Алекс Ключевской – Частный детектив второго ранга. Книга 2 (страница 41)

— Как такое вообще могло произойти? — Аполлонов подбежал ко мне и ткнул в грудь пальцем. — Как, Андрей Михайлович, я вас спрашиваю?

— А ведь это я должен спрашивать у вас, — произнёс я тихо, отводя его руку от своей груди. — Что мы можем сделать в данной ситуации?

— Ничего! — завопил Аполлонов и снова побежал вдоль забора, что-то бормоча себе под нос.

Пока Всеволод Николаевич был погружён в свои мысли, я подошёл к Дерешеву.

— Кроме сегодняшнего, хм, происшествия, больше ничего не происходило, о чём мне надо знать? — спросил я негромко. Оборотень перевёл взгляд с Аполлонова на меня и покачал головой.

— Нет, всё спокойно, — ответил он и снова посмотрел на мага. Между бровей у начальника охраны залегла складка. Ситуация складывалась не слишком приятная, и теперь он явно жалел, что не выкрал злополучную подушку у Натальи и не выкинул где-нибудь в лесу.

— Савелий мне сказал, что хотел над вами подшутить, но Катерина не дала ему это сделать, — я оценивающе смотрел на Дерешева, но тот только досадливо скривился.

— Хранитель решил оставить нас без чая, плеснув в него настойку люпина. Уж не знаю, как слуги это выявили, но Катерина прибежала и забрала отравленный напиток до того, как его открыли. Люпины для нас чрезвычайно ядовиты, это да, но они так отвратительно воняют, что пить мы бы не стали. Так что, да, скорее всего, это была злая шутка, — пояснил Олег довольно спокойно. — Он кот, так что его неприязнь в какой-то мере понятна. Мы не в обиде, тем более что больше Хранитель ничего подобного не делал. А ты откуда узнал, Катерина доложила?

— Нет, — я усмехнулся. — Савелий жаловался, как его никто не любит, и даже охранники не прониклись и не дали повеселиться несчастному котику.

Я замолчал, глядя, как Аполлонов подходит к воротам и, призвав дар, начинает проводить какие-то магические манипуляции. От его действий ворох искр пришёл в движение: они перемещались, вспыхивали, а то и вовсе начинали закручиваться в подобие водоворотов из разноцветных искр. Это было… красиво. Наконец, Аполлонов провёл рукой, и искры встали на места, а он направился ко мне.

— Есть один вариант, — произнёс он неохотно. — Мы можем сделать для графа Макеева исключение, отделив его от остальных и оставив ему полный допуск в поместье, заключив его разрешение в маленький кокон, который останется встроенным в новый контур, — неохотно проговорил Всеволод Николаевич. — И знаете, это вы виноваты, — и он ткнул в опешившего Дерешева пальцем. — Когда я предлагал выкинуть графа, находящегося в образе подушки, за ворота и снять допуск со всех допущенных этим кретином Марком лиц, именно вы не позволили мне это сделать! Но есть на свете вселенская справедливость, именно вам, Олег Яковлевич, придётся справляться с этим исключением. Так что скажете, Андрей Михайлович? Мы будем что-то делать с защитой или оставим всё как есть?

Я задумался. Когда Беркутовы и Макеев наконец-то убрались из моего дома, прихватив с собой Наталью, я только что платочком им вслед не помахал. Провожали мы их до самых ворот вместе с Аполлоновым, а когда кареты скрылись из вида, к нам подошёл Дерешев. Выслушав их предложения по улучшению защиты, а самое главное, дав добро на ликвидацию всех допусков, которые Марк раздавал, похоже, направо и налево, я приготовился насладиться зрелищем, и вот тут-то и выяснился очень неприятный момент.

Как оказалось, с графа Макеева допуск невозможно было снять. Уж не знаю, что произошло, может быть, Савелий, в своей безумной жажде сделать ему пакость, каким-то образом привязал графа к замку. Или же я своим выстрелом в потолок что-то нарушил в существующем контуре. А может быть, это какое-то другое стечение обстоятельств так повлияло… На самом деле неважно. А важным было то, что граф вдобавок ко всему одним своим существованием не давал нам ликвидировать допуски, их нужно было снимать со всех допущенных одновременно. И вот сейчас Аполлонов предлагал выход из этого тупика.

— Ну что же, давайте сделаем для графа исключение, — захотелось сплюнуть на землю, но я переборол себя. — Олег, сделайте пометку в своём плане, Уставе, инструкции по несению караульной службе или чем вы руководствуетесь, заступая на пост, что графа Макеева не пропускать, когда ему вздумается заявиться. Беспрепятственно можно пропускать только князя Первозванцева и Ирину Князеву. Ирина Ростиславовна нравится Савелию, — ответил я неохотно на удивлённый взгляд Дерешева. — Он считает, что это единственный приличный человек, жалеющий бедного котика.

— Даже так? — на губах Олега промелькнула тень улыбки.

— Да, вот так. Я, кстати, возглавляю всех остальных козлов, которым, по мнению Савелия, нет дела до несчастного животного, — я пристально посмотрел на него, а Дерешев даже покраснел, так он старался не заржать. — Тем не менее, даже о них вы обязаны докладывать Валерьяну Васильевичу, чтобы они нам как снег на голову не сваливались. Всеволод Николаевич, можно как-то усовершенствовать систему оповещения, чтобы охрана на воротах могла связываться с дворецким, а не бегать туда-сюда, выясняя, что делать с посетителями?

— Но, насколько мне известно, дворецкий связан с контуром, — задумался Аполлонов. — Сейчас мы допуски ликвидируем, и он будет знать о посетителях, за исключением графа Макеева.

— Нет, — я покачал головой. — Валерьян Васильевич знает только о том, что кто-то приехал или пришёл. Большей информации ему контур не передаёт. Насколько я понял, опознавание происходит уже в холле, если охрана сочла посетителя неопасным и пропустила на территорию поместья. Но мне это категорически не нравится. Я хочу сразу знать, кто ко мне пожаловал. У меня уже появились недоброжелатели, и так будет проще избежать разного рода неприятностей.

— Да, хорошо, я соединю дом и будку охранника переговорным устройством. Это несложно, — Аполлонов пожал плечами. — Правда, радиус действия подобных артефактов невелик, но в данном случае расстояние не критичное.

— Отлично, — я посмотрел на ворота. — Вы что-нибудь узнали о моей способности… — я покрутил в воздухе рукой, намекая на мою способность видеть магические искры.

— Нет, — Аполлонов всплеснул руками. — И меня это бесит нисколько не меньше, чем ситуация с защитным контуром! И как я дал себя убедить Марку, что ему можно поставить посредственно? Он же наворотил здесь такого…

— Марк Минаев был гением, — меланхолично отметил я. — Раз уж вы не способны понять, что именно он сделал, то про других и речи быть не может. Но давайте о гениальности предыдущего хозяина Блуждающего замка поговорим как-нибудь в другой раз.

— Да я вообще никогда не хочу больше говорить о Марке Минаеве, — поджал губы Аполлонов. — Что вас беспокоит, Андрей Михайлович?

— Так уж получилось, что, выполняя контракт с князем Первозванцевым, мне пришлось столкнуться с ведьмой. Но вы об этом уже знаете. Она в этот момент пыталась меня убить, чтобы порадовать своего хозяина, м-да, — я на мгновение замер, словно снова очутившись на той поляне, где в центре ведьмовского круга юная колдунья пыталась воззвать к силам, природу которых, похоже, сама не понимала. Моргнув, я сбросил наваждение и продолжил. — В общем, она сказала, что я одарённый. Это было сказано в том контексте, что один средний маг вполне подойдёт для жертвоприношения вместо четырёх девственниц.

— Но у вас всё ещё нет никакого намёка на источник! — выпалил Аполлонов и, нахмурившись, шагнул ко мне. — Я должен провести полную диагностику. Возможно, мы что-то упускаем, — пробормотал он.

— Нет, — я поднял руку, вспомнив, как мне было хреново, когда Паульс искал воздействия на мой мозг. Сомневаюсь, что полную диагностику, на которую намекает Аполлонов, я буду переносить легче.

— Но почему? — маг повернулся к Дерешеву, переводящему удивлённый взгляд с меня на него и обратно. — Олег Яковлевич, скажите вашему нанимателю, что это очень важно на самом деле! А вдруг мы всё-таки что-то упускаем? Вдруг источник у Андрея Михайловича есть, но по каким-то причинам не раскрылся? Это может быть очень опасно, если произойдёт спонтанное раскрытие в таком возрасте!

— Эм, — протянул Дерешев, уставившись на него. — Вы просите меня повлиять на Андрея? Всеволод Николаевич, вы в своём уме? Лучше уж кота попросите, думаю, что у Хранителя гораздо больше шансов повлиять на Громова.

— Это предложение не лишено смысла, — задумчиво пробормотал Аполлонов. — Как только закончу с защитой, сразу же найду это своенравное животное.

Я только представил себе, как будет нудить Савелий, и мне сразу стало нехорошо. А ведь эта пушистая сволочь способна не только бесконечно бубнить о чём-то для себя важном. Он прекрасно может и какую-нибудь очередную гадость мне в кофе подлить, чтобы жизнь мёдом не казалась.

— Так, стоп, — сразу же прервал я рассуждения Аполлонова. — Всеволод Николаевич, вы сейчас займётесь защитой, а я, пожалуй, вернусь в Дубровск. Закажу артефакт для защиты разума и куртку заберу, она уже должна быть готова. А вот когда вернусь, мы продолжим разговор о полной диагностике, и я, возможно, даже соглашусь. Но только в доме, в максимально комфортной обстановке, а не на лужайке возле ворот, потому что вам так захотелось.

— Хорошо, — немного посверлив меня взглядом, согласился Аполлонов. — Вы правы, Андрей Михайлович, защита прежде всего, — и он снова направился к воротам, закатывая рукава.