. А у меня ужасно сильно начинает щипать глаза, еще немного, и “мулька” начнет рыдать от умиления и счастья. В данный момент просто безграничного.