Алекс Ключевской – Новый путь (страница 39)

— Что? — Гаранин встрепенулся. — А сотня — это значит один ребёнок? Или два?

— Заткните его, — прошипел Гомельский мне на ухо. — Ради Прекраснейшей пусть он замолчит.

— Как? И что не так он сказал? — я повернулся к нему, и Артур Гаврилович выпрямился и хлопнул в ладоши.

— Всё! Господа, думаю, что на этом всё! Не будем мешать Семье… Наумовых обедать, — и он замахал руками, словно не журналистов просил удалиться из зала, а куриц разгонял. — Приятного аппетита, — слегка наклонив голову, он вышел последним и закрыл за собой дверь. Не удивлюсь, что сейчас он даст последние наставления и отредактирует всё, что они могут написать таким образом, чтобы наши акции если не пошли сразу в плюс, то хотя бы замедлили падение.

Как только мы остались без назойливого внимания, все заметно расслабились.

— Что произошло с Гильдией? И почему ты весь исцарапанный? — я повернулся к Эдуарду.

— Меня поцарапала кошка, а Гильдию спалил её глава, уронив свечу на мою кровь, — Эдуард дотронулся до щеки и зашипел. С этой дрянью не справлялась даже знаменитая Лазаревская регенерация.

— Ты проиграл бой кошке? — я недоверчиво посмотрел на него, переводя взгляд на мои практически зажившие царапины, которыми наградил меня Кинг. У меня, как бы это ни было странным, подобных проблем не оказалось. Может, всё зависит от конкретного животного или породы?

— Я не проиграл бой кошке, она меня поцарапала, — рявкнул Эдуард.

— Тебе нужно обработать эти царапины, — ответил я, с трудом отводя взгляд от тонкой кровавой линии на его безупречном лице. — Или ты думаешь, что шрамы украшают мужчину?

— Шрамы, может быть, и украшают каких-то мужчин, но не меня и не кошачьи царапины, — он снова дотронулся до щеки. — Зараза.

Эдуард швырнул салфетку на стол и уже собирался подняться, но тут раздался вопль Лео.

— Рома, хватит! Отдайте мне сына! Вы его просто неприлично балуете, и я уже сейчас вижу, что нанесённый сегодня ущерб невозможно исправить! — он вскочил и бросился к Гаранину, вырывая у него своего наследника, со счастливой улыбкой державшего в руках всё тот же пистолет. — Гриша, отдай Роме его игрушку. Тебе она пока не подходит, — он попытался отобрать у ребёнка пистолет, но тот в него вцепился и заорал.

— Лео, что ты делаешь, немедленно отдай ему мой подарок! — Ромка тоже вскочил и смотрел на Лео, скрестив руки на груди.

— Думаю, пистолет нужно оставить, — вмешалась Зоя, ловко беря Гришу на руки и прижимая его к себе. — Ничего страшного в этом нет. А когда он подрастёт, дядя Рома научит его стрелять, — проворковала она, успокаивая ребёнка и доказывая, что Демидов платит ей за работу няни не зря. — А сейчас мы поедем домой, чтобы поспать. Лео? — она вопросительно посмотрела на Демидова, прожигающего гневным взглядом Ромку.

— Да, конечно. И, Рома, если ты будешь продолжать потакать моему сыну, то я ограничу ваше общение, — пригрозил он.

— Тебе не кажется, что ты слишком остро на всё реагируешь? Это же ребёнок, — недоумённо вскинул брови Ромка.

— Рома, если у тебя были ненормальные, патологические отношения в семье, завязанные на садизме твоего отца, когда дело касалось тебя, то это не значит, что свои мечты об идеальной семье ты должен переносить на чужих детей, потому что своих ты в ближайшем будущем воспитывать не сможешь, — сжал губы Лео. Я даже перестал ковыряться в лазанье и удивлённо посмотрел на Демидова. За столом воцарилась напряжённая тишина, таким раздражённым нашего Леопольда Даниловича никто и никогда раньше не видел.

— Лео, я не знаю, что на тебя нашло, но, надеюсь, ты будешь хоть немного сожалеть о своих словах, — тихо проговорил Ромка, отворачиваясь от друга и садясь за стол, демонстративно беря в руки столовые приборы.

— Я рад, что ты вспомнил о том, что мы в какой-то мере являемся членами Семьи, — повернулся Демидов ко мне. — Думаю, это не последний наш обед именно в таком качестве, не только тогда, когда вам это выгодно.

В ответ я натянуто улыбнулся, а Эдуард закатил глаза, когда Лео с Зоей вышли.

— Странный он какой-то сегодня. Про порталы не вспомнил и просто мастерски поковырялся в болевых точках Ромки, — пробормотал я, возвращаясь к обеду. Атмосфера стояла напряжённая, но постепенно все стали немного успокаиваться. Я ободряюще улыбнулся жене, погладив Лену по руке. Она вернула мне улыбку и уткнулась в тарелку, перебирая вилкой овощи.

— Рома, а ты хочешь детей? — тихо и задумчиво спросила Ванда, глядя куда-то перед собой. Я чуть сам не поперхнулся от подобного вопроса. — Не сейчас, но, может, позже, когда всё более-менее войдёт в нормальное русло.

— Ты сейчас чего от меня хочешь? — неожиданно вспылил Ромка. — Ты видишь это? — и он показал ей свою метку. — Она не исчезла, и вряд ли когда-нибудь исчезнет, если даже богиня не смогла избавить меня от этой дряни. Я сейчас оказался между молотом и наковальней, потому что не знаю, как можно соблюдать обе клятвы Служения одновременно. Они противоречат друг другу, как минимум, по пятидесяти пунктам. И Лео прав, благодаря этому я не могу дать тебе то, чего мы оба хотим. И тебе это, как и всем собравшимся за этим столом, прекрасно известно, — он выдохнул, стараясь успокоиться. — Прости.

— Почему это может помешать нам завести ребёнка? Тебе не обязательно его признавать, чтобы не нарушить клятву. Мы же живём вместе и жили раньше, что нам мешает оставить всё как есть? — тихо спросила Ванда, почему-то решившая вынести этот вопрос на всеобщее обозрение.

— Что ты только что сказала? — глаза Романа сузились, а голос стал настолько холодным, что даже я поёжился.

— Рома, мне просто нужно знать, и я не хотела чем-то тебя задеть, — ответила Ванда, глядя на Гаранина каким-то странным взглядом.

— Да, задеть ты меня не хотела, просто предложила выключить меня из процесса воспитания собственного гипотетического ребёнка, являющегося хоть и не полноценным Лазаревым, но принадлежащим Семье. И он будет носить твою фамилию? Ты сейчас серьёзно? — Рома откинулся на спинку стула и закрыл глаза, зажимая переносицу пальцами.

— Дима, ты хочешь что-нибудь уже сделать? — спросил меня Эд, кивая на Романа, о чём-то в этот момент глубоко задумавшегося.

— А что я могу сделать? Могу попросить подать десерт, — раздражённо ответил я. — Я не собираюсь вмешиваться в их отношения. Тебя это тоже касается.

— Ладно, хорошо, — тряхнул Ромка головой и встал на ноги. — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, поэтому, наверное, смогу переступить через свой эгоизм и не буду тебе мешать, если ты захочешь начать встречаться с кем-то другим. Наверное, смогу.

— Гаранин, ты охренел? — голос Ванды зазвенел, и она уставилась на него. — Ты меня сейчас бросаешь, что ли?

— Нет, я тебя не бросаю. Но пойму, если ты захочешь уйти. Только, пожалуйста, поставь меня в известность заранее, — чересчур спокойно ответил Роман и, развернувшись, направился к выходу. — Что-то я сегодня не голоден, прошу прощения.

— Ванда, ты же в курсе, что Роман — член Семьи? — Эдуард смотрел на неё не мигая. — Для Семьи неважно, будете вы состоять в законном браке или нет. Даже если нам не удастся снять с него привязку к Гильдии, Семья будет претендовать на вашего ребёнка. Так что стать гордой и независимой матерью-одиночкой тебе не светит, это так, мысли для размышления. Ты же не просто так спросила про ребёнка? Есть какие-то подозрения? — он говорил, не сводя пристального взгляда с опешившей Ванды.

— Нет, просто я впервые вообще об этом задумалась, — отрешённо произнесла она. — Я не поняла, меня сейчас реально бросили просто потому, что я хотела узнать о планах на будущее? — тихо произнесла она, поднимаясь на ноги. — Это просто глупо. Ладно, нужно на работу возвращаться. Со вскрытием что-то решили?

— Нет, — я покачал головой.

— Думаю, на днях определимся, — загадочно ответил Эдуард, не глядя на меня. Он явно что-то задумал. Надеюсь, это не приведёт к членовредительству единственного оставшегося в нашем расположении судмедэксперта.

— Хорошо, — она кивнула и вышла из зала, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Они помирятся, — тихо проговорила Лена, глядя на меня. — Они же с самой юности ковали друг друга исключительно под себя. Они не смогут друг без друга, что бы кто из них ни говорил. Я не удивлюсь, если завтра они вообще забудут про этот разговор. А вообще, странно всё это. Лео вспылил на ровном месте, хотя он всегда держит себя в руках. А за Вандой я, если честно, никогда не замечала тяги к детям. Она как-то говорила, что боится малышей и не знает, что с ними делать, оставив внучку соседки на меня, когда та попросила посидеть с ней полчаса, пока она в магазин сходит.

— Да, это всё очень странно, — протянул Эд. — Демидов меня смог сегодня удивить.

— Ресторан находится рядом с СБ, — предположил я, доедая лазанью. — А я предложил ему вчера работу… К тому же он хоть и на десять процентов, но всё же Лазарев.

— Я понимаю, о чём ты думаешь, но нет. Этого я не потерплю, — перебил меня Эдуард. Судя по его виду, у него тоже появились подозрения, что одна девушка хочет сама побеседовать с потомком Великой Княжны Вероники Лазаревой, коль скоро мне он на вопрос о службе ничего не ответил.

— Кто-нибудь уже принесёт десерт, чтобы Ольга успела его попробовать? — я отпустил специальную кнопку на столе, которую следовало нажимать, чтобы вызвать официанта в такие вот закрытые залы. Мы все посмотрели на притихшую девушку, старающуюся не привлекать к себе лишнего внимания. Похоже, ей не слишком понравилось оказаться в центре семейного скандала.