Алекс Ключевской (Лёха) – Граф Рысев – 4 (страница 8)

– Куда твой отец с Пумовым каждый вечер сбегают? – задал я интересующий меня вопрос.

– Понятия не имею. – Пожал плечами Дроздов. – Они мне не докладывают, а я не интересуюсь. Тем более, у меня проблем хватает и без отцовских развлечений. Чижикова, например, сторожить и периодически мозги ему на место вправлять.

– А что там с Чижиковым?

– Ничего, кроме того, что этот дятел уже два раза пытался сбежать. – Закатил глаза Дроздов. – Не нравится ему перспектива стать зятем Варвары Семёновны. Ну, с какой-то стороны я его прекрасно понимаю, а вот с другой… Думать надо было, прежде, чем к Лизе под юбку лезть.

– Молодец. – Уважительно произнёс я и, не выдержав, рассмеялся. – У Чижикова вообще большой потенциал, как оказалось.

– Марк будущий офицер, мать его. Его потенциал обязан проявляться в другом месте, – раздражённо проговорил Дроздов. – Но, я сумел его убедить, что, если он будет себя хорошо вести, то вполне сможет упросить тестя после окончания учёбы отправить его куда-нибудь подальше. Чтобы у тещи даже желания не возникло навестить дочурку.

Он замолчал, а я задумался над теми ощущениями, которые испытывал, когда шёл сюда, и которые подтвердил Мамбов.

– Толь, у меня к тебе просьба. Вот уже два дня меня не покидает ощущение, что за мной следят. – Как только я это произнёс, Дроздов стал предельно серьёзным.

– Ты не шутишь, – медленно произнёс он.

– Нет, не шучу, – я покачал головой. – Это только чувство, Толя. Ощущение чьего-то мимолётного взгляда, может, тень на стене… Не знаю, – я задумался. – Может быть, у меня паранойя. Я не уверен. Но, если не паранойя, то тот, кто за мной следит, делает это очень умело.

– На вашем спецкурсе слежке и обнаружении слежки выделен целый блок занятий, – задумчиво произнёс Дроздов.

– У меня сегодня второй день обучения в спецгруппе, – напомнил я ему. – Но мой одногруппник тоже заметил нечто неясное, на грани ощущений, потому что говорил не уверенно и считал, что ему показалось.

– А вот это уже серьёзно. Вас ведь не просто методом тыка отбирали. Медведев всю подноготную своего будущего птенца изучает под микроскопом. Он не заходит в аудиторию и не говорит: «Так вот ты, и ты мне подходите, просто потому что я так захотел. А вот ты что-то не очень мне нравишься, поэтому, я тебя, пожалуй, не возьму к себе», – хмыкнул Толя. – Это так не работает, Женя.

– Я догадываюсь, – посмотрел в окно, где начинало стремительно темнеть, как бывало только осенью. – Так вот, хочу тебя попросить проследить за мной. Пройтись на расстоянии и посмотреть.

– Это можно, – кивнул Дроздов.

– Только не геройствуй, Толя, просто пройдись, скажем, до кафе. На перекрёстке свернёшь к нему, чтобы не вызывать подозрений, – я невольно поднёс руку к щеке, где снова дернулась незавершённая метка Амары.

– Да не вопрос. Ты тогда иди, а я выйду через минуту, чтобы у тебя фора была. – Немного подумав, ответил Дроздов.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарил я его.

– Пока не за что, – улыбнулся Толя и открыл дверь, пропуская меня перед собой. Сам же задержался, ковыряясь с замком, словно его заклинило, и он что-то поправляет в механизме.

Я вышел на улицу, огляделся по сторонам и быстрым шагом пошёл домой. Где-то на полпути к кафе, появилось то самое ощущение слежки. Я с трудом удержался, чтобы не остановиться и не начать оглядываться в поисках следящего за мной козла. Щёку снова кольнуло.

– Да что тебе от меня надо? – процедил я сквозь зубы, дотрагиваясь до места на щеке, где появился тик. – С кошкой что-то не поделила, так с ней и разбирайся, я-то тут причём? Или кишка тонка с богиней воевать, так решила на её подопечном отыграться?

Ощущение пристального взгляда усилилось, и я всё-таки остановился и принялся озираться по сторонам. Видно ни хрена не было, всё-таки человеческие глаза не приспособлены видеть в темноте. Обдумав сложившуюся ситуацию, я решил, что надо немного попортить нервы следящему за мной, пускай не расслабляется. Да и заодно отвлечь внимание от Дроздова, который где-то сзади идёт.

Рысинное зрение вызывал я уже практически автоматически. Не было даже легкой дезориентации, когда цвета становились тусклыми, зато в темноте все силуэты приобретали четкость и резкость. Со стороны я себя не видел, но, думаю, что глаза начали светиться двумя желтыми огоньками.

Ощущение чужого взгляда сразу же исчезло. Или преследователь просто отвел глаза, или постарался спрятаться, чтобы не привлечь внимание. В любом случае, чувство слежки исчезло.

Я ещё раз оглядел улицу, тщательно осматривая каждую мелочь. Из-за поворота появилась высокая подтянутая фигура, в которой я узнал Дроздова. Чтобы не усложнять ситуацию «внезапной встречей», убрал рысинное зрение и поспешил уйти с этой улицы.

Пока дошёл до дома ощущение слежки возникало ещё дважды, но оно снова было мимолётным, на грани восприятия. Словно тот, кто за мной следил, понял, что совершил ошибку и едва не попался, потому что привлёк моё внимание.

Маша была уже дома. Она читала, сидя в кресле. Услышав, что я вошёл, она отложила книгу и выпрямилась.

– У нас начался какой-то бешенный ритм по подготовке к патрулированию особо опасных участков и закрытию прорывов начался. – Сказала она, как бы между прочим, поглаживая корешок книги. – Через три месяца будут отправлять группы на изнанку. Вот только, чтобы курсантов первого курса отправляли на изнанку четвёртого уровня, такое впервые.

Я задумчиво подошёл к ней и поцеловал в шею, затем сел в кресло напротив.

– И что, всех первокурсников отправляют на четвёртый уровень? – спросил жену, проводя кончиками пальцев по губам.

– В том-то и дело, что нет, – она всплеснула руками. – Но, когда я попыталась возразить, потому что такое распределение неразумно ни с какой точки зрения, меня быстро заткнули. Сказали, что это всего лишь жребий, и я должна смириться или покинуть училище.

– Сурово, – я хмыкнул. – Ты выбрала заткнуться.

– А ты сомневался? – она фыркнула. – И всё равно, я не понимаю. Какая от нас там будет польза? Курсанты первого курса только помешают. Особенно, если там действительно что-то сверхъестественное произойдёт.

– Думаю, что это не ваша практика, – я снова задумался. – Нет, вы там, естественно, будете принимать какое-то участие… Открою тебе тайну, которую мне поведал ваш куратор Анатолий Дроздов. Я и ещё кто-то из нашей группы, скорее всего, Мамбов, не зря нас в пару поставили, едем с вами. И, сдаётся мне, что такой состав составлен не просто так. Не из-за возможного возмущения с моей стороны. Ладно, что сейчас гадать, поживём-увидим.

В гостиную вошёл Тихон. Он положил на стол конверт и повернулся ко мне.

– Порфирий Семёнович прислал с курьером, – доложил он. Немного помялся, а потом добавил. – Фырочка что-то скучная стала, тоскует, всё в окошко смотрит. Похудела даже сиротинушка.

Я представил себе лоснящуюся Фыру.

– Ей не помешает похудеть. А то она на рысь скоро перестанет походить. Шар с кисточками останется, а не хищная кошка.

– Ну, уж не наговаривайте, ваше сиятельство, – укоризненно покачал головой Тихон. – Наша красавица на загляденье многим. Весной, как на каникулы поедете в поместье родовое, отпустить её на недельку в тайгу надо будет. Чтобы жениха себе нашла. Против природы-то не попрешь, она всё своего требовать будет.

– Куда мы выводок денем? – я нахмурился. Прекрасно понимаю, что в марте у Фыры гон начнётся. Тихон прав, против природы даже боги порой бессильны. Она всегда своё возьмёт.

– Да вы что, ваше сиятельство. Прорысевы за котят драться будут. Особенно егеря. Вот и назначьте премию такую для особо отличившихся. – Выпалил Тихон. – Да все из кожи выпрыгнут, чтобы котёнка от нашей красавицы заполучить.

– Хорошая идея, кстати, – улыбнулась Маша. После моих слов она сидела задумчивая, и даже не сразу отреагировала на появление Тихона.

– Я подумаю, – неохотно ответил, переведя взгляд с Тихона на письмо от Быкова. У меня уже руки чесались, чтобы открыть его и посмотреть, что пишет артефактор. – Да, что ты там говорил насчёт рысинной грусти?

– Тоскует девочка. Может ей любимых летяг парочку разморозить, да растительных макров отсыпать. – Почесал затылок Тихон.

– Можно подумать, что вы меня когда-то спрашивали, чем её кормить, – я усмехнулся. – Уж летяг я точно не считаю.

– Зато макры на учете, – вздохнул Тихон. – Растительные Игнат только с вашего разрешения из огневых запасов выдаст.

– Скажи, что я разрешаю. После того, как Фыра сожрала несколько уникальных макров, экономить на пыли просто глупо. Если она будет их есть. Эта кошечка невероятно привередлива. Ей только нечто этакое подавай. – И я потянулся за конвертом.

– Так я пойду? – спросил Тихон.

– Иди, – я взглянул на него. – Потом расскажешь, как Фыра плевалась от ваших растительных макров.

Денщик выскочил из комнаты, а я вскрыл, наконец-то, конверт. В письме говорилось, что пентакль готов, и его можно забирать. Но самое главное, о чем писал Быков, заключалось в том, что он не смог его проверить на работоспособность. Он универсал и артефактор, но так и не смог запустить артефакт. На подачу энергии он реагирует, как положено и ключевые связки активируются в штатном режиме. Но, Порфирий Семёнович так и не смог понять, для чего они нужны и в чём заключается принцип их работы. Да и про назначение пентакля он может только догадываться. Далее, артефактор предположил, что для запуска пентакля необходимо нечто, что роднило бы заклинателя с природой артефакта. И он нижайше просит продемонстрировать ему, что же он сделал, чтобы успокоить совесть. Иначе он жизнь положит на выяснение.