Алекс Ключевской – Извилистый путь (страница 4)

— Да, никаких эманаций смерти я не чувствую, — ответил я так тихо, что, кроме наклонившегося ко мне Егора, меня никто не расслышал.

— Я могу всё-таки поинтересоваться, что здесь делает глава второй Гильдии? — резко спросил вновь появившийся в комнате главный следователь. — Он как-то причастен к случившемуся?

— Я здесь по личным причинам, а не как представитель Гильдии, — процедил Роман, доставая из куртки телефон. — Кажется, я догадываюсь, кто мог это сделать, — он набрал номер и отошёл к окну, разглядывая что-то на улице с высоты второго этажа. Мы с Егором переглянулись, и я, пожав плечами, подошёл к Гаранину. Сейчас он был напряжён, на взводе и мог сорваться в любой момент.

— Рома…

— Тихо, — он отмахнулся от меня.

— Ты так быстро обдумал моё предложение? — до меня донёсся из трубки голос его папаши, и я невольно нахмурился, вспоминая угрозы, которыми сыпал Гоша во время недавнего разговора с сыном.

— Где она? — Рома говорил с ледяным спокойствием.

— Кто? — довольно пренебрежительно переспросил Георгий Гаранин.

— Не делай вид, что не понимаешь, о ком я говорю, — голос Ромки стал совсем безжизненным, а я вовсю напрягал слух, чтобы не упустить ни единого слова из этого диалога.

— Представь себе, я не имею ни малейшего понятия о том, в чём ты пытаешься меня обвинить, — Гоша ответил ему также холодно. — А-а-а, я, кажется, понял, — и вот сейчас в голосе старшего Гаранина промелькнули довольные нотки. — Эту кудрявую дрянь, которая испортила мне все планы на жизнь, кто-то смог наконец-то достать? Это самая лучшая новость, которую я мог бы услышать в день рождения своего непутёвого сына.

— А теперь послушай меня очень внимательно, — прошипел Ромка, и я заметил, как в комнате воцарилась просто идеальная тишина. — Если с её головы упадёт хотя бы один волос, я сделаю всё, чтобы ты об этом жалел до конца своей оставшейся недолгой жалкой жизни. Я на твоих глазах убью твоего сына, твою новую любовницу, а потом и тебя, когда пойму, что ты смог заслужить себе смерть.

— Что, и собаку мою убьёшь? — ехидно поинтересовался Гоша.

— Нет, зачем, — Ромка немного повысил голос, который сейчас звенел от переполнявших его эмоций. — Я её заберу себе. Я животных никогда не убиваю. Так где она?

— Я погляжу, что к двадцати одному году у моего щенка наконец-то начали прорезываться зубки?

— Гоша, следи за языком, — проговорил я громко, так, чтобы Гаранин меня услышал, прекрасно видя, что Ромка едва держит себя в руках. Нужно было прекращать этот бессмысленный диалог, но сделать это нужно было на наших условиях.

Воцарилась тишина. Георгий молчал почти минуту, я уже было подумал, что он бросил трубку, и только едва слышное сопение не давало усомниться в том, что он всё ещё с нами.

— Эта мелкая дрянь сейчас рядом с тобой? — наконец, прекратив ехидничать, серьёзно поинтересовался Гаранин-старший. — И я так понимаю, он всё слышит, — не дождавшись ответа, он добавил: — А теперь послушайте меня, оба. Сегодня действительно самый лучший день в моей жизни за последние пару лет. Я даже достану бутылку самого дорогого шампанского и отпраздную это событие, не забыв помолиться всем богам, чтобы живой эта кудрявая тварь к вам не вернулась. Но, к сожалению, ко всему, что у вас там творится, я не имею никакого отношения! Слышишь, Наумов, я здесь ни при чём! — и в трубке раздались короткие гудки, а Ромка, отключившись, повернулся, удивлённо глядя на меня.

— И что это сейчас было? — напряжённо спросил он, разглядывая меня, словно впервые увидел.

— Ну, скажем так, Георгий любит меня даже чуть больше своего родного сына, то есть тебя, и Ванды вместе взятых. Просто обожает, — я усмехнулся, похлопав Ромку по плечу. — У нас с ним очень сложные отношения, основанные на бизнесе. Так уж получилось, что наши взгляды по некоторым вопросам часто не совпадают. Я даже пару раз практически полностью его обанкротил. Правда, до конца дело ни разу не довёл. Теперь жалею.

— Ага, то есть в том, что он почти меня разорил, виноват ты? — прищурился Рома, начиная постепенно расслабляться.

— Скорее всего, да, — я развёл руками. — Но он бы и без моего вмешательства запустил бы руку в твой карман. Рома, похищение Ванды — это не дело рук твоего отца. Начальник моей службы безопасности отчитывается раз в несколько дней о каждом шаге Гоши. И в последнее время Прохоров сообщает, что он ведёт себя тихо, почти идеально. Настолько, что Максим Николаевич почти заскучал. Никаких подозрительных встреч, звонков и переводов средств, — добавил я, разглядывая улицу за окном, как недавно Ромка. А ведь это было бы так просто, если бы этот идиот был причастен к пропаже Ванды.

— Ты следишь за моим отцом? — нахмурился Гаранин, вновь окидывая взглядом разгромленную комнату.

— Ты сам недавно говорил, что я, как глава твоего Рода, должен о тебе заботиться. Как умею, так и забочусь, — ответил я, даже не поворачиваясь к нему. Не говорить же, что слежка за старшим Гараниным никакого отношения к Ромке не имеет. Это дела СБ, а не наше семейное, так сказать.

— Допустим, я тебе поверю, — задумчиво проговорил Рома. — А знаешь, мне сейчас даже немного полегчало после этого разговора. Я впервые смог дать ему отпор, — на грани слышимости произнёс он так, чтобы услышать его смог только я.

— В каких отношениях вы состоите с госпожой Вишневецкой? — подал голос всё ещё крутившийся возле нас Алферов.

— Я должен ему отвечать? — прямо спросил у меня Ромка.

— Нет. Если господин главный следователь будет настаивать на твоём допросе, то позвони Гомельскому, пусть он организует тебе адвоката, — ответил я, рассеянно взглянув на Алферова. Он только зубами скрипнул и сжал кулаки, прожигая главу второй Гильдии неприязненным взглядом.

У него зазвонил телефон. Алферов довольно долго смотрел на дисплей с ещё большей неприязнью, чем до этого на Ромку. Но отвечать было нужно, и он поднёс трубку к уху. Послушав пару минут, следователь отключился и, положив телефон в карман своего пальто, повернулся к своим людям.

— Уходим. Это дело взял под личный контроль Громов. Нас отстранили, — громко произнёс он и, махнув рукой, вышел из гостиничного номера, пропуская к нам бригаду Службы Безопасности, которая только что добралась до места.

— Её похитили из-за меня, — ровно проговорил Рома, когда все сотрудники полиции покинули место преступления.

— Ты этого знать не можешь. И частенько себя переоцениваешь, — к нам подошёл Егор, держась рукой за голову. — Всё очень неоднозначно. Любой расклад даёт максимум пятьдесят процентов. Конечно, дело осложняется тем, что на вас невозможно раскинуть карту вероятностей.

— Да, только случилось это ровно тогда, когда я вернулся в Москву после длительного отсутствия, — сложил на груди руки Гаранин. — Здесь даже эрилем быть не нужно, чтобы просчитать наиболее вероятный сценарий.

— Рома, прошло уже несколько часов, и похитители с тобой не связались. Не пори горячку, твоё возвращение может быть обычным совпадением, — простонал Дубов, массируя виски. — Сегодня был единственный день, когда за Вандой никто не следил, и она была предоставлена самой себе. Её даже на работе сопровождал водитель, чтобы она не вляпалась ни в какую авантюру, пока не закончилось лечение.

— Я всё равно соберу Совет. Кто-то из представителей оставшихся четырнадцати Гильдий должен хоть что-то знать. Особенно если её похитили всё же из-за меня. Не забывайте, Ванду готовили в качестве оружия против меня, — ни на кого больше не глядя, Рома вышел из номера. Андрей с Шехтером, переглянувшись, подошли к нам.

— Нам нужно что-то знать? — прямо спросил меня Бобров. — Я имею в виду отношения между Романом и его отцом?

— Это дела Романа и его отца. Скажем так, они разбежались с громким скандалом, — уклончиво ответил я. — Спросите у него сами.

— Хорошо, — помедлив, ответил Андрей. — Я за ним. Сейчас он явно на взводе. Если спокойно переживёт эти дни, не сорвавшись, его можно будет оставлять без пристального надзора. Сделай мне портал в здание Совета. У Романа появилась дурная привычка перемещаться нетрадиционным для всех обычных людей способом, — проворчал капитан, глядя на то, как я, не задавая идиотских вопросов, делаю из протянутой бумажки портал по известным координатам.

— Мне лучше остаться здесь и помочь вашим сотрудникам. Сомневаюсь, что полиция передаст все наработки, которые у них были до нашего появления, в полном объёме, — сказал Залман, когда Андрей с лёгким хлопком исчез.

— Да, я составлю необходимые бумаги о привлечении к расследованию капитана спецподразделения и поручу Гомельскому заключить с вами краткосрочный контракт, — кивнул я.

— Дима, не обижай нас. В этом деле нам не нужен никакой контракт, — без привычной улыбки серьёзно ответил Залман и вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с Леной. Я махнул рукой, показывая, что ей можно заходить.

— Вы что-нибудь узнали? — закусив губу, спросила она, подойдя к нам с Егором.

— Нет, но она жива. Это я знаю точно, — как можно более убедительнее проговорил я, стараясь успокоить девушку. — Лена, давай ты отправишься ко мне в поместье, пока мы не разберёмся с тем, что произошло, — немного подумав, сказал я, доставая из кармана карандаш, чтобы сделать портал.

— Нет, — решительно ответила она, взяв меня за руку, в которой я сжимал карандаш. — Это явно будет лишним.