Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 61)
— Ничего не могут сделать без помощи, — вздохнул Эдуард и, обхватив балку, придавившую Клещёва, с трудом отбросил её в сторону. — А теперь можете поднимать.
— А ты не хочешь нам помочь? — процедил я, немного кренясь и медленно продвигаясь к выходу. Я не ожидал, что этот козёл окажется таким тяжёлым.
— Нет, ты что, не видишь, я голый? На мне только иллюзия одежды, как я могу тебе помочь? — усмехнулся Эд.
— А тебе будет что-то мешать? Можешь вон трусы с трупа снять, ему они уже вряд ли понадобятся, — пробубнил я.
— В твоём желании обнажить труп присутствуют зачатки некрофилии, ты знаешь об этом? — протянул Эдуард, шагая рядом со мной. Волнения у него не наблюдалось, и создавалось ощущение, что Эд сейчас просто развлекается.
— Может, мой дальний родственник заткнётся, если помогать не хочет? — неожиданно подал голос Лео и внезапно отпустил руки Клещёва. Труп с его стороны упал на пол, и я, под тяжестью тела, неожиданно лишившись поддержки, повалился назад.
— Что ты творишь? — с трудом восстановив равновесие, я набросился на Демидова.
— Меня кто-то укусил. Блоха какая-то. Наверное, она с твоего животного перепрыгнула. Кстати, а где твой волк? — посмотрел на меня Лео и вновь поднял Клещёва за руки.
— Я надеюсь, он сдох, — процедил я, чем заслужил многообещающий взгляд Эда.
До пирса мы дошли молча и с чувством выполненного долга сбросили труп в море, перевалив его через перила. Однако вместо ожидаемого всплеска мы услышали глухой звук удара чего-то не слишком твёрдого, предположительно тела, обо что-то металлическое, предположительно о ту штуковину, расположенную над сваями, я не разбираюсь в деталях пирса. Мы синхронно свесились вниз и увидели Клещёва, лежащего на этих самых железных приспособлениях.
— И что будем делать? — задумчиво произнёс Демидов. Какой актуальный для сегодняшней ночи вопрос.
— Держи меня за ноги, я попытаюсь его достать, — предложил я.
— Каким образом? — нахмурился Лео.
Я задумался. Моего роста не хватало, чтобы даже просто дотянуться до тела. Нужно было что-то придумать.
— Привет, народ. Что вы тут делаете? — поздоровался с нами какой-то молодой парень, прогуливающийся в этот момент по пирсу. Мы все втроём подскочили на месте и медленно обернулись. И как он нас раньше не увидел, например, когда мы с Лео труп тащили.
— Думаем, — невозмутимо ответил ему Эдуард.
— А…
— А ты чего хотел? — спросил я, делая шаг к нему.
— Да так, просто поздороваться.
— Ну, здравствуй, — я похлопал его по плечу, довольно демонстративно отбрасывая полу расстёгнутой куртки, демонстрируя кобуру с пистолетом, затем, отвернувшись, уставился на воду, стараясь не смотреть на тело.
Не найдя в нашей троице ничего интересного, парень медленно пошёл дальше. Как только перестал слышаться звук удаляющихся шагов, мы вновь вернулись к нашему незаконченному делу.
— У нас, кажется, проблемы, — прошептал Лео. — Давай уже что-то делать. А то совсем скоро здесь будет людно. Ладно, попытайся его скинуть. Я буду тебя держать.
— Угу.
Я вздохнул и, сев на перила, свесился вниз, удерживая себя ногами. Лео подошёл ближе и ухватил меня за ноги, затем начал медленно спускать вниз. Дотянуться до трупа никак не получалось. Разозлившись, я просто снёс его в море сгустком неоформленной силы. Упав в воду, Кэмел почему-то не начал тонуть, а поплыл по течению. Меня потихоньку начали вытаскивать, и когда мои ноги ощутили твёрдую поверхность, я вздохнул с облегчением.
— А вы камень-то какой-нибудь к нему привязали? А то он у вас долго вот так плавать будет, — спросил Эд, задумчиво потирая подбородок.
— Да как он меня уже достал! — вдруг закричал Лео и послал несколько разнонаправленных заклинаний в сторону Клещёва. Как ни странно, но Демидов попал. И теперь вместо еле видимого в темноте трупа прямо в море появился ярко пылающий и видимый всеми вокруг костёр.
Глядя на уплывающее куда-то в направлении Финской границы горящее тело, я вытащил телефон и набрал номер Егора.
— Да, Дима, что у тебя? — голос Дубова звучал немного напряжённо.
— Скажи мне, Егорушка, каков процент вероятности, что на встрече с нами с Клещёвым будет всё в порядке? — проворковал я в трубку, не отрывая взгляда от горящего трупа.
— Сейчас, — послышалась какая-то возня, а затем Егор выдохнул. — Девяносто процентов, ничего не изменилось.
— А-а-а, так вот, значит, как выглядят десять процентов лучшего эриля СБ, — протянул я и отключился. А затем снова набрал номер, на этот раз Громова.
В трубке раздались длинные гудки, но Андрей Николаевич не спешил брать трубку. Что за чёрт, он же сейчас должен был ждать моего звонка. Сбросив вызов, я набрал его рабочий номер. Ну, мало ли, может, он телефон где-то оставил. Трубку никто не брал. Я нахмурился. Со стороны складов снова раздался подозрительный шум, и я повернулся в ту сторону, убирая телефон. Ладно, чуть попозже позвоню.
— Что-то мне нехорошо, — простонал Лео и тут же перегнулся через заграждения, и его вырвало. Я посмотрел на его бледное лицо, покрытое холодным потом, и вытащил карандаш, быстро настраивая портал в наше поместье.
— Мне кажется, или Демидов умудрился чем-то заболеть? — спросил Эдуард, разглядывая Лео с задумчивым видом.
— Эдуард, вы какой-то сегодня удивительно проницательный, — ответил я ему, а Лео снова вырвало. — Уводи его отсюда, целителя вызови, если что. А я, пожалуй, здесь ещё осмотрюсь, а то не нравится мне этот шум.
— Да, Дима, если бы ты, наконец, преодолел свой странный блок на простейшую некромантию, то просто поднял бы этого неудачника и приказал ему привязать к ногам камень, нырнуть в море и после этого умереть окончательно, — язвительно сказал Эд, насмешливо глядя на меня, схватив Лео за руку, активировал портал.
Когда они исчезли, я долго вполголоса матерился, вспомнив самые заковыристые выражения бабок из Дубков. И наверняка продолжил бы это делать, но тут от складов снова раздался непонятный шум, и я, достав пистолет, двинулся в ту сторону, чтобы выяснить, что же здесь происходит.
Глава 16
Эдуард переместился с Лео в столовую родового поместья и тут же выпустил руку Демидова, когда тот упал на колени. Его дальнего родственника начало трясти и безостановочно рвать. Лицо Лео было почти такого же цвета, что и его волосы, к тому же покрыто холодным, липким потом.
— О, Эдуард Казимирович, вы вернулись, — в столовую с гордо поднятой головой и в неизменной сорочке и ночном колпаке на голове вошёл Николай, чтобы убедиться, что хозяину ничего не нужно. Он перевёл взгляд на Демидова и скорчил недовольную гримасу. — А, и этот с вами.
— Что с ним? — спросил больше у самого себя Великий Князь и подошёл к Лео, опускаясь перед ним на колени и прикладывая руку к мокрому от пота лбу.
— Я бы не стал к нему прикасаться, — с некоторой заминкой произнёс дворецкий, и тут же защитные чары, наложенные на поместье, среагировали, запирая плотным, непроницаемым куполом двери и окна, а в самом здании завыла сирена. Николай вздохнул и подошёл к одному из напольных шкафов в дальнем углу, вытащил оттуда тазик, поставил его перед Демидовым, и Лео сразу же вырвало в него. — А ведь это был новый ковёр. Я специально заказывал его из Ирана…
— Николай, что происходит с Леопольдом? — не выдержав, повысил голос Эдуард и взмахом руки выключил воющую сирену, начинающую его сильно нервировать.
— Подобные защитные чары были установлены двести шестьдесят три года назад. Они не вплетены в структуру общих чар, поэтому вы могли их не заметить, когда работали с охраной. Если, конечно, вы, Эдуард Казимирович, вообще работали с охраной, — чопорно произнёс дворецкий.
— Николай! — прорычал Эд, бросая на дворецкого злобный взгляд, и тот сразу же продолжил:
— Они срабатывают в случае обнаружения смертельно-опасной инфекции у человека, находящегося в этом доме. Таких инфекций всего три: сибирская язва, холера и чума. На сибирскую язву это не слишком похоже, — наклонив голову набок, произнёс Николай, пристально разглядывая Лео.
— Вашу мать! — процедил Великий Князь и, отстраняясь от находившегося, похоже, в полубессознательном состоянии Демидова, пробормотал: — Похоже, водичку из того кувшина действительно пить было не нужно. И что теперь делать? — Немного подумав, Эд посмотрел на дворецкого. — Николай, слуги и работники поместья могут заразиться и распространить болезнь?
— Нет, Эдуард Казимирович, все слуги привиты комплексными вакцинами, разработанными Лазаревыми специально на эти случаи. Кроме того, каждому служащему вводят специальный защитный реагент, позволяющий нам игнорировать инфекции, чтобы не отвлекаться на подобные мелочи и продолжать с честью выполнять свои непосредственные обязанности, — ответил Николай, а потом закатал рукав своей сорочки и продемонстрировал небольшое клеймо на предплечье: оскаленная морда волка, ну а что же ещё? — Чары были установлены для гостей поместья, чтобы они не смогли выйти и распространить болезнь за пределами дома.
Эд быстро провёл рукой над меткой, с удивлением отметив, что дворецкий защищён вообще почти от всего, включая самые отвратительные семейные проклятья Древних Родов. Ну, что уж тут говорить, о слугах Лазаревы всегда заботились, неудивительно, что их столько ушло вместе с остатками Семьи и их потомки до сих пор продолжают служить Лазаревым.
От созерцания метки Эдуарда отвлёк Лео, который перевёл на него затуманенный взгляд и снова склонился над тазиком, заполняющимся как-то подозрительно быстро. Покачав головой, Эд уложил Демидова на спину и начал раздевать, внимательно осматривая его, присоединив к обычному осмотру ещё и диагностическое заклинание, разработанное его отцом специально для него. Как он знал, в современном мире местные целители не владели подобными навыками.
Демидову же с каждой минутой становилось всё хуже и хуже. Его рвало уже практически одной водой, причём довольно обильно. Лихорадка усиливалась. На коже в области ног стали проявляться какие-то пузыри, заметно увеличиваясь в размере.
— Просто великолепно, и целителям не позвонишь, тогда нужно будет сообщать, где именно он находился, раз подхватил такую экзотику. А этого нам не нужно. Там Клещёв ещё до финской границы не доплыл, — процедил Эдуард и, вскочив на ноги, бросился к телефону, стоявшему на столике в дальнем углу.
Свой мобильный он оставил в Диминой комнате, когда снимал там с себя одежду. Сирена снова включилась, но коротко и в другой тональности, а когда она заглохла, прямо из потолка начал спускаться едкий туман, пахнущий хлоркой и ещё какой-то гадостью, быстро заполняя всё пространство столовой. Подобное должно было происходить и во всём доме, чтобы убить инфекцию, не дав той вырваться наружу. Похоже, эта разработка, которую начали создавать во времена его молодости, когда он таскал домой все известные и ранее не изученные болезни, была доработана до конца и прижилась у последующих поколений Лазаревых, раз дома оснащали подобными чарами.
Память у Великого Князя была хорошая, и он без заминки набрал номер единственного человека, способного помочь им без проблем и ущерба для репутации.
— Я слушаю, — в трубке послышался приятный женский голос.
— Лена, добрый вечер, тебя беспокоит Эдуард, — поглядывая в сторону мечущегося в бреду Демидова, произнёс Великий Князь. — Ты сейчас занята?
— Готовлюсь к экзамену, — недоумённо ответила она. С братом Дмитрия Лена общалась крайне редко и совершенно не ожидала, что он вообще когда-нибудь ей позвонит. — Эдуард Казимирович, что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.
— Да, Лена, случилось. Ты умеешь лечить холеру? — от подобного вопроса девушка закашлялась.
— Что? — решила уточнить она, боясь, что могла ослышаться или как-то неправильно понять Эда.
— Холеру, и, вероятно, чуму. Но в последнем я не уверен, может, с чумой его организм и сам справится, — с сомнением произнёс Эдуард, повернувшись в сторону застонавшего Демидова. Николай, к его удивлению, уже полностью переоделся и теперь с чопорной невозмутимостью протирал влажной тряпочкой лоб и кожу болезного. Интересно, где он взял в столовой одежду.
— Я не понимаю…
— Да или нет? — прямо спросил Эд, прокручивая в голове варианты.
— Ну, чисто теоретически… — неуверенно ответила Лена.
— Отлично. Тогда, ради Прекраснейшей, собирайся и перемещайся при помощи портала в поместье в Твери, я знаю, что Дима их оставил на крайний случай. Считай, что он наступил, — ровно и как можно убедительнее произнёс Эдуард, попутно снимая наложенные на столовую защитные чары, когда туман осел по всем поверхностям толстым белесоватым слоем.
— А кто болен? — судя по шороху и сбившемуся дыханию, девушка начала метаться по квартире, быстро собираясь.
— Демидов, — коротко ответил Эдуард. — Лена, не сообщай никому о моём звонке и просьбе, последствия могут быть очень серьёзными.
— Да, пережить холеру и чуму не каждому под силу, — нервно хихикнула она и отключилась, забыв сказать стандартную фразу про то, что она обычный ветеринар первого года обучения.
Эдуард тем временем быстро поднялся к себе и оделся. За тёмной вуалью, конечно, не было видно его наготы, но всё равно было неприлично встретить невесту главы его Рода в подобном виде. Зайдя в комнату Димы, он забрал свой телефон, в который раз покачав головой. Да, горничным придётся очень сильно постараться, чтобы очистить здесь всё, после того как они Демидова в норму приведут.
Когда он спустился, Лена уже ползала по полу вокруг находившегося в бреду Демидова, осматривая того. К одной из его рук была подключена капельница с каким-то раствором. На полу недалеко от них стояли флаконы с укрепляющим и восстанавливающим зельями. Ещё парочка стояла на столе.
— Эдуард Казимирович, — Лена напряглась под направленным на неё взглядом и резко обернулась. — Рассказывайте всё как есть! Ни за что не поверю, что Леопольд Данилович был болен уже несколько дней, как это и должно было быть, а выраженные симптомы начались именно сегодня. И за всё это время он не додумался обратиться к врачу. С кем он контактировал, откуда вернулся? Это же самое настоящее ЧП, вы же должны это понимать. И почему вы именно сейчас отказываетесь от помощи квалифицированных целителей?
— Лена, остановись, пожалуйста, — поднял руку Эдуард, глядя на то, как попутно Долгова пишет что-то на клочке бумажке. — Ты почему не в костюме?
— В каком? — она перевела на него слегка расфокусированный взгляд, отвлекаясь от своего занятия.
— В противочумном. Я же объяснил тебе по телефону, с чем предстоит столкнуться…
— А кто бы мне его дал, — пробормотала Лена, пожав плечами. — Не переживайте, от холеры и чумы я привита. После экзаменов у нас будет стандартное распределение на практику, и мою группу, скорее всего, отправят на месяц в Индию…
— Дима знает? — перебил её Эдуард.
— Нет пока. Мы же и сами ничего про практику не знаем. Николай объяснил мне, что слуги не могут заразиться, и что здесь всё дезинфицировано, включая одежду, поэтому они спокойно могут выходить из поместья, — немного торжественно произнесла Лена и протянула довольно внушительный список дворецкому. — Вот, съездите, пожалуйста, в ближайшую аптеку, там всё это должно быть в наличии. Если растворов не хватит, то скупите все, которые есть, я на месте разберусь.
Николай кивнул и положил список в карман, даже не читая, что там было написано. Он скептически посмотрел на вроде бы успокоившегося Демидова и, покачав головой, вышел из столовой, направляясь к выходу из поместья. А Лена повернулась и ткнула в сторону опешившего Эдуарда пальчиком.
— Рассказывай! — твёрдо произнесла девушка, глядя на Великого Князя с лёгким вызовом.
— Заболел остро, не больше часа назад, после того как выпил в порту воду сомнительного происхождения. Его там вроде кто-то ещё укусил, возможно, блоха, — протянул Эд, внимательно рассматривая взъерошенную девчонку. — Диагностические чары помогли определиться, что с ним, — пояснил он.
— Так быстро холера проявиться не должна была, потому что начальные проявления вроде бы возникают только на третьи сутки, — деловито уточнила Лена, доставая из своей сумки очередной флакон и меняя пустую бутылку на новую. Зелья не капались, они лились в Лео через систему сплошным непрерывным потоком, поэтому заканчивались во флаконах очень быстро. — Первичный очаг при чуме я еле нашла, — она указала рукой на едва заметные увеличивающиеся узелки в паховой области. — А холера не даёт жара.
— Видимо, использование портала каким-то образом усилило заболевание, — Эд нахмурился.
— Одновременно чума и холера? Вы на нём биологическое оружие, что ли, испытывали? — Лена перевела взгляд на Лео, который уже просто лежал на ковре и практически не шевелился. Под глазами у него залегли синие тени.
— Да, получается, что так, он умудрился подхватить два несочетающихся между собой заболевания, и это чистая случайность. Но, как ни странно, именно сочетание этих заболеваний даёт ему шанс выжить, во всяком случае, поднявшийся из-за чумы жар убивает холеру, которая жара не вызывает. Это странно на самом деле, — задумчиво произнёс Эдуард. — Но если бы мы хотели его убить, то я вряд ли просил бы тебя о помощи.
— Ему до комплекта только гонореи и сифилиса не хватило. Тогда бы хоть логичнее было, — нервно хихикнула Лена, садясь на пол рядом со своим неожиданным пациентом.
— Какого комплекта? — нахмурился Эд, обводя взглядом столовую, не зная, что ему сделать, чтобы хоть немного помочь.
— Для трисичухи. Трипер-сифилис-чума-холера. Не слышал, что ли, о таком? — фыркнула Лена.
— Нет, — он отрицательно покачал головой. — А, специфический целительский юмор.
— Да, точно. Кстати, убойная вещь бы получилась, в самом прямом смысле этого слова.
— Не сомневаюсь. Одна гонорея чего стоит, — он передёрнулся, поморщился, прикрыв на секунду глаза, и заложил руки за спину. — И вообще, тебе не кажется, что сейчас не слишком подходящее время для шуток?
— Нет, надо же хоть немного разрядить обстановку, — пожала плечами Долгова и достала из сумки очередной флакон. — Последний, — пояснила она. — Если Николай не поторопится, мы можем его потерять. Как я поняла, обращаться к целителям по какой-то причине нельзя?
— По крайней мере, до тех пор, пока Дима не вернётся с задания, — ответил Эдуард, выходя из столовой в коридор, а потом на крыльцо. Хлорный запах, похоже, навсегда остался в носу, а белый порошок плотно приклеился к волосам.
Он не знал, сколько простоял на крыльце, думая над тем, что произошло. Похоже, его невезение проявлялось сейчас, только когда он находился в ипостаси волка, а в своём человеческом обличье он стал абсолютно безвреден для себя и окружающих. И именно сейчас Великий Князь понял, когда вектор этого невезения сместился на его волчью сущность: когда он был вместе с Димой в Двух Дубках на летней практике. И Эдуард знал, кто именно из жителей мог так над ним пошутить. Божественную сущность он почувствовал буквально сразу же, как только переступил порог той таверны. И доступно подобное было только в облике волка. Человеком он вряд ли бы смог всё быстро понять. В какой-то мере Эд был ему благодарен, поэтому не стремился бежать в Дубки, чтобы выяснить отношения.
Он вздрогнул, когда его ослепил свет фар подъехавшего автомобиля, из которого выпрыгнул Николай. Вокруг было пусто. Наверняка остальные слуги сейчас отдраивали собственные комнаты, злобно матеря и Демидова, и самого Эдуарда, притащившего к ним эту мину замедленного действия. Охранники же, не относящиеся к когорте преданных слуг, не могли сейчас войти в дом, на них вряд ли была наложена такая сложная и высокоуровневая защита, и Эдуард не стал снимать изоляционный контур, чтобы не рисковать людьми понапрасну.
Подождав, пока дворецкий поднимется на крыльцо, Эдуард зашёл в дом первым и направился в столовую. Он сразу же посмотрел на Лео. Тот, похоже, задремал, но его внешний вид оставлял желать лучшего: заострённые черты лица, тени под глазами, страдальческое выражение, испарина, покрывающая всё тело.
— Вот, я приобрёл всё, что нужно по этому списку, — Николай поставил на пол два огромных пакета, к которым тут же бросилась Лена, вытаскивая системы, шприцы, какие-то флаконы и бутылки.
Ловко зарядив несколько капельниц одновременно, она без проблем воткнулась в вены на обеих руках Демидова и начала набирать какое-то лекарство в обычный шприц.
— Антибиотики, — проговорила она, ловя на себе изучающий взгляд стоявших недалеко мужчин.
— На меня в аптеке так странно смотрели. Не буду удивлён, если к нам заявится какая-нибудь проверка, решив, что мы здесь экспериментируем с чем-то незаконным, — нарушил тишину Николай.
— Не заявится, — покачал головой Эдуард. — Пастели — Древний Род, а всем давно известно, что представители Древних Родов с прибабахом и да, с чем-то постоянно экспериментируют, даже с не вполне законным. Но для них в Уголовном кодексе сделано исключение с пометкой «Не для распространения».
— А зачем я вообще всё это покупал, у нас же многое из этого списка есть? — внезапно спросил дворецкий у Эдуарда и, подойдя к противоположной от входа стене, нажал на рычаг. Часть стены отъехала в сторону, и свет в образовавшейся скрытой нише зажёгся автоматически, показывая всем желающим полки, полностью заполненные различными лекарствами, растворами и ящиками со шприцами. Там был даже малый хирургический набор и упомянутый противочумный костюм. — Озаботился после того случая с Романом Георгиевичем, учитывая вашу общую травматичность. Я так и знал, что что-то из этого может пригодиться.
— Николай! — у Эда дёрнулась щека, но он пока ещё держал себя в руках, прикладывая все силы, чтобы не придушить дворецкого. Это мог сделать только глава Рода, остальным приходилось терпеть выкрутасы прислуги. — Почему ты ничего об этом не сказал?
— Так вы не говорили, что нам нужно, а я не целитель и не знаю, чем лечить холеру. По поручению Елены Павловны я сразу же помчался в аптеку, — невозмутимо ответил дворецкий, закрывая скрытую нишу. От сиюминутной расправы над дворецким Эдуарда отвлёк звонкий смех осевшей на пол девушки и резкий противный звук звонящего телефона.
Эд, стоявший ближе всех к телефону, поднял трубку, не дожидаясь, пока Николай сделает это первым.
— Слушаю, — резко ответил он на вызов.
— Эд, это я, — в трубке раздался взволнованный голос Ванды. — Ты можешь говорить?
— Да, что случилось? — спросил он у своей подопечной, немного смягчив голос. Он за всех своих бывших воспитанников переживал в последнее время, хотя и не подавал вида.
— Ничего, наверное. Я… — она запнулась и замолчала, а потом начала быстро говорить, словно собралась с мыслями: — Я себя очень неуверенно чувствую. Мне страшно. Рома с Егором сейчас уйдут, и дома станет так пусто. Здесь и так непривычно тихо, у меня нет оружия, и я останусь совсем одна. Рома пойдёт к Оракулу, Дима непонятно где на задании, я чувствую, что скоро с ума сойду.
— Ванда, особняк Романа хорошо защищён, — стараясь успокоить нервничавшую девушку, спокойно произнёс Эдуард.
— Я знаю. Но здесь ремонт, и внизу каждое утро допуск открывается для прорвы народа. А вдруг Рома что-то забыл или перепутал, он же тоже нервничал весь день. А сейчас я не хочу его тревожить такой ерундой.
— И что ты от меня хочешь? — он потёр глаза, думая над тем, как решить эту небольшую проблему с приступами паники у Ванды.
— Я не знаю, — выдохнула девушка.
— Вот что. В поместье тебе сейчас перемещаться нельзя, у нас тут небольшое происшествие с Демидовым… — он замолчал, а затем быстро добавил, чтобы не передумать: — Иди ко мне, в московскую квартиру. Туда никто, кроме пяти человек, не может зайти. Ты же не можешь сказать, что я защиту как-то неправильно установил на своё жилище? А я, как освобожусь, приду к тебе и подумаем, что с тобой делать, — вздохнул он, глядя на Лео, который, похоже, смог уснуть спокойным сном.
— Нет, конечно, нет, — пробормотала Ванда. — Спасибо.
— Пока не за что, — покачал Великий Князь головой и положил трубку, чтобы сразу же её схватить, отвечая на очередной вызов. — Что ещё?
— Простите, я могу поговорить с Дмитрием Александровичем? — он услышал спокойный, незнакомый ему женский голос.
— Его нет, он сейчас недоступен. Кто его спрашивает? — довольно резко спросил он. На стационарный телефон поместья по делам Диме никогда не звонили. Для этого у него был мобильный телефон, а для тех, кто не знал его номер (таких было большинство), существовал Гомельский. Эд был в курсе истории с Зоей и не мог исключить, что это могла быть очередная сестра той девицы, Марины.
— Секретарь Романа Георгиевича, — ответила женщина. — У меня есть важная информация. Я не могу связаться с Романом Георгиевичем. У него на девять запланирована какая-то важная встреча, и его нельзя сейчас беспокоить. Поэтому решила позвонить сюда по тем контактным номерам, которые оставлены для экстренного случая. А с кем я говорю? — внезапно, словно опомнившись, поинтересовалась она.
— С братом Дмитрия Наумова. Что у вас за информация? Как только Дмитрий Александрович освободится, я ему передам, — скривился Эд. Он терпеть не мог Гильдии и всё, что было с ними связано, поэтому не считал этот разговор в принципе полезным.
— Я должна передать её непосредственно Дмитрию Александровичу. Это касается особо опасного разыскиваемого преступника, — тихо, но твёрдо ответила женщина.
— Что, порылись в своих архивных записях? — вкрадчиво уточнил Эдуард.
— Почему вы вообще со мной так разговариваете? — она внезапно возмутилась. — Это только потому, что я обычный секретарь?
— Нет, потому что вы всего лишь женщина, — выдохнул он.
— Слушай сюда, козлина, — прошипела она в трубку. — Мне плевать, кем ты приходишься Дмитрию Наумову. Я не позволю так с собой обращаться.
— А теперь закрыла рот и запомнила: никто и никогда не смеет повышать на меня голос и перебивать, кроме главы моей Семьи! — рявкнул Эдуард, но через пару секунд неохотно добавил, морщась от осознания того, что какая-то девица смогла вывести его из равновесия. К тому же он пытался ухватиться за что угодно, чтобы покинуть дом. И если паника Ванды не была достаточной причиной, то информация, ради которой обычная гильдейская секретарша не побоялась позвонить Наумову, действительно могла оказаться важной. — Ты где находишься?
— В Гильдии. А тебе зачем…
— Сейчас буду, — он не стал слушать возмущённый вопль и, повернувшись к внимательно слушавшей его Лене, спросил: — Я тебе нужен?
— Нет, иди. Мы с Николаем как-нибудь справимся, — улыбнулась она. — Тем более что, похоже, эти две болезни действительно не слишком дружат и мешают друг другу, и Леопольда скоро можно будет перенести в его комнату.
— Вот и отлично, — Эдуард вышел из столовой и, соорудив портал, из первой попавшейся безделушки переместился к входу в ненавистную ему Гильдию, чтобы хоть немного отвлечься и не думать о том, чем сейчас занят глава его Семьи. Чувство неясного беспокойства не отпускало его вот уже несколько дней, и он знал, что к подобным ощущениям следует прислушиваться.
— Медленно повернитесь и предъявите ваши документы, — раздался голос позади меня, когда я осторожно вошёл в убийственный в прямом смысле этого слова склад. Что-то здесь было не так. Слишком шумно, что ли. Звуки шагов я услышал ещё раньше, но делал вид, что этого совершенно не замечаю. Зачем привлекать к себе внимание, если это вдруг оказались бы обычные рабочие, внезапно появившиеся поздно вечером на своём рабочем месте, невзирая на вечную забастовку. — Я повторяю, повернитесь без резких движений и предъявите документы.
Я медленно развернулся и увидел человека в чёрной маске и в чёрной форме, похожей на полицейскую форму, но ею не являющуюся. Более детально рассмотреть форму и говорившего не представлялось возможным: моё внимание привлекало дуло автомата, направленного в мою сторону. Однако беглого взгляда хватило, чтобы опознать, где именно служит этот человек: специальное подразделение полиции собственной персоной, мать их.
После случившегося в детском доме между ними и СБ сложились, мягко говоря, не слишком тёплые отношения. К говорившему человеку присоединились ещё двое, наставляя на меня оружие.
— Без резких движений предъявите ваши документы, — повторил первый уже в третий раз, весьма демонстративно поднимая автомат.
Нити силы рвались из переполненного источника, и я упорно пытался их запихнуть на место, игнорируя направленное на меня оружие. Слишком много смертей на небольшое складское помещение ничего хорошего для меня не сулит, — говорил мне здравый смысл, и я полностью был с ним согласен. Разожжённого из останков Клещёва костра уже не было видно на горизонте, поэтому я позволил себе немного расслабиться. Нужно было выяснить, какая нелёгкая занесла полицию в это безлюдное до сегодняшнего вечера место.
— Трое на одного? Не слишком приветливо, — я широко улыбнулся, даже не пошевелившись. — Вы вообще кто такие? Может, сами для начала документы предъявите, подтверждающие ваши полномочия?
Полицейские переглянулись, но не сделали ни единого движения, чтобы выполнить мою в принципе вполне уместную просьбу.
— Аккуратно положите пистолет на землю и поднимите руки, — вновь подал голос первый заметивший меня человек в чёрном, увидев пистолет в моей руке.
— Конечно-конечно, не надо нервничать, — я медленно присел на одно колено и положил пистолет на пол, а затем резко щёлкнул пальцами.
Неожиданно для полицейских подствольные фонарики, направленные в мою сторону, как и фонарь у ворот склада, ярко вспыхнув, погасли. Темнота, наступившая после щелчка, была густой и вязкой. Я применил теневую иллюзию, в которой мог ориентироваться только Тёмный, наложивший это заклинание. Остальным должно было казаться, что они находятся вне времени и пространства, окружённые только этой, практически живой тьмой. Я полностью превратился в слух, улавливая любой шорох и мельчайшее шевеление.
Говоривший со мной полицейский находился ближе всех ко мне. Он вздрогнул, выдавая своё местоположение, и я незамедлительно рванул на этот звук. Я двинулся вперёд и вниз, под линию возможного выстрела, если нервы у него сдадут, и он нажмёт на спусковой крючок. Моя ладонь нащупала ствол, резко дёрнула его на себя и вбок, вырывая из рук. Одновременно с этим я ударил его в грудь, заставляя тяжело выдохнуть и согнуться пополам. Послышался глухой стон. Не давая ему опомниться, я нанёс короткий, аккуратный удар ребром ладони в основание шеи. Его тело обмякло и рухнуло на бетон с мягким стуком.
— Что происходит? — прошипел второй голос справа, выдавая местоположение его обладателя.
Я бросил отобранный автомат в сторону и рванулся на звук. Они были дезориентированы и ослеплены, и как бы не были хорошо подготовлены, хоть что-то противопоставить мне в этих условиях вряд ли смогли бы. Меня очень хорошо учили.
Второй полицейский услышал меня, что неудивительно, в темноте слух обостряется до невероятных величин, и инстинктивно развернулся, пытаясь прицелиться. Я перехватил его руку с оружием, прижал к себе, резко повернул вокруг своей оси, слыша хруст вывихнутого сустава. Он вскрикнул от боли, но я уже кулаком врезал ему в висок, прерывая болезненный стон. Полицейский замер на мгновение и безвольно сполз на землю.
Третий явно был умнее. Он затаился, замер и даже перестал дышать. Но его сердце так громко стучало, что в густой тьме этого было достаточно, чтобы быстро определить его местоположение в пространстве. Полицейский стоял позади меня, метра за полтора. Видимо, он ждал, когда я себя выдам, чтобы попытаться контратаковать. Но это была моя стихия.
Я сделал тихий, почти неслышный шаг в сторону, имитируя шорох. И он купился. Раздался короткий, глухой выстрел, но меня уже в том месте не было. Я ногой выбил у него из рук оружие, после чего нанёс два стремительных удара в корпус. Захват головы, резкий рывок на себя, и его голова встретилась с моим коленом.
И вновь наступила звенящая тишина, прерываемая только прерывистым дыханием противника.
Резко зажёгшийся свет фонаря тускло осветил место неравной схватки. Я выдохнул и перетащил всех трёх представителей спецподразделения полиции поближе друг к другу, заученными движениями начиная обыскивать их, доставая из карманов оружие и документы.
Собрав всё оружие, я свалил его в одну небольшую кучку на столе с сомнительным графином, чтобы никого не вводить в искушение им воспользоваться, вообразив себя героями.
Открыл сначала одно удостоверение, потом второе. А вот что было написано в третьем, стало для меня неожиданным сюрпризом. Приятным или нет, я даже не мог предположить. Чтобы убедиться, я подошёл к заворочавшемуся полицейскому, которого вырубил последним, и сорвал с его лица маску.
— Ба, да это же Денис Полянский, собственной персоной, — наклонившись к нему, радостно проговорил я. Полянский неохотно открыл глаза и внимательно на меня посмотрел, после чего сел на пол, аккуратно ощупав голову рукой.
— Да ты не переживай, голова на месте, — прокомментировал я его действия и встал напротив него, скрестив руки на груди.
— Наумов, не думал, что ты сможешь что-то сделать нам троим, — процедил мой бывший сокурсник и бросил быстрый взгляд на склад оружия, который я устроил на столе. Сказать ему или нет, что самым убойным там, похоже, является графин с чудо-водичкой?
— Я так понимаю, тебя не уволили, — скривился я. — Да, ничего нельзя доверить посторонним. За всем нужно следить самостоятельно, даже за такой мелочью, как ты.
— Ты не понимаешь…
— Да всё я понимаю, — прервал я его. — И не только понимаю, но ещё и знаю. О том, перед кем ты выслуживался, отправив на убой своих коллег, от кого получал приказы. Оно того стоило? Я смотрю, ты ни на ступень не поднялся по карьерной лестнице за эти полгода.
— Тебе не понять, — процедил Полянский.
— Разумеется, — я пожал плечами. — Я же всегда был таким непонятливым.
— Так что ты тут забыл? Я не буду спрашивать, почему ты набросился без предупреждения на сотрудников правопорядка…
— Я сам здесь правопорядок, — холодно напомнил я ему, где работаю и кем.
— Так что сотрудник Службы Безопасности забыл здесь? — Полянский тряхнул головой и попытался встать, но я покачал головой, намекая ему, чтобы он этого не делал.
— Задам встречный вопрос: что забыли в порту представители спец подразделения нашей доблестной и совершенно не продажной полиции в то время, когда здесь проводится операция СБ?
Денис не ответил. Нужно было просто влезть ему в голову и перетрясти её как следует. Но я боялся сорваться и причинить вред. Особенно если узнаю, что у него на разуме стоит какой-нибудь очередной сюрприз от покойного Клещёва. Потому что миндальничать в этом случае с Полянским я не буду и просто вскрою его как консерву, а это может быть плохо совместимо с жизнью. Мне на сегодня хватит смертей.
Молчали мы, сверля друг друга взглядами недолго. Наше молчаливое противостояние прервали сослуживцы Полянского, начавшие постепенно приходить в себя. Но делали они это не слишком активно, чтобы не привлечь моего внимания.
Наступившую тишину прервали голоса и топот армейских ботинок, раздавшиеся с улицы, совсем близко к складу.
— Коллеги? — я кивнул на дверь.
— Наёмники, — усмехнулся Полянский.
Сейчас я был бы рад встрече только с одним подразделением наёмников, но сомневаюсь, что за дверью столпились «Волки», слишком уж непрофессионально работали. Встречаться с кем-то ещё я совершенно точно не хотел, поэтому, быстро схватив со стола графин, чтобы узнать, что же в него налил Клещёв, я прямо из него сотворил портал. Схватив руку Полянского, я заставил его прикоснуться к холодному стеклу, и мы переместились как раз в тот момент, когда в дверях показался первый человек в военной форме.