Алекс Ключевской (Лёха) – Граф Рысев – 8 (страница 6)

– Потому что тварь, из которой я достал этот макр, примитивной не назовёшь, – я побарабанил пальцами по стойке. – Она была разумна, хитра, коварна и изощрённо умна. А макр, скорее всего, выполнял именно что роль генератора энергии. За остальное отвечал её мозг и невероятный по мощности магический дар.

– Да, скорее всего, вы правы, – Быков встал. – В таком случае у него должно быть ещё одно свойство. Сейчас проверим.

Он ушёл в мастерскую, а затем быстро вернулся, неся в руках небольшую коробку, заполненную макрами. Их было видно через прозрачную крышку, но выглядели они как-то тускло. Взяв лежащий на стойке кристалл, он поместил его на крышку коробки и выпрямился. Сначала ничего не происходило, но затем кристаллы в коробке начали набирать яркость, становились блестящими, как и положено макрам.

– И что это значит? Он может делиться энергией с другими макрами? – спросил я, а Быков тем временем снял кристалл с крышки и положил его на стойку.

– Со многими макрами одновременно, – ответил Быков. – Если у вас нет на него планов, предлагаю сделать шкатулку и вставить этот макр в центр крышки. А в шкатулку можно насыпать разряженные макры, чтобы они всегда были готовы к использованию.

– Интересная идея, – я посмотрел на бордовый камень. – Но он сам откуда берёт энергию? То есть я знаю, что сбрасывал в него избыток, когда мои каналы занимали положенное им место. Но если он будет только отдавать, то где будет брать энергию сам?

– Из воздуха, – спокойно ответил Быков. – Уникальность этого камня в том, что он собирает излишки энергии отовсюду, при этом не вмешиваясь в работу артефактов и одарённых людей. Просто при любом применении дара какая-то часть энергии уходит на сторону. И этот камень способен её притягивать. Вот и весь секрет. Так что, вы решили, что будете с ним делать?

– Делайте шкатулку, – сказал я, распрямляясь. – Что-нибудь красивое, можно ювелирное. Да, отдельное условие: прочный, надёжный замок и сверхнадёжная оправа для камня. Всё это должно быть такое, чтобы рысь не смогла выломать камень и открыть шкатулку, наполненную макрами.

– О, – только и произнёс Быков и улыбнулся, – я сделаю всё от меня зависящее, чтобы хулиганка осталась ни с чем.

– Что я должен? – я полез за бумажником во внутренний карман пиджака.

– Ничего, – Быков махнул рукой. – Вы только что своим камнем зарядили разряженные в хлам макры. Поверьте, это окупает стоимость шкатулки и особых пожеланий. Приходите завтра. Уже после обеда всё будет готово.

– Обед, – я стукнул себя по лбу и посмотрел на часы. Так, я не опоздал, но вот-вот начну опаздывать. – До завтра Порфирий Семёнович, – и я быстро вышел из лавки, стараясь не переходить на бег.

Глава 4

Я взбежал по ступеням к двери и нажал кнопку звонка. Пока ждал, когда мне откроют, принялся осматриваться. Вокруг дома, в котором жили боевые старушки, не было сада. Входная дверь выходила прямо на улицу, и от тротуара её отделяло лишь невысокое крыльцо. Я невольно нахмурился. Не люблю такие дома. Даже в столице наш дом окружён крохотным садиком. У Галкиных я чувствовал себя не слишком уютно, потому что сомневался в возможности организовать нормальную охрану. И это ощущение передалось мне и здесь.

Дверь открылась, и я посмотрел сверху вниз на пожилую женщину в тёмном платье и белом фартуке. Она весьма неодобрительно взглянула на меня и отступила в сторону, пропуская в дом. Расстёгивая пальто, я принялся оглядывать довольно мрачный, тёмный холл.

– Я вам не нравлюсь? – наконец, спросил я у Светланы, снимая пальто и протягивая ей. Она взяла его и перекинула через руку, я же принялся разматывать шарф.

– Нет, – ответила горничная сухо. Даже тугой пучок её аккуратно собранных волос выражал неодобрение.

– Почему? – я не спешил покидать холл. – Обычно я оказываю на женщин более положительное впечатление.

– Именно поэтому, – весьма лаконично ответила Светлана. – Проходите в гостиную. Любовь Ивановна и Татьяна Ивановна ждут вас. Через шесть минут я подам чай, – сказала она и вышла в боковой проход, унося с собой мои вещи.

– Весьма немногословная особа, – я задумчиво смотрел ей вслед, слегка прищурившись. А потом быстрым шагом направился в центральный проход, минуя лестницу, ведущую на второй этаж.

Очень скоро я очутился в просторной гостиной. В отличие от холла здесь было светло, а вся обстановка казалась какой-то воздушной, что ли. И тут мне в глаза бросилась странная корзина, заполненная рукоделием. Я прикусил губу, чтобы не заржать. Они всё-таки использовали сердечную клеть твари в качестве декора для гостиной.

– Что скажете, Женечка, – мне навстречу поднялась баронесса Боброва, протягивая обе руки, подхватив которые я поднёс к губам, обозначая поцелуй, – отличное решение, не правда ли?

– А почему вы спрашиваете меня, Любовь Ивановна? – я улыбнулся, отпуская её ручки.

– Потому что вы художник, конечно же, – ответил баронесса. – Кто, как не художник, может оценить этот довольно смелый шаг.

Мы вместе посмотрели на клеть. Это было действительно очень странно, но не лишено определённой привлекательности. Я задумчиво поднял руку и провёл пальцем по губам. Идиотский жест, но иногда прорывающийся через все слои контроля, особенно когда речь шла об искусстве.

– Ну что я могу сказать, вы были правы, когда Ивана чуть не выпотрошили, но заставили его отделить эту клеть. А действительно прекрасно здесь смотрится! – наконец, выдал я вердикт. – Очень оригинально и прекрасно вписалось в интерьер. Мои поздравления.

– Я так рада, что именно вы, Женечка, оценили, – баронесса взяла меня под руку и потащила к стоящему в центре гостиной столику, за которым в кресле уже сидела её сестра. – Танюша, Танюша, ты слышала, Женя оценил нашу импровизацию.

– Я слышала, Люба, не глухая пока, – ответила Татьяна, благосклонно кивая мне в знак приветствия. – Присаживайтесь, Евгений Фёдорович, – она бросила быстрый взгляд на мою сумку, которую я таскал с собой. – Что у вас там, если не секрет?

– Блокнот и карандаши, – быстро ответив, я вытащил блокнот и продемонстрировал его Татьяне. – Вы не возражаете, если я порисую?

– Вы нервничаете, Женечка? – в соседнее кресло села баронесса. – Не стоит. Мы с Танюшей не кусаемся. Правда, ведь, Танюша?

– Да, прошло то время, когда мы могли игриво укусить такого привлекательного молодого человека, – ответила ей сестра.

У меня из руки выпал карандаш, когда я услышал, о чём они говорят. – Что я здесь делаю, вашу мать?! – промелькнула немного истеричная мысль. Подняв карандаш, я посмотрел на чинно сидящих старушек и широко улыбнулся.

– Так вы не возражаете, если я порисую? – повторил вопрос, крутя в пальцах карандаш.

– Конечно, Женечка, мы нисколько не возражаем, – жеманно улыбнулась баронесса. – Танюша, тебе тоже любопытно, кого же из нас Женя нарисует?

– Это действительно вызывает определённый интерес, – ответила Татьяна, а я опять чуть не выронил карандаш.

– А откуда вы знаете, Любовь Ивановна, что я буду рисовать именно портрет? – спросил я, пристально разглядывая баронессу.

– Вы всегда рисуете портреты, когда немножко нервничаете, Женечка, – Боброва укоризненно посмотрела на меня, словно спрашивая, как ты, идиот, вообще додумался спросить у меня нечто подобное? – Мне рассказывали удивительную историю, как на балу вы помогли одной девушке. Бедняжка не пользовалась особой популярностью, в отличие от вас, естественно. А после того, как вы публично подарили ей портрет, её бальная книжка не выдержала наплыва кавалеров. В итоге девочка смогла уже в этом сезоне найти себе блестящую партию.

– Вот как? – я хмыкнул и принялся делать наброски. – Я рад за неё. Собственно, поэтому её и выбрал в тот момент, чтобы слегка повысить её популярность. Ну и на неё отлично свет падал, – я широко улыбнулся, начиная растушёвывать карандаш. – Кстати, не поделитесь, кто эта птичка, что вам такую увлекательную историю рассказала?

– Это будет неуместно, Евгений Фёдорович, – на этот раз мне ответила Татьяна. – К тому же не имеет значения, кто это был.

– А может быть, вы поделитесь, почему всё-таки девушка вмиг стала популярной? Я, конечно, привлёк к ней внимание, но всё же не настолько, чтобы она замуж выскочила.

Дверь открылась, и вошла Светлана, катившая столик с чайными принадлежностями.

– Евгений Фёдорович, вас в какой-то степени считают законодателем мод, – впервые улыбнулась Татьяна. – Даже несмотря на то, что вы очень редкий гость в столице. Разумеется, молодые люди, присутствующие на балу, захотели понять, что же вы нашли в этой девушке, коль скоро она настолько привлекла ваше внимание. Татьяна задумалась: – Да, семье этой девушки принадлежит довольно обширное поместье совсем рядом с тем, что продала вашему клану Люба. Как раз на границе тех земель, которые Сергей Ильич хочет присоединить к землям клана.

– И насколько же семья привязана к этому поместью? – рассеянно спросил я, бросая очередной взгляд на Светлану, расставляющую молча тарелочки с пирожными на столике.

– Насколько мне известно, они его дружно ненавидят. Глава семьи его даже в приданое дочери не включил, чтобы не расстраивать девочку, – чопорно ответила Любовь Ивановна. – Спасибо, Светочка, можешь идти. Дальше я и сама справлюсь.