Алекс Кноллис – Долог путь до Вуллонгонга (страница 18)
Тоня повернулась к дремавшему на кровати Шерли, уже почти принявшему свой обычный облик, и мысленно поаплодировала ему. Он держался с достоинством и не изменил своему имиджу даже в момент объявления результатов, когда все взоры были обращены к нему. Лишь покачал головой, словно китайский болванчик, гордо задрав подбородок и рассеянно глядя куда-то вдаль, на невидимый горизонт, где его, несомненно, ждут новые приключения. А публика устроила «высокопородному тайцу» овацию…
«Уж не приснилось ли мне всё это?» – спросила себя Тоня.
К реальности ее вернул скрежет поворачиваемого в дверном замке ключа. Дверь распахнулась, и в номер вошла Алиса. В руке она держала сложенную трубочкой газету.
– Хочешь прочитать свежий репортаж о нашей выставке? – буркнула она, протягивая газету Тоне. – Оперативно работают английские репортеры, ничего не скажешь.
Тоня повнимательнее пригляделась к выражению лица Алисы, и оно ей определенно не понравилось.
– Там написано что-то дурное? – осведомилась Тоня, с опаской разворачивая газету. – У тебя такой вид…
– Да нет, дело не в этом… Чего это Шерли разлегся на твоей кровати?
– Героям дня всё можно, – с достоинством ответствовала Тоня, и вновь одарила сестру пристальным взглядом. – Но все-таки, что случилось-то?
– Я созвонилась с координатором, – сказала Алиса. – Оказывается, мы не можем выбрать в качестве приза поездку в Австралию. Она даже не включена в списки.
– Почему это? – возмутилась Тоня. – Слишком далеко и дорого?
– Нет. Просто в Австралию запрещен ввоз животных. Их можно брать с собой только по специальному разрешению. И тут уж ничего не поделаешь.
– Безобразие! – бушевала Тоня. – Я буду жаловаться… Кассандре, вот!
Алиса лишь грустно улыбнулась. Но Тоня не собиралась так легко сдаваться и, упрямо тряхнув головой, взяла со столика мобильный телефон и принялась набирать номер Кассандры Клей.
– Уф-ф, вы меня напугали, – сказала Кассандра, выслушав сбивчивые объяснения Тони. – Я думала, и впрямь у вас что-то случилось. А это разве проблема? С моими-то связями… Вот что, спите спокойно, мои дорогие, завтра утром всё будет улажено, это я вам обещаю.
Однако не прошло и часа, как Кассандра позвонила и заявила:
– Ну, я же говорила, что всё улажу? Пойте и танцуйте, мои дорогие! Вы едете в Австралию!
Кассандра еще долго болтала о вещах, на первый взгляд никак не связанных друг с другом: об Австралии, фильме «Солнечный удар посреди зимы» и своей знакомой художнице, – и только звонок второго мобильного телефона (а эта словоохотливая дама всюду таскала с собой не меньше двух мобильников) заставил ее поспешно распрощаться с Тоней. Не успела Тоня нажать клавишу отбоя, как телефон вновь разразился мелодией вызова. На линию прорвался один из координаторов Лондонской кошачьей выставки.
– Вы едете в Австралию! – объявил он таким тоном, словно сам не верил тому, что сказал.
Получив все необходимые инструкции, Тоня медленно отняла трубку от уха и взглянула на Алису. Та сидела за маленьким гостиничным столиком, сцепив пальцы и выжидательно подавшись вперед, и не сводила с Тони глаз. Растерянность на ее лице смешивалась с недоверчивой радостью.
– Ну, ты уже поняла, да? – часто моргая, проговорила Тоня. – Мы едем в Австралию.
Шерлоух, к его вящему неудовольствию, был бесцеремонно разбужен, и сестры, держа героя дня на руках, исполнили свой, ставший уже привычным, искрометный танец. «
Тоня с Алисой прервали свое вихреобразное кружение и остановились посреди гостиничного номера, переводя дыхание.
– Надо же, все наши проблемы решаются, словно по мановению волшебной палочки, – наконец произнесла Алиса. – И вообще, всё идет так гладко, что того и жди неприятностей. Есть такой закон…
– Ой, только не каркай! – откликнулась Тоня. – Всё будет в порядке.
Глава 12
Дознание
Дознание назначили на среду. Посторонних зрителей в зале было немного, – гибель Дермота Кеннера не имела потрясающе сенсационного характера и не получила широкой огласки. Рядом со столиком коронера8 стоял стул для свидетелей, присяжные располагались на небольшом возвышении, а остальное пространство было заставлено длинными рядами стульев, но свидетели и любопытствующая публика прекрасно разместились и на первых двух рядах; прочие же места пустовали.
Доктор Блейк давал показания как эксперт, осматривавший тело. Он щедро сыпал медицинскими терминами, сопровождая свою речь энергичной жестикуляцией, и на лицах присяжных отчетливо читалось недоумение. Некоторые из них, отчаявшись понять хоть что-либо из этой профессиональной тарабарщины, с тоской уставились на коронера, ожидая, что он придет им на выручку. И коронер, сам потеряв всякое терпение, вынужден был прервать свидетеля.
– То есть, выражаясь простыми словами, у покойного был проломлен череп? – уточнил он.
– Ну, можно и так сказать, – нехотя ответил доктор. – Колодец имел глубину около пятнадцати футов, воды в нем почти не было, а на дне лежала груда камней, образовавшаяся, по всей видимости, в результате постепенного обрушения стенки, некогда ограждавшей колодец по окружности. Иные из этих камней имеют заостренную форму, и я могу высказать предположение, – всего лишь предположение, ведь прямых свидетельств, подтверждающих мою правоту, нет, – что покойный, падая, ударился головой об один из этих камней, и в результате… – доктор Блейк взмахнул рукой в выразительном жесте, значение которого не оставляло места для сомнений даже у самого недогадливого присяжного. – Смерть наступила практически мгновенно. Так или иначе, все повреждения на теле могут быть объяснены падением на камни с высоты пятнадцать футов.
– Допускаете ли вы возможность, что покойный совершил самоубийство?
– Теоретически допускаю. Но ничего не могу утверждать наверняка. Ведь даже если он шагнул в колодец преднамеренно, о причинах, побудивших его совершить такой поступок, мне ничего не известно. Могу только высказать предположение, опять же: падение с такой высоты совсем не обязательно повлекло бы за собой смерть; вполне вероятно, дело ограничилось бы телесными повреждениями; а самоубийцы, как правило, предпочитают действовать наверняка. В замке Даркуотер довольно удобно было бы броситься вниз со смотровой площадки, например. Вот тогда бы уже точно… – губы доктора расплылись в жутковатой плотоядной улыбке.
– Благодарю вас, доктор. У меня больше нет к вам вопросов.
Следующей вызвали Кассандру Клей, поскольку она, строго говоря, была первой, кто обнаружил тело.
– О, как это было, – затараторила она. – С самого утра у меня появились зловещие предчувствия! Стоило мне утром проснуться – и всё, я тут же поняла, что нынче произойдет что-то ужасное! А когда Роджер Камминг пригласил меня и двух девушек из России взглянуть на розы сорта
Коронер призвал мисс Клей стараться отвечать прямо на поставленные вопросы и не отвлекаться на несущественные подробности, и, к своему ужасу, убедился, что этот призыв возымел действие прямо противоположное ожидаемому: Кассандра с готовностью начала свой рассказ с начала…
– …А уж когда я услышала этот жуткий лязг, мне и вовсе стало не по себе! Понятия не имею, что могло производить такой звук!
– Опишите этот звук, – вскинулся коронер. – На что он был похож?
– Да ни на что! Р-р-р-а-а-а-у-у-у… клац! – вот такой звук, – неумело воспроизвела его Кассандра и экспрессивно взмахнула руками. – Я совсем не разбираюсь в технике, а то бы сказала вам. Наверное, это был всё же какой-то механизм, но я прежде никогда не слышала… Это было как гром среди ясного неба!
– Так, вот и выясняются интересные подробности, – прокомментировал коронер. – Откуда исходил этот лязг, вы можете сказать?
– Со стороны замка! Ах, что я говорю… Мы же находились во внутреннем дворе, и стены замка окружали нас со всех сторон. Ну, скажем так, я бы не удивилась, если бы узнала, что этот звук слышался из кабинета мистера Камминга! Ведь когда лязг прекратился, из прачечной выбежал мистер Кеннер. Он посмотрел на окно кабинета мистера Камминга, что на втором этаже, – и так перепугался! Я тоже взглянула туда, но ничего не увидела и подумала: Дермот Кеннер откуда-то узнал, что звук доносится из кабинета, вот потому и смотрит на это окно. А почему еще? Ведь в окне-то на самом деле ничего не было! А мистер Кеннер всё глядел туда, взгляда не отводил.