Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 51)

Вертумн смотрел на меня со снисходительной издёвкой, но мне было на это плевать. Именно сейчас меня волновали совершенно другие вещи.

— Это можно как-то прекратить? — задал я первый вопрос, не вдаваясь в подробности. Он и так прекрасно понял, что именно я имел в виду.

— А почему ты не интересуешься подробностями моего пребывания здесь? — немного удивился он, беря из корзины яблоко и надкусывая его с громким хрустом.

— Да я и так почти всё знаю, — я махнул рукой. — Тебя кто-то вызвал, уж не знаю зачем, меня такие подробности мало волнуют. Ты или прикинулся лесорубом, или таким образом какой-то несчастный лесоруб пытался отомстить казначею, непонятна только сумма…

— Та гнида меня обсчитала на семь золотых! Меня! — Вертумн вскочил с алтаря, но тут же сконфуженно сел на место.

— Да ладно, — я поморщился. — Ты бог, каким бы слабым ты ни был. Ты старый и древний бог, и опыта ведения переговоров, как и развешивания лапши на доверчивые уши, у тебя так много, что никому из нас и не снилось. И ты реально думаешь, что я поверю в то, что ты так сильно обиделся? Настолько, что больше сотни лет убиваешь местных казначеев? Кто тебе поклоняется, ясно и так — вся деревня. А что касается казначеев и числа семь, то я больше поверю, что это ритуальное жертвоприношение во благо местных лесов, хорошего урожая, бойких старушек и резвых бычков, — я прямо посмотрел на прищурившегося Вертумна.

— Мне не нужны человеческие жертвы. Я бог плодородия, и смерть живых существ противоречит моему естеству, — немного подумав, ответил он, проведя рукой по подбородку.

— То есть правды нам ты не скажешь, — бросив взгляд на Ромку, стоявшего совершенно неподвижно, я снова перевёл глаза на бога плодородия.

— Я её тебе сказал. Верить мне или нет — твоё право, — он пожал плечами, глядя куда-то перед собой.

— Понятно, — протянул я, прекрасно понимая, что больше, чем он хочет сказать, Вертумн мне не скажет. Он Тёмных недолюбливает, конечно, как и многие другие, но он не так слаб, как хочет казаться, поэтому сомневаюсь, что смогу с ним легко справиться, даже невзирая на то, что я глава Семьи. И божок это тоже прекрасно понимает. — Из-за своей способности принимать разные обличия, ты менял хозяев дома, прикидываясь то наследником, то покупателем… Таверна? Почему в итоге таверна?

— Скучно, — признался Вертинский. Мне было проще звать его именно так, и я не стал противиться этому порыву. — В таверне жизнь бьёт ключом. В таких маленьких селениях — это то место, где происходят все важные события, где ты можешь быть в курсе вообще всего, что творится в мире, не только в посёлке. Ну, и я люблю готовить, — под конец признался Алексей, заставив меня хмыкнуть.

— Почему ты всё ещё сидишь в этой деревне? Мир большой, можно даже начать путешествовать. Тебя ведь ничего здесь не держит?

— Это как сказать, — пробормотал он. — Это место уникально, Дмитрий. Здесь настолько тонка грань между реальностями, что при небольшом усилии, даже если усилие будет прикладывать не маг, можно пробить брешь и призвать в наш мир кого угодно и откуда угодно. А мне на кой-хрен плодить конкурентов? И держится эта деревенька только благодаря мне. Не существует бесконечных лесов, тебе ли не знать. Правда, ты неплохо подсуетился, и благодаря тебе в округе так или иначе будут появляться новые люди и заводить семьи.

— И их со временем переманят местные в свою веру, и ты станешь сильнее, — не удержавшись, добавил я.

— Это уже происходит, — усмехнулся он, разламывая яблоко на две половины. — Смотри на это с другой стороны: если я оставлю это место, то скоро здесь не останется никого, кто мог бы следить за гранью. И тогда могут начать происходить нехорошие вещи и не только с этой стороны. С демонами и тварями люди научатся справляться. Да и вас, Тёмных, осталось не так уж и мало, как все думают, — он почему-то так выразительно покосился на Ромку, что тот нахмурился и посмотрел на меня, не понимая, с чего у этого божка к нему такой интерес взялся. — Людей по большему счёту жалко, пропадать ведь начнут. Пойдёт какой бедолага за грибами, а выйдет из леса уже в соседней реальности. А оно нам надо?

— И под «нам» ты подразумеваешь…

— Сущностей вроде меня, — махнул рукой хозяин таверны. — Да и совсем неплохо здесь на самом деле, а близость границ делает жизнь совершенно нескучной.

— Да уж, веселье прямо через край бьёт, — пробормотал я, вспомнив Гаврюшу с горевшими запредельным светом глазами и суккуб.

— И что теперь? Будем отношения выяснять или ты пафосно потребуешь не трогать больше местных казначеев, если я не хочу неприятностей? — Вертумн повернулся в мою сторону. В этот момент он не походил на бога. Просто усталый мужик, который уже очень давно живёт на этом свете.

— А это большая проблема?

— Понимаешь, я обещал уничтожать всех казначеев, застрявших в посёлке на постоянной основе. И если я не сдержу своё слово, меня перестанут уважать в определённых кругах, а это не очень хорошо скажется на моей репутации этакого стража границ. Дима, да начинай мне уже верить. Я не самая мощная сущность, и я не преувеличивал твои достоинства, говоря, что даже ты — всего лишь смертный, хоть и Тёмный, отмеченный самой Тьмой, можешь меня уничтожить. Я и раньше-то популярностью особой не пользовался, что уж говорить о нынешнем времени, в котором даже не знают, кто такие Ромул и Рем, и при чём тут римский пантеон, и Капитолийский Холм. Мне тяжело было добиться уважения, и я не собираюсь его терять, — серьёзно проговорил он.

— И что же делать? — я задумчиво потёр подбородок, поморщившись, наткнувшись на щетину.

— Тебе решать. Свою позицию я тебе сообщил. Не устраивает, значит, будем дело решать силой, — и он снова захрустел яблоком.

Воцарилось молчание. Я сидел бок о бок с древним божеством на его же алтаре, сдвинув в сторону жертвенные фрукты, и тупо смотрел на Ромку, пожавшего в ответ плечами. И как меня угораздило оказаться в подобной ситуации?

— Я решу эту проблему рано или поздно, — наконец я принял решение. Сражаться с ним, подвергая опасности жителей деревни, я точно не собираюсь. А любые проблемы можно решить и не прибегая к силе.

— Добро. Ты знаешь, где меня искать, если передумаешь. Можно сказать, мы пришли к определённому консенсусу, — Вертумн хихикнул и беззвучно исчез. Он ещё и в пространстве может без каких-либо проблем перемещаться. Отличная была бы схватка.

Я соскочил с алтаря и направился первым в сторону тропинки, по которой мы пришли в лес.

— И к какому выводу ты пришёл? — напряжённо спросил меня Роман.

— Нам придётся либо разбираться непосредственно с Вертумном, либо просто закончить дело, ради которого мы тут оказались, и убраться подобру-поздорову, оставив эту проклятую деревеньку такой, какой она была до нашего появления здесь, — ответил я, обернувшись и посмотрев на него.

— И оставить людей просто так умирать? — Гаранин только головой покачал.

— Нет, будем отбирать на место очередных казначеев людей более ответственно. Или ещё лучше, назначать временных финансовых аналитиков в это место, определить порядок очерёдности и вперёд. Им даже жить здесь не нужно будет, краткосрочными визитами управятся. Я поговорю с Гомельским. Как ни крути, а это мои земли. Почему бы ко всему прочему не заняться этими проклятыми лесорубами, выкупив у правительства твой бывший надел. Тогда проблема решится сама собой. Ну а если начнут внезапно умирать водители, грузчики или сами лесорубы под сакральной цифрой семь, то тогда другого варианта не останется, как решить вопрос с Вертумном силовым методом. Проблема в том, что грань между мирами здесь слишком тонка, — я устало прикрыл глаза и снова начал движение, выходя из леса, оторопело уставившись на темнеющее вечернее небо. — Вот же скотина римская, — нервно рассмеявшись, я оценивал это показательное применение силы. Он вертит пространством и даже временем как может, и что я один могу ему противопоставить, совершенно не подготовившись?

— Ты как-то слишком спокоен, — серьёзно проговорил Ромка, когда мы наконец вошли в деревню.

— Просто я стараюсь решать вопросы по мере их поступления. Сейчас нам абсолютно не выгодно оставлять границу миров без стража и распределять свои ресурсы ещё и на Два Дубка. Ни я, ни Эд здесь жить не собираемся, чтобы загонять обратно за грань всю ту шоблу, которая вырвется, как только Вертумн покинет это место, как бы мерзко это ни звучало.

— Я не могу с тобой не согласиться, — после нескольких минут молчания тихо произнёс Ромка, останавливаясь возле входа в таверну. — Ты Ванде расскажешь?

— Придётся. Это вопрос доверия. Но это дело пойдёт под грифом «совершенно секретно», и тебе нужно будет завтра явиться в СБ, чтобы подписать тонну бумаг о неразглашении, — я похлопал его по плечу и открыл входную дверь, заходя внутрь.

Хозяин таверны был на месте и с усмешкой встретил нас, протирая чистым полотенцем высокие стаканы. Ванда сидела возле стены за облюбованным столиком с настолько несчастным выражением лица, что стало предельно ясно: что-то случилось.

— Вэн, — Ромка подошёл к столику и сел рядом, беря её за руку и глядя в глаза. — Всё в порядке?

— Не совсем. Я совершенно не подхожу для этой работы, — выдохнула она и уронила кудрявую голову ему на грудь. — Наверное, я уволюсь. После всего, что случилось, во мне что-то сломалось. И я не могу ничего выяснить даже по самому простому делу.