Алекс Ключевской – Частный детектив второго ранга. Книга 3 (страница 14)

— Да, — сразу же сказал Бергер. — Это Кусков Артём Владимирович. Юрисконсульт третьего ранга. В настоящее время он отсутствует, — Сергей хмыкнул. — У него умерла в столице тётушка, и он рванул туда, потому что она упомянула его в завещании. Скоро должен вернуться, если я правильно его помощника понял.

— И как я узнаю, что он вернулся? — я задумался ненадолго, а потом вытащил из кармана вестника и положил его на стол. — Умеешь пользоваться?

— Теоретически, — Бергер хищно улыбнулся. — Вот заодно и потренируюсь.

— Буду ждать, и Сергей, я могу тебе чем-то сейчас помочь? — спросил я, поднимаясь из-за стола.

— Нет, — он покачал головой. — Пока нет, но если что-то пойдёт не так, мы приедем в Блуждающий замок. Я, чтобы проконсультироваться, а Надя, чтобы посмотреть на него.

— Приезжайте, — я улыбнулся. — Да, морально подготовь её к встрече с Савелием. Хотя вроде бы он женщин не трогает, если женщина не Наталья Минаева, конечно. Надя, было очень вкусно, спасибо. И не надо на меня так смотреть, словно у меня две головы. Я всё тот же Андрей Громов.

— Но я не знала…

— Теперь знаешь, и ничего не изменилось на самом деле, — и я направился к выходу.

У Паульса в лавке на этот раз была молодая посетительница. Она стояла у прилавка и что-то настойчиво говорила алхимику. Тот качал, головой и видно было, что он раздражён. Я подошёл поближе, чтобы расслышать, о чём они разговаривают.

— А я вам говорю, милейшая барышня, что приворотные зелья запрещены. И попасть на каторгу из-за этой дряни я не хочу! — Паульс на этот раз повысил голос.

— Но, я слышала… — начала девица, но он её перебил.

— Не знаю, что вы слышали и от кого, но данные средства, способные влиять на разум другого человека настолько разрушительно, запрещены, — он посмотрел на неё и более мягко произнёс: — Зачем вам приворотное зелье, милая? Вы же совершенно прелестное создание и вполне способны произвести правильное впечатление на мужчин. Правда ведь, Андрей Михайлович? — и он посмотрел на меня.

Я кашлянул, затем весьма демонстративно окинул девицу оценивающим взглядом. Хорошенькая блондиночка покосилась в мою сторону и робко улыбнулась.

— Хм, Янис Витасович абсолютно прав, вы способны пленить множество мужчин, — подтвердил я слова Паульса. — И если бы у меня не было определённых обязательств, я обязательно приударил бы за вами, — совершенно честно произнёс я, а блондиночка, ещё раз улыбнувшись и стрельнув в мою сторону глазами, вышла из лавки.

— Уф, — выдохнул Паульс. — Вы даже не представляете, Андрей Михайлович, что мне приходится в течение дня выслушивать, просто не представляете. А что у вас за обязательства? Не хотите ли вы сказать, что-то колечко нашло свою новую хозяйку?

— Нет, — я покачал головой и поставил на прилавок мешок и шкатулку с флаконом. — У меня расследование в разгаре.

— Ну да, ну да, — он покачал головой. — Но помните, о чём я вас предупреждал, Андрей Михайлович. Откат после полного избавления от третьего воздействия может принести много неприятных сюрпризов. Что это у вас? — и Паульс указал на мешок. — Трофеи?

— Не совсем, — я чуть придвинул к нему мешок. — Вы можете определить, есть ли где-то здесь «Вкус страсти» и не он ли находится вот здесь, — и я указал на шкатулку.

— Очень любопытно, — и Паульс схватил мешок.

— Только, хочу предупредить, его нужно открывать аккуратно, потому что там находится еда, и она довольно несве… — алхимик меня не дослушал и распахнул мешок. На нас обрушился тошнотворный запах, и я медленно закончил прерванную фразу: — жая. Эта еда несвежая.

— Я это уже понял, — проворчал Паульс с недовольным видом. Закрыв мешок, он подхватил шкатулку и направился в свою лабораторию. Я с ним не пошёл, мне процесс распознавания ядов был неинтересен, меня интересовал результат.

Пока Янис Витасович проводил анализ, или что он там делал с предоставленными уликами, я решил разобраться с полученной в поместье Князевых информацией. Достав блокнот, навалился на прилавок и принялся изучать записи.

Итак, что мы имеем? Судя по всему, яд управляющему подлил кто-то из находящихся в поместье людей. Семью хозяина я не исключил полностью, но всё же передвинул на самую последнюю строчку в списке подозреваемых. Они могли это сделать просто из любви к искусству, потому что потеря грамотного управляющего не доставила барону ничего, кроме головной боли. Это я знаю по себе, мне-то как раз этого самого грамотного управляющего просто чудовищно не хватает. Так что остаются слуги.

А вот здесь уже возможны варианты. Это может быть какая-то личная месть, ну не знаю: обиженная горничная, к примеру. Голубев мог руки распустить, или же, напротив, проигнорировать откровенные заигрывания. А может быть муж или ухажёр той же горничной. Может быть даже дворецкий, которому управляющий премию вовремя не выписал. Интересно, я когда-нибудь скажу сокровенную фразу: «Это сделал дворецкий»?

Как следует обдумав последнюю мысль, я хмыкнул и просто для удовлетворения подобной потребности вывел дворецкого из категории слуг в отдельную строчку.

Никто попасть в поместье незамеченным не мог. Только не для того, чтобы подлить яд и так же незаметно исчезнуть. Так что, с большей долей вероятности, убийцей был кто-то из служащих. И мотив мог быть самый разнообразный. Вплоть до того, что Анфиса действительно так сильно разозлилась на мужа, что решила решить эту проблему весьма радикальным способом, наняв кого-то из прислуги в качестве исполнителя. Мне нужно увидеть завещание Голубева, чтобы куда-то передвинуть вдову с первой строчки подозреваемых, где я её пока что всё-таки оставил.

Свиридов вчера сумел выяснить, что Голубев в последнее время занимался исключительно рутиной. Единственным, выбивающимся из привычного расписания, была поездка, запланированная как раз на день его гибели. Семён Алексеевич хотел съездить в деревню под названием Лилейник. В этой деревне местные жители занимались заготовлением какой-то странной и редкой травы, растущей исключительно на берегах озера, раскинувшегося неподалёку. Трава была редкой, а использовалась алхимиками очень активно. В Дубровской губернии она росла только в трёх местах, одним из которых был как раз «Лилейник», принадлежащий Князевым.

Проблема, которую хотел решить Голубев, или хотя бы попытаться её решить, заключалась в жалобах заготовщиков на озёрную нечисть, совсем уж распоясавшуюся. Уже троих из местных утопили эти твари, совсем всякий страх потерявшие. Это я узнал из рабочей тетради Голубева. Больше ничего существенного из его записей вытащить у меня не получилось.

Утром, когда я запихивал Савелия в экипаж, чтобы он поехал домой вместе с Ириной и Свиридовым, то поймал себя на мысли, что в поместье придётся вернуться. Во-первых, посетить этот Лилейник и выяснить всё на месте, потому что использованный яд не давал игнорировать какие-то конфликты с озёрными девами. А во-вторых, мне хотелось ещё раз осмотреться, но уже без такого отвлекающего фактора, как Ирина Князева. Но ехать туда нужно было, владея большей информацией, чем у меня сейчас была накоплена.

— Андрей Михайлович, — я резко захлопнул блокнот и поднял глаза на вышедшего из лаборатории Паульса. — Вот, я оформил свою экспертизу по всем правилам, с вас сорок три рубля шестнадцать копеек.

Он бросил передо мной мешок с объедками, поставил шкатулку с флаконом, сверху на которую бросил бумаги.

— На словах поясните, что удалось выявить, — попросил я, вытаскивая бумажник.

— Да, это «Вкус страсти», — Паульс был не слишком доволен, словно разочаровался в своих ожиданиях. — И в пище, и во флаконе. При этом яд присутствует во всех образцах пищи, не в чём-то конкретном, но, как бы это сказать, поверхностно. Как будто кто-то быстро вытащил флакон, побрызгал еду на подносе и вот так подал её.

— Почему Голубев не заметил? — отсчитав деньги, я ждал, когда он выпишет мне чек. Это были расходы, связанные с расследованием, которые я предъявлю потом Князеву, и всё должно быть оформлено как следует. Паульс, кстати, это прекрасно понимал, потому что выписывал бумагу без напоминания.

— Он не имеет вкуса, а запах довольно приятный и его можно принять за экзотическую приправу, — ответил алхимик, протягивая мне чек. — Да, я узнавал в канцелярии, разрешения на покупку «крови озёрной девы» не выдавали очень давно. Так что её или нелегально где-то приобрёл злоумышленник, или же не в Дубровской губернии.

— Янис Витасович, а вот этот яд трудно сварить? — задумчиво спросил я, вытаскивая из шкатулки флакон, любуясь переливающейся и чуть-чуть фосфоресцирующей на свету жидкостью.

— Приготовить, — поправил меня Паульс. — «Вкус страсти» не варится. Но, я понял, что вы имели в виду. Нет, его приготовить не сложно, но это должен делать исключительно одарённый. На одном из этапов приготовления необходимо призвать дар, чтобы, хм, «оживить» «кровь озёрной девы».

— Это должен быть обязательно алхимик? Или любой одарённый? И насколько сильным должен быть маг? — я снова уложил флакон в шкатулку, сунул туда же отчёт и чек, чтобы ничего не потерять, и захлопнул крышку.

— Нет, алхимиком для приготовления этого яда быть необязательно, он действительно готовится очень просто, — Паульс потёр подбородок. — И я бы не сказал, что маг должен обладать какими-то большими силами. Там же не нужно применять никаких энергозатратных заклинаний. Достаточно просто призвать дар, чтобы магия приготовлявшего коснулась ингредиентов.