Алекс Ключевской – Новый путь (страница 11)

— Да, это самое лучшее решение. О том, что нам известно, в курсе всего несколько человек. Пускай пока так и остаётся, и заказчики чувствуют себя уверенно, спокойно и не дёргаются, чтобы они не совершили необдуманных действий, могущих привести к ещё более трагичным последствиям, — решил я. — Составь мне список погибших, мне нужно будет в первую очередь связаться с родственниками.

— Хорошо. И да, Дим, нашли Громова и остальных офицеров. Ты должен решить, что делать с телами. У нас возникла небольшая проблема, поэтому тебе нужно приехать в СБ.

— Дмитрий Александрович, так и знала, что вы здесь, — в кабинет вошла Ахметова, плотно закрывая за собой дверь.

— Я скоро буду, — с этими словами я отключился, поднимаясь на ноги. — Как он?

— Состояние критическое, готовим к операции. Романа удалось пока стабилизировать, но, боюсь, всё может в любой момент измениться. Все данные указывают на то, что у него обширное кровоизлияние в головной мозг, но… Если судить по тому, что вчера мне рассказал Дубов, и по результатам обследований, подобного после озвученных травм просто не может быть, — она сжала губы. — Вам здесь нечего делать. Когда мы закончим, я вам в любом случае позвоню.

— Хорошо, — я кивнул, хватая со стола целителя карандаш. — Не возражаете?

— Нет, это обычный карандаш. И да, мне что-то следует знать, о чём вчера не сообщил Егор Викторович? — деловито спросила Ахметова.

— Вроде нет. Если только Ромка за ночь никуда не успел вляпаться, — я пожал плечами, делая портал к входу в СБ.

— Я вам позвоню. И да, я сняла ограничитель, у медиков есть такое право, когда жизни пациента угрожает опасность. По протоколу я должна изолировать половину здания, учитывая, что Роман Георгиевич не просто является главой второй Гильдии, но ещё и арестован самим начальником СБ…

— Не нужно. Он не опасен, ограничитель был нужен, чтобы в случае чего отследить его местоположение. Можете оформить его под фамилией моего рода, членом которого он является, чтобы не было никаких проблем. — Ахметова кивнула и вышла из кабинета, оставляя меня одного.

Активировав портал, я оказался в подворотне, где вчера состоялся разговор с Ромкой.

— Как удивительно оперативно работают наши коммунальные службы, — хмыкнул я, разглядывая абсолютно пустые мусорные контейнеры. Ночью они точно были полные. — И ведь ничего их не смутило, как я погляжу.

Вбежав в здание, я поднялся на третий этаж, где меня встретил Егор.

— Ты быстро, — он оторвался от бумаг, в которых делал какие-то пометки. — Идём.

Мы пробрались через завалы к кабинету начальника Службы Безопасности и вошли внутрь. Там находились несколько спасателей, нерешительно толпясь возле длинного стола рядом с сидевшими за ним четырьмя офицерами Службы безопасности. Громов, как обычно, располагался на своём месте. На первый взгляд казалось, что они живы, просто некоторые устали и уснули, уронив головы на стол, но потом я увидел неестественную бледность на их лицах.

Кабинет не был повреждён. Ни единого следа взрыва, как и отголосков пожара. Даже кувшин с водой и несколькими стаканами на столике возле входа остались стоять нетронутыми.

— Судя по всему, это смерть от отравления углекислым газом в результате пожара, — неуверенно проговорил один из спасателей, находившийся рядом с телом Громова. — Других травм и следов на телах на первый взгляд не заметно. — Он отвёл руку с прибором, определяющим примерное время смерти по температуре некоторых органов, куда он запускал микроскопической толщины щупы, и удивлённо посмотрел на меня. — Смерть наступила за четыре-пять часов до взрыва. Но, подобного же не может быть.

— Судмедэксперт после вскрытия скажет точно, — стараясь сохранять спокойствие, ответил я. — Сейчас о чём-то говорить преждевременно. Но мы уже выяснили, что утечка газа всё-таки присутствовала. Во всяком случае, к взрыву привела именно она.

— А, ну тогда всё нормально. Если утечка была на этаже рядом с кабинетом, то они могли погибнуть первыми, просто надышавшись. И даже не заметили, просто уснув, — немного успокоился спасатель и заметно расслабился. — Что делать с телами?

— Вот здесь у нас возникла проблема, — сказал Егор, посмотрев при этом на меня. — Если ты хочешь официально открыть дело и расследовать то, что здесь произошло, то тебе необходимо официальное заключение судмедэксперта, работающего на полицию или на СБ. Наши все погибли при взрыве. А единственный, оставшийся в живых эксперт, работающий на полицию, в настоящее время загорает на пляжах Фландрии или на каких-то других пляжах. И с ним нет никакой связи, видимо, после того как прошли новости о взрыве, он отключил телефон и теперь будет прятаться весь свой отпуск, чтобы его случайно не нашли, — Дубов протёр красные глаза. Ему бы выспаться, а то он скоро просто свалится.

— А почему у нас такая катастрофическая нехватка судебно-медицинских экспертов? — удивлённо спросил я, когда до меня дошло, о чём говорит Егор.

— Дим, это не ко мне вопрос. Нашей службы нам всегда хватало, — он пожал плечами.

— Можно вызвать кого-нибудь из другого города? — предположил я.

— Можно, но работать они на нас не смогут. Тебе нужно будет временно принять его в штат со всеми вытекающими, но сейчас этого сделать практически невозможно. Пока по крайней мере, — тихо добавил он.

— И кто тогда делает вскрытия? — я потёр лоб. Какой бардак у нас творится в стране, и, похоже, раньше я совершенно не понимал всей глубины тотального звездеца, когда разговаривал об этом с Громовым.

— Штатные патологоанатомы. Но только у одного в городе есть контракт с полицией, и он, мягко говоря, сейчас недоступен, — отозвался спасатель, стоявший ближе всего к нам.

— Тоже загорает на пляжах Фландрии? — скептически уточнил я.

— Не совсем. Он запойный алкоголик, и именно сейчас ушёл в очередной запой. Его давно бы уже уволили, если бы было кем заменить, но заменить его некем, — переглянулись спасатели между собой.

— Хорошо, свободны. Ничего здесь не трогаем, — обратился я к спасателям. Судя по тому, как быстро кабинет покинул последний, они только и ждали этого приказа. — Я отдам распоряжение, чтобы тела погибших отдали родственникам без вскрытия. Нам хватит того, что получим по результатам аутопсии офицеров. Ждём, когда доктор вернётся в мир живых и вменяемых, ну или у второго проснётся совесть, и он вернётся на родину, когда она в нём так нуждается. Нужно описать место и открыть дело. Кто-нибудь из следователей остался в живых? — обратился я к задумавшемуся над чем-то Егору. Тот встрепенулся и тряхнул головой, приходя в себя.

— Два стажёра, — сверился он со списком. — Никто с нами из следственного больше не связался. Но там и работало всего восемь человек.

— Рыжов? — я посмотрел на список, где практически возле каждой фамилии сотрудников стояла красная точка.

— Числится погибшим, но опознания ещё не было, — Егор покачал головой. — Мы работаем над списком с Леонтьевой Тамарой. Она смогла достать из своего отдела бумажные копии списка всех сотрудников. Пока всё это не слишком радует.

— Значит, следователя у нас нет, — подытожил я, доставая телефон и набирая номер Вишневецкой.

— Дима? — раздался в трубке удивлённый голосок.

— Чем занимаешься? — спросил я, выходя из кабинета Громова вместе с Егором, накладывая на дверь запирающие чары. Никому не следует пока сюда входить.

— Я… собираю вещи, — замявшись, ответила Ванда. — Хочу уехать в Тверь к родителям. Насовсем. Там я не смогу причинить никому серьёзного вреда. У моих родных достаточно денег, чтобы заново отстроить магазинчик, если я его случайно взорву.

— Хватит маяться дурью! — рявкнул я так, что Ванда на том конце пискнула что-то неразборчивое. — Ты чувствуешь себя виноватой? Значит, соберись, выходи на работу и начинай всё исправлять! У меня нет ни одного толкового следователя. Считай, что я назначил тебя на новую должность.

— Но я…

— Ванда, ты всё ещё работаешь на СБ. И я, твой непосредственный начальник, отдал тебе приказ. У тебя тридцать минут, чтобы добраться до места своей работы и приступить к описанию места преступления.

Я положил трубку и устало прислонился к стене.

— Ты не слишком жёстко с ней? — спросил у меня Дубов, сбрасывая чей-то звонок.

— Нет, по-другому в этой ситуации нельзя. Тебе ли не знать? — я провёл рукой по лицу. — С кем ты так сильно не хочешь говорить? — я кивнул на вновь зазвонивший телефон.

— Из дома звонят. Я с ними вчера разговаривал, так что они знают, что со мной всё в порядке. Освобожусь, тогда перезвоню, — нахмурился Егор, пряча телефон в карман штанов. — Я пойду на второй этаж, узнаю, как дела.

— Хорошо. А мне нужно пока сделать несколько важных звонков.

Глава 6

— Набранный вами номер не обслуживается, — я с ненавистью посмотрел на трубку, из которой уже пятый раз звучала одна и та же фраза. Это был номер Залмана, последнего из «Волков», до которого я пытался дозвониться уже больше часа. И из раза в раз меня приветствовал этот начинавший меня раздражать женский мелодичный голос.

— Я не хочу даже думать, что с ними могло что-то случиться, — проговорил я вслух, сползая по стене, не заботясь о том, что станет с моей одеждой, которая уже была похожа на лохмотья.

Последний час я провёл за телефонными разговорами с нашим премьер-министром и самим президентом, бессовестно пользуясь тем, что я Наумов, а не случайно выживший офицер ненавистной ими организации. Нормальную помощь родственникам погибших, в том числе и финансовую, они отказались предоставить, сделав только заявление по центральному телевидению, что официальные власти скорбят вместе со всей страной. И это отразилось на моём личном рейтинге наших чиновников, и так пребывающем в удручающем состоянии, не самым лучшим образом. Что бы ни произошло дальше, но я завершу дело Громова, на которое он угрохал более пяти лет своей жизни. Только ради этого стоило возродить СБ и сделать её одной из самых могущественных организаций в республике, если не самой могущественной.