Алекс Клемешье – Клинки кардинала (страница 49)
– Ах! – внезапно вскрикнула Мари и замерла на месте. – Моя нога! Я укололась!
Обернувшаяся к ней принцесса де Конти предположила:
– Возможно, камешек попал вам в туфельку? Граф, не стойте истуканом, помогите даме справиться с эдакой неприятностью и догоняйте нас! Мы не хотим, чтобы ее величество чувствовала себя одинокой в этот прекрасный вечер.
Мадам де Конти двинулась дальше, и вряд ли кто-нибудь заметил, что эта пара все более и более замедляет шаг. Ни разминуться с балансирующей на одной ноге и охающей Шеврез, ни обойти это белокурое препятствие другим путем лабиринт не позволял. Пришлось всем ждать, пока стоящий на одном колене Холланд вытрясет из туфельки злополучный камешек. Разумеется, Мари посвятила любовника в свой план, и теперь он потаенно посмеивался, с удовольствием играя отведенную ему роль. Как показали дальнейшие события, не меньшая по важности роль была отведена и принцессе де Конти.
Рассыпаясь в извинениях, через затор кое-как протолкался Пютанж, ужасно взволнованный из-за того, что королева ушла далеко вперед и осталась без его присмотра.
– Ах, сударь! – глядя ему в глаза, проговорила Мари. – Стоило ли так переживать? Видите ли вы светлое платье возле следующего поворота? Это платье ее высочества мадам де Конти, а она идет сразу же за королевой. Мы в два счета их нагоним.
Но и на следующем изгибе лабиринта платье впереди мелькнуло и скрылось, и на следующем…
Разумеется, никакой королевы перед принцессой не было. Бэкингем и Анна давно уже свернули в рощицу. Впрочем, как и де Бреку и два англичанина.
– Как можно быть таким неловким?! Ведь я же советовала вам быть сдержаннее! Вы повели себя как солдафон по отношению к женщине, не только несчастливой в браке, но к тому же напичканной романтическими идеями о рыцарской любви и прочей чепухе!
Итак, они зашли в беседку. Едва только убедившись, что за ними никто не последовал, Бэкингем бросился к ногам Анны.
– Королева, о моя королева! – горячо прошептал он, целуя край ее платья. – Мы наконец одни! Вы не представляете, какое счастье, какое неземное блаженство заключено в этом мгновении!
– Герцог! – густо краснея, предостерегающе воскликнула Анна. – Ах, боже мой, какое безумие… Поднимитесь, встаньте немедленно!
– Одно ваше слово, любовь моя, и я готов повиноваться! Встать с колен – это значит видеть ваше прекрасное лицо еще ближе, слышать ваш нежный голос еще ближе, ощущать ваше жаркое дыхание еще ближе…
– Милорд…
– О, какие дивные волосы, какие трепетные пальцы, какие изумительные глаза…
– Милорд, очарование летнего вечера вскружило головы нам обоим, но вы же не воспользуетесь этим, чтобы погубить бедную женщину?
– Погубить? Погубить?! – вполголоса вскричал Бэкингем и принялся осыпать поцелуями обнаженные плечи королевы.
Откинув голову назад, она сладко выдохнула и прикрыла глаза.
Де Бреку поспешил обратно. Придворные, находившиеся на той стороне рощицы, пока еще не обнаружили исчезновения герцога и его царственной спутницы. Их следовало направить в нужную сторону, дабы они не пропустили самого интересного.
– Этьен! – окликнули его сзади.
– Не сейчас, Беатрис! – нервно отозвался он, не замедляя шага.
– Этьен…
Что-то в ее голосе заставило барона замереть на месте. Уже понимая, что произошло нечто непоправимое, он стремительно развернулся. Ля Мюрэн стоял в дюжине шагов, прикрываясь Беатрис, будто живым щитом. Левая его рука была на горле девушки, в правой он сжимал шпагу – так это выглядело в реальном мире. Прикрыв на миг глаза, де Бреку увидел, что опасаться следует не шпаги и не стальной хватки дозорного, способного одним рывком сломать шею обычному человеку. Беатрис не была человеком, ее шее вряд ли что-то угрожало. Но в Полумраке пальцы Светлого лежали на мерцающей метке, какими клеймят в Дозорах всех законопослушных кровососов. Ледяная волна прокатилась по телу де Бреку: на то, чтобы с хрустом переломить сумеречное клеймо, хватит таких же усилий, какие потребуются, чтобы оторвать крылышки мотыльку. Его Хозяйка, его наставница, его боевой друг, его бывшая возлюбленная была сейчас в роли мотылька, была на самой грани между посмертием и окончательным небытием. Одно легкое движение пальцев – и ее не станет.
Откуда он взялся?! Как сумел застать вампиршу врасплох?! Каким образом одурачил самого де Бреку?! Глаза Беатрис были расширены, на лице – паника. Она умоляла взглядом помочь ей, но, похоже, и сама не понимала как.
– Ля Мюрэн, какого дьявола?! Что вы творите?!
– Оставайтесь на месте, господин барон, – спокойным тихим голосом с провансальским выговором посоветовал дозорный, однако де Бреку заметил, как подрагивают его губы: возможно, от напряжения, возможно, от осознания отчаянного положения, в которое Ля Мюрэн сам себя загнал.
– Я на службе, месье сбир, я выполняю распоряжение его высокопреосвященства кардинала Ришелье, а что делаете вы?
– Я? – усмехнулся Светлый. – Я исполняю свой долг – не даю вам опорочить ее величество.
– Опорочить! – ахнул де Бреку. – Да ведомо ли вам, сударь, чем сейчас занимается в беседке та, которую вы пытаетесь спасти от бесчестья?
– Это не мое дело, – мотнул головой Ля Мюрэн. – Но и не ваше, Бреку, совсем не ваше. Я знаю лишь то, что королева окружена недругами. Людовик к ней болезненно равнодушен, его брат Гастон ее презирает, королева-мать ненавидит, а Ришелье любыми способами собирается ее уничтожить.
– С каких это пор супружеская измена под защитой Ночного Дозора?
– Я этого не вижу. А вы видите? А даже если и так! Если ей сегодня суждено впервые познать настоящую любовь…
– Какую любовь?! – воскликнул теряющий терпение вампир. – Да ведь он же…
– Что? Он же – что? Продолжайте, господин барон! Одерживает очередную победу на любовном фронте? Удовлетворяет свою безграничную похоть? Или, может, он под действием приворота? Ну так что ж? Она-то об этом не догадывается. Для нее все по-настоящему.
– Боже, Ля Мюрэн, – схватившись за голову, простонал де Бреку, – какой же вы болван! Да ведь сейчас не о ней даже речь, не об этой несчастной! На кону – судьба всей страны, судьба будущего Франции!
– Тогда тем более, – пожал плечами Светлый. – Мне бы не хотелось, чтобы судьба Франции творилась руками вампира.
– Отпусти ее, сбир! – с угрозой произнес де Бреку, понимая, что времени у него совсем не остается. – Отпусти Беатрис и проваливай, иначе ты покойник!
– Нет, мразь, – по-прежнему спокойно обронил Ля Мюрэн. – Покойник у нас ты, причем уже много лет. Негоже трупам вмешиваться в дела живых людей.
– Проклятье! Да за что ж ты мне мстишь?!
– А то ты не помнишь! Только не делай вид, что
Весьма сомнительно, что Эжен Ля Мюрэн договорил бы до конца, но даже если и собирался – возможность была упущена, поскольку в этот момент в беседке закричала Анна. Тут же заголосили на тропинке придворные, в рощице зашелестели платья, затопали десятки ног.
– Не двигайтесь! – сказал Светлый, прислушиваясь к голосам придворных, пытающихся отыскать в темноте зеленую беседку. – Вот сейчас все решится. Чему быть, того не миновать, но Свет свидетель – я сделал все от меня зависящее и даже более.
Впоследствии возникнет немало версий того, почему закричала королева, находившаяся наедине с Бэкингемом.
Будут говорить, что она оказалась так ошеломлена напором пылкого поклонника, что в последний момент испугалась и передумала, а потому позвала придворных.
Будут говорить, что этот английский дурень, грубый дикарь, пытался взять ее силой. Набросившись на слабую женщину, он задрал ей юбки, будто девке на сеновале, не предполагая, что белье французской королевы расшито брильянтами, а значит, неизбежно расцарапает ей нежную кожу на бедрах. Якобы кто-то даже видел эти царапины и сделал из этого вывод, что кричала Анна от боли.
Будут говорить, что молодая женщина, чей муж исполнял супружеский долг редко, неохотно и из одной лишь необходимости, впервые в жизни испытала острое наслаждение от занятия любовью и не сумела удержать крик счастья…
Но де Бреку не суждено было узнать, что же на самом деле произошло в беседке. Если что-то и было, к появлению придворных оба,
Преследовать Ля Мюрэна барон не стал. Вернее, просто не смог физически, поскольку куда важнее в тот момент было прижать к себе до смерти перепуганную, хрупкую, ледяную от пережитого ужаса Беатрис.
Глава 2
Последний шанс
Король посмотрел на Ришелье с изумлением, охватывавшим его всякий раз, как он видел, что кардинал прекрасно осведомлен о том, чего не должен был бы знать.
– Дорогой кардинал, – смеясь, сказал он ему, – наверняка вы держите у себя на службе какого-то демона, если только – и я не раз об этом думал, – если только вы сами не демон!
Королева-мать пришла в восторг, когда ранним утром ей сообщили об инциденте в садах. Что бы там ни говорили, но даже мизерное влияние, которое Анне удавалось оказывать на решения короля, нередко сказывалось на репутации и, как следствие, самомнении Марии Медичи. Однажды упустив всю полноту власти, она старалась подбирать любые крохи. Теперь же скомпрометированную невестку можно было вообще лишить шанса как-либо влиять на сына! А это значит, что в выигрыше окажутся сама Мария и Гастон, ее любимый мальчик. И пусть нет никаких доказательств адюльтера – ревнивому Людовику будет довольно и того, что его жена допустила саму возможность остаться наедине с другим мужчиной. О, какой скандал ждал испанку по возвращении в Лувр!