Алекс Коваль – Брат моего жениха (страница 11)
Выхожу на лед, делая первые, пробные шаги, раскатываюсь, сделав пару кружков и, ощутив прилив сил, со всей дури, от души начинаю колошматить шайбами по воротам. Не жалея сил и инвентаря.
Удар. Щелчок, отскок.
Еще удар. Еще отскок.
Гулкое эхо разносит по пустой полутемной арене звуки моей войны с невидимым соперником. Адреналин зашкаливает, а дыхание сбивается.
Круг, и еще круг. Обводка и удар. Гол.
Абсолютно теряю чувство времени. Забываю про часы. Отключаю мозг.
Хоккей для меня всегда был идеальным способом успокоить нервы. Здесь, на льду, у тебя нет времени заниматься самокопанием. Пока идет матч, все, о чем ты можешь думать, это как удачней извернуться и пробиться в зону соперника. Ну, и в идеале забить. А когда ты один, у тебя целых шестьдесят метров льда, чтобы спустить пар, нарезая круги.
Что я и делаю.
Раз за разом проносясь вдоль бортов и пытаясь выкинуть из головы сегодняшний гребаный день. Забыть! Удалить к чертям из памяти Лану и картинку ее "счастливой" семьи.
Но не могу!
Резко торможу, разрезая острым лезвием конька идеальную гладь катка и с остервенением отшвыриваю клюшку. За ней летят и краги, а я с небывалой яростью хватаюсь за голову. То и дело прокручивая сегодняшний день. Счастливый, семейный, уютный день, где я был совершенно точно лишним!
Дочь. У нее есть дочь.
Нет, я знал, что у Самойловой есть ребенок, но, наверное, только увидев воочию эту принцессу, понял, что это были не просто слова бывшего друга пять лет назад. Но чего я точно никак не ожидал, так это того, что малышка не знакома со своим отцом. Это наивное и чистосердечное желание девчушки “найти” папу больно резануло по сердцу. Задело самые дальние струны души, которой, как я наивно полагал, у меня нет.
Есть. Оказывается. Вот только для избранных. И эта малышка умудрилась меньше чем за сутки разбередить все внутри своим шоколадным взглядом.
Преданный взгляд, белозубая улыбка и тонкий, звенящий голосок. Ангел. И она явно любит мать, а та в свою очередь любит свою дочь настолько, насколько это вообще возможно.
Пожалуй, сегодня я впервые задумался о том, а что, если бы у меня был ребенок? Смог бы я быть нормальным, любящим батей? Смог бы меня полюбить кто-то так же искренне и бескорыстно? Получилось бы у меня улюлюкать, играть, потакать, возить в сад своего ребенка? Я ведь в своей жизни ни разу не думал о том, что пора завести семью. Хотя нет, заводят собак. Семью строят. Планомерно. На чувствах, на любви, уважении и доверии. Смог бы я?
Хотя, если подумать, у нас с Ланой могло быть именно такое будущее, как у нее сейчас с моим братцем. Ее дочь могла быть нашей. Мы могли бы быть семьей. Но в тот момент, когда я чуть оступился, изменив, судьба, видимо, решила, что я такого не достоин. И кого теперь можно винить, кроме себя?
Не знаю. Но эти большие карие глаза и черные кудряшки дочурки Иланы покорили. А еще, как я ни старался, не могу отделаться от навязчивой мысли, что Ляся похожа на меня. Черт побери, такого точно быть не может! Но эта дурацкая мысль засела где-то глубоко в подсознании и то и дело скребет. Однако я разговаривал с отцом малышки, и мне предельно четко дали понять, что меня там уже давно забыли.
И в голове, как и при знакомстве, так и сейчас простреливает имя дочери Иланы. Алексия.
Я, наверное, идиот, и это было бы слишком очевидно, но Алексия – это разве не мужская интерпретация имени Алексей? И если так, было ли это сделано намеренно? И если да, то почему? Все еще любила? Любит?
– Что же у тебя в голове, Лана… – выдыхаю, упирая руки в бока и вскидывая гудящую голову вверх, не спеша прокатываясь вдоль арены. Ненавижу, когда внутри такой раздрай, когда шатает так, что, кажется, сейчас рухнешь.
Вопросы, вопросы, вопросы, их с каждым часом в моем воспаленном мозгу все больше и больше. А раздрай в душе и теле все круче. А разговор самого с собой – первый признак шизофрении. Все, наотдыхался, Рысев. К началу сезона еще и сам себе отвечать начну. Нет, я долго так не продержусь. Почему, твою мать, я не могу выкинуть ее из головы? Почему, подобно кислоте, внутри разъедает мысль, что она с другим? Другого скоро назовет мужем. Другой скоро станет Алексии отцом. Спит, целует, обнимает другого! А меня рвет на части. Что это? Сука ревность?
Но какое я имею право? Свалился на нее, как снег в июле, и теперь строю из себя непонятно что. Я не нужен здесь ни ей, ни кому бы то ни было другому. Нужно было уезжать. Еще вчера.
Слабак, Рысев. И я теперь люто себя за это ненавижу.
С арены выхожу уже глубоко за полночь. Бросаю сумку с амуницией в багажник и мчу по адресу в СМС, который прислала одна давняя знакомая.
Мне нужно расслабиться. Снять это напряжение. И кто, как не умелые женские руки и губы помогут это сделать лучше всего?
До центра города добираюсь по пустым дорогам в считаные минуты и, парканув машину у подъезда, поднимаюсь на десятый этаж, где уже, открыв двери, в пороге ждет меня подруга.
– Рысев? – улыбается Ритка. – Я уже думала, не приедешь. Что-то случилось?
– Может, без лишних предисловий? – выгибаю бровь и, стоит только переступить порог ее квартиры, захлопнув дверь, как девушка тянет руки к ремню на брюках. А я тянусь к ее губам и сжимаю в ладони упругую ягодицу.
Рита всегда держала себя в прекрасной форме. Фитнес-тренер со стажем, такая же приверженица свободных отношений, как и я. Мне приятно, ей приятно. Трахнулись и разбежались. Никаких обязательств и букетно-конфетных танцев вокруг друг друга.
– Как скажешь, – с улыбкой на губах расстегивают ее ловкие пальчики ремень. – Редко же ты бываешь у меня, – шепчет девушка томно, привстав на носочки, впиваясь в губы смелым поцелуем.
– Штаты, – бросаю и оттесняю ее к стене. В теле дикий голод, и я уже готов рвануть, когда женская ладошка, расстегнув молнию на брюках, пробирается под резинку боксеров.
– Плохой день?
– Неделя, – рычу, когда возбужденной плоти касается рука подруги, и, схватив за задницу, поднимаю, усаживая Риту себе на бедра и вжимая спиной в стену.
Краем сознания мучитель-мозг отмечает, что формы не те. Жесткие, мускулистые, не мягкие и плавные изгибы тела Ланы, и это заставляет завестись еще сильнее. Ускорить движения, пока совесть не проснулась. И избавившись от мешающей одежды одним махом взять то, зачем сюда и приехал.
Глава 14. Лана
Рабочая неделя начинается через одно, всем известное, место! Выходные расслабили и вымотали эмоционально так, что утром в понедельник мы с Лясей дружно пропускаем мимо ушей звонок будильника. Подскакиваем уже в начале девятого и носимся по квартире, как два ураганчика, сами над собой смеясь. Но все равно опоздания не избежать. Лясе в сад, а мне на работу. И все бы ничего, но по пути в свой салон я рву пиджак, неловко зацепившись за непонятно откуда взявшийся гвоздь в кофейне, куда забежала за кофе, и уже на работе, до кучи, узнаю, что заказанные мастерами материалы так и не прибыли.
Злая, как черт, почти два часа трачу на ругань с логистической компанией, у которой из-за ливневых гроз в соседнем райцентре накрылись рейсы и слетели сроки доставки. Ругаюсь, не преминув выговорить им все накопившиеся за почти два месяца сотрудничества претензии, попутно рыкнув на Славу, который позвонил, чтобы предложить пообедать вместе.
Вообще с самых выходных я как оголенный провод. Того и гляди, бахнет.
И мои девчонки это не пропускают мимо своего внимания, то и дело пытаясь впихнуть мне в руки кружку с ромашковым чаем, которых я уже выпила пять за пару часов. Если так пойдет и дальше, я сама превращусь в ромашку. Безвольную, безэмоциональную, сонную белую ромашку!
Но меня и мои нервы спасает Эльчик. Она, позвонив после обеда, зовет выбраться в ближайшее кафе. И я цепляюсь за такую возможность, как за спасительный круг.
Когда выхожу из салона, понимаю, что полезней будет пройтись пешком и подышать свежим воздухом. Проветрить забитую мыслями голову. Тем более, до кафе всего каких-то жалких десять минут.
Собираю распущенные волосы в высокий хвост и скидываю с плеч пиджак. Жарко. Сегодня настоящее пекло. Не удивительно, что народу на улице почти что нет. Все предпочитают прятаться в офисах рядом с кондиционерами и вентиляторами.
После моего утреннего рычания на Славу он молчит. А я чувствую себя виноватой. Совесть так и грызет внутри, подзуживая. Сорвалась на мужика ни за что! Ведь такого тона от меня он точно не заслужил. Поэтому пока иду, достаю мобильный и набираю СМС. Короткое и лаконичное:
Надеюсь, он поймет и не будет обижаться.
Всегда понимает. И прощает, каких бы “фортелей” я не выписывала.
Да, я бываю резкой, бываю холодной и зачастую совсем не нежной. Просто потому, что в свое время такую “милую Илану” не оценили. Не оценил. Один. Тот, кто растоптал и убил во мне всякую веру в светлые чувства. Уничтожил во мне молодую и трепетную девушку, готовую любить и отдавать, дарить всю себя любимому и единственному мужчине. Рысев всегда был моим раздражителем в том или ином смысле. И даже сейчас я дерганая исключительно потому, что его присутствие висит надо мной грозовой тучей. А правда, что я скрываю от него, от Славы и даже от лучшей подруги – Эли – словно лавина, которую запусти, и она снесет все вокруг. До основания.