Алекс Ключевской – Новый путь (страница 17)

Всего в живых осталось сто пятьдесят восемь человек. Уже к обеду нам с Тамарой удалось узнать, что по второму варианту не служил никто: даже Егор с Вандой всего лишь заключили договоры. При этом объём владения информацией у всех сотрудников сильно разнился, но никаких ограничений ни на одного наложено не было. Просто все те, кто был допущен к государственной тайне, подписали бумаги о неразглашении.

— Это какой-то кошмар, — я закрыл руками лицо и простонал в ладони, отчего голос звучал очень глухо. — Вот что, увольняй всех к чёртовой матери начиная с себя. У меня в Службе Безопасности никто не будет служить, не принеся индивидуальную клятву служения.

— Вас тоже увольнять? — деловито уточнила Тамара, доставая из очередной коробки какой-то артефакт и принимаясь быстро прикладывать его к каждому делу.

— Я давал клятву Оракулу, то есть принят на службу по первому варианту. Думаю, в моём увольнении нет смысла, — я улыбнулся, глядя на её сосредоточенное лицо. — Что ты делаешь?

— Увольняю всех с одновременным оповещением, — сказала Тамара.

— Отлично. После того как закончишь, собирай всех в актовом зале. Его уже расчистили и тела убрали, так что можно наше стихийное собрание провести там, — сказал я, бездумно глядя, как она быстро перебирает дела выживших сотрудников.

— Тогда я сейчас дам оповещение об общем собрании, а потом продолжу увольнения, — оторвавшись от своего увлекательного занятия, ответила Леонтьева. — Как раз когда закончу, все соберутся.

— По-моему, тебе это нравится, — протянул я, глядя, как она работает. В ответ Тамара подняла на меня немного затуманенный взгляд и тепло улыбнулась. М-да, похоже, в кадрах истинная фанатка своего дела уцелела. Ну, так даже лучше, не надо голову ломать над тем, кто станет начальником отдела кадров.

Наконец, Тамара закончила, и мы направились в актовый зал, прихватив с собой коробки с делами. Мебели не было, собрание мне пришлось проводить стоя. Когда мы туда вошли, меня окружил гул недовольных голосов. Мало кому понравилось такое стихийное увольнение. Тамара оглядела всех пристальным взглядом, прищурив глаза. Ну то, что у неё весьма чёткая жизненная позиция, я уже понял. Поставив коробку на пол, она развернулась и куда-то убежала, вернувшись буквально через минуту, притащив с собой складной стол, стул, а также большой талмуд, оказавшийся кодексом СБ, регламентирующим все внутренние взаимоотношения.

— Почему нас всех уволили? — раздался голос из толпы, но я так и не сумел идентифицировать говорившего.

— Потому что с сегодняшнего дня третий вариант службы не действует, — ответил я. — Собственно, поэтому мы вас всех здесь и собрали. Работать здесь можно будет исключительно по второму варианту. Первый — для офицеров, и рядовых сотрудников не касается.

— Что включает в себя второй вариант? — хмуро спросил какой-то парень. Я его видел пару раз, по-моему, он из наружного наблюдения. Поэтому-то его в здании не было, скорее всего, он за кем-то во время теракта следил.

— Второй вариант включает в себя клятву служения, — гул вокруг усилился, и я поднял руку, призывая всех к молчанию. — Клятва магическая, вы правы, и она налагает на принёсшего её определённую ответственность. Но и гарантии даёт немалые.

— Дмитрий Александрович, — подала голос Тамара. — Я могу прямо сейчас принести клятву и принять саму себя снова на работу, показав всем этим… в общем, показать, что это совсем не смертельно.

— Да почему мы должны какие-то клятвы приносить? — возмутилась одна девица, хмуро глядя на меня, сложив руки на груди.

— Может быть, потому, что вы в Службе Безопасности работаете? — вперёд вышел Егор. — Даже уголовники из Гильдий проходят через ритуал служения. А нам все сами боги велели!

— Нет, я не согласен, — выпалил тот самый парень из наружки, который первым подал голос. — Я уволен? Значит, могу идти искать другую работу со спокойной совестью.

И он развернулся и в полной тишине вышел из зала. У двери его встретил хмурый Бобров. Он протянул руку и глухо произнёс:

— Пропуск. — Парень раздражённо сунул ему в руки пропуск и ушёл с гордо поднятой головой.

За ним потянулись другие. В итоге из ста пятидесяти восьми выживших сотрудников Службы Безопасности осталось около восьмидесяти, и это вместе со мной. Остальные не захотели давать клятву, которая была не просто словами, и не расписками, данными ими в то время, когда они устраивались на работу.

Я мрачно смотрел, как они уходят, отдавая на выходе из зала свои пропуска Андрею, уже приступившему к обязанностям охранника. Больше они в это здание просто так не войдут, вот об этом я позабочусь.

— Ну что же, думаю, остальные могут быть свободны до завтра. Сегодня вы всё обдумаете, посоветуетесь с семьями, чтобы не принимать скоропалительных решений, — с тяжёлым сердцем я отпустил оставшихся сотрудников, прекрасно понимая, что многих из них больше не увижу. — Сейчас вы все отдадите свои пропуски капитану Боброву и получите их завтра после соблюдения всех формальностей. Завтра приходите сюда же в восемь утра. На входе вас пропустят, сверяясь со списками.

Я остался в зале один. Ванда с Ромкой вышли последними, о чём-то препираясь вполголоса. Я посмотрел им вслед и перевёл взгляд на часы. Было всего лишь три часа дня, но я понял, что именно сейчас ни на чём не смогу как следует сосредоточиться. Пойти хоть немного отвести душу и прокатиться на мотоцикле, который мне вместе с машиной пригнали из поместья, разместив на подземной парковке моего дома.

Плюнув на всё, решив, что могу позволить себе немного развеяться, я вышел из здания СБ и направился прямиком к своему дому. Добредя до парковки, я достал телефон, покрутив его в руке.

Внезапно мне сильно захотелось увидеть Лену. Поговорить, попросить прощения за то, что с той встречи в поместье, когда она ухаживала за Лео, я ей даже ни разу не позвонил. Я нашёл её номер в памяти телефона и нажал на вызов.

— Привет.

— Привет, — голос Лены звучал приглушённо, но никакой обиды или раздражения я не услышал, что не могло не радовать. — Дим, ты чего-то хотел? Если у тебя опять кто-то умирает, и вы не можете ни к кому, кроме ветеринара-недоучки, обратиться, то тебе придётся подождать, я сейчас на занятиях.

— Почему ты думаешь, что я тебе не могу позвонить просто так? — спросил я, заводя мотор. Да уж, давненько я не катался на нём. Если вспомнить, то, наверное, со времён сходки у Муратова.

— Ванда иногда очень скупо рассказывает, что у вас происходит, и что у тебя нет ни одной свободной минуты, — пояснила Лена, понизив голос.

— А где расположен корпус, в котором у тебя занятия? — задал я очередной вопрос, садясь на мотоцикл.

— Улица Роз, тринадцать дробь шесть. Занятия заканчиваются через полчаса. А тебе зачем?

Я не ответил и нажал отбой. Затем проверил бумажник, хорошо, что наличные были при мне. Насколько я знаю, улица Роз не просто так названа.

Надев шлем, я осторожно, вспоминая всё, чему меня учили, выехал с парковки и помчался до места назначения, постепенно увеличивая скорость. На середине пути я поймал себя на мысли, что все плохие мысли отступили и даже, кажется, дышать стало легче.

Завернув на улицу Роз, я сбавил скорость и начал озираться по сторонам. Так и есть, я насчитал семь цветочных лавок, две из которых располагались возле корпусов университета. Купив букет роз, я подъехал к входу в здание ветеринарной академии, в ожидании окончания занятий.

Дверь распахнулась, и на улицу потянулись студенты.

— Увидимся, — знакомый голос раздался совсем рядом, и я развернулся, столкнувшись с Леной, которая в это время прощалась с девушкой, видимо, одногруппницей. Помахав ей рукой, она перевела взгляд на меня. — Дима?

— Это тебе, — я сунул ей в руки букет. — И прости меня.

— За что? — она уткнулась носом в розы, прикрыв глаза.

— За то, что я практически бросил тебя одну и даже ни разу не позвонил, — честно ответил я.

— У тебя были причины, — она слабо улыбнулась. — Я же знаю, что тебе сейчас нелегко приходится, и я не в обиде. В противном случае я бы тебе позвонила первая, но я же не идиотка, чтобы не понимать, в какой ситуации ты оказался.

— Лена… — начал я, но тут меня грубо прервали. На моё плечо опустилась мощная рука, а когда я вывернулся из захвата, и уже собирался перехватить кисть козла, который меня схватил, мой взгляд упёрся в небольшой шеврон на воротнике высокого, мощного мужчины. Этот шеврон означал, что мужик работает на меня, на Дмитрия Наумова. Я приставил к Лене охрану, практически сразу же после того, как она вернулась в квартиру, принадлежавшую когда-то Леуцкому. Мало ли что может прийти в башку этому уроду. Но я не думал, что мою девушку будут охранять в том числе и от меня.

— Парень, не балуй, — добродушно посоветовал мужик, распахивая перед Леной дверь автомобиля. Я слышал, как этот автомобиль подъехал, но не подумал, что он может приехать за Долговой. — Елена Павловна, — Лена снова уткнулась в цветы, едва сдерживая смех. Бросив на меня взгляд искрящихся глаз, она всё-таки искренне рассмеялась, чем привела в недоумение приставленного к ней Прохоровым охранника.

И тут мой взгляд упал на окно, где в сверкающем стекле отразился молодой парень в замызганных джинсах, вышарканной кожаной куртке, на которой то здесь, то там виднелись пятна сажи. Сам парень был бледным, глаза лихорадочно блестели на слегка измождённом лице, а тёмные волосы стояли дыбом. Неудивительно, что мой сотрудник меня не узнал. Удивительно, что меня узнала Лена.