Алекс Каменев – Сила крови II (страница 21)

Охренеть. Человеческое жертвоприношение.

Воздух над алтарным камнем задрожал. Дрожь волной разошлась в стороны, захватывая в круг стоящие поблизости статуи.

Я моргнул. Что за черт? Какая-то оптическая иллюзия? На секунду показалось, что одна статуя словно повернула голову, ненамного, всего на пару сантиметров, но движение вышло очень отчетливым, положение головы изменилось.

Проклятье! Может визор шалит? Электроника не справляется под воздействием магических потоков, растекающихся от места проведения ритуала? Так бы подумал любой разумный человек, но после всего увиденного, мне уже казалось, что в этом мире нет ничего невозможного. И ожившие статуи не самое странное, что может произойти.

Я навел фокус на статую, что шевельнулась, пытаясь рассмотреть в подробностях ее лицо. И вдруг понял, что не могу этого сделать. И вообще, сам контур изваяния из черного камня, похожего на отшлифованный гранит, вроде четко виднелся, но стоило присмотреться к деталям, как приходило понимание, что ничего толком увидеть нельзя.

Фигура человеческая, две руки, две ноги. Одежда вроде похожа на тогу, или что-то похожее. Но опять без конкретики, лишь общее ощущение. Про лицо и вовсе ничего нельзя сказать. Даже понять, мужчина это или женщина.

А еще у них были ауры, я не сразу это понял, потому что они отличались от аур обычных людей. Темные и одновременно мерцающие. Невозможно описать. Будто исходили черным светом, но каким-то странным, создающим впечатление чего-то глубокого и опасного.

Я снова попытался вглядеться в лицо статуи и вдруг поймал себя на мысли, что хочу вытащить пистолет из набедренной кобуры, приставить к голове и нажать на спуск. Желание оказалось столь сильным, что рука проделала половину пути, пока не остановилась под воздействием очнувшегося разума.

Осознав, что только что хотел вышибить себе мозги и был к этому как никогда близок, я вздрогнул. Не из-за страха, из-за незаметности проведенного воздействия.

У Дикой Охоты учили, что любое ментальное влияние можно обнаружить. Здесь же все произошло незаметно. И это вызвало серьезную озабоченность. Что если в следующий раз не успею взять под контроль собственные руки и снесу себе голову выстрелом?

Стало неуютно, одно дело, когда в тебя стреляют и есть шанс увернуться, и совсем другое, когда нет возможности влиять на ситуацию. Это заставляло чувствовать себя слабым и уязвим. Последнее раздражало больше всего.

— Уродцы чернокаменные, вас я обязательно разломаю, — тихо прошептал я, взбешенный из-за того, что кто-то пытался манипулировать мной словно куклой.

Когда первый раз увидел статуи, то мелькнула мысль, что стоит попробовать прихватить их с собой, вызвав Стрекозу по экстренному маяку прямо к лагерю. Учитывая размер трюма ховера задача не выглядела невыполнимой. Стоить такие штуки должны не меньше самого кинжала. Но теперь этот план отброшен. Хрен им, а не вывоз на аукционы, останутся валяться в пустыне в виде разбитого на осколки мелкого крошева. Нечего честным людям в мозги пытаться залезать, провоцируя на самоубийство.

Тем временем к алтарю подтащили второго туземца. Снова взлетел вверх кинжал, резко опускаясь на горло выбранной жертвы, и снова камень оросили потоки крови.

Ведущий ритуал мужик (скорее всего глава экспедиции) выглядел не слишком презентабельно для действа, которое проводил. Низенький, в потрепанном сюртучке, с выпирающим пузом, он больше всего походил на кабинетного работника какого-нибудь университета, из тех, что носят твидовые пиджаки с кожаными заплатками на локтях, полосатые рубашки и бабочки вместо галстуков. Особо ретроградно-упертые добавляют к образу пенсе вместо очков и карманные часы на цепочке.

Кабинетная крыса нашла что-то в архивах и решали подняться в собственной силе? То, что он одаренный не вызвало сомнений, обычный человек не смог бы провести такой ритуал, но всегда есть желание стать на ступеньку повыше.

— Сморчок старый, дома ему не сиделось, — я проворчал, прикидывая собственные дальнейшие действия.

Варианта, собственно, два: дождаться окончания обряда, подождать пока все успокоится и попытаться изъят артефакт незаметно. Полагаю после церемонии профессор захочет отдохнуть и разгонит всех по палаткам. Либо же, не ждать и атаковать прямо сейчас.

Охранников немного, около десятка, с учетом того, что стоят спиной и пялятся на происходящее в круге, совершенно игнорируя территорию за пределами лагеря, имеются все шансы сильно проредить ряды этих горе-вояк до того, как они сообразят, что их убивают. Кстати, тоже любопытный момент, судя по сноровке обращаться с оружием они умели, но других навыков опытных боевиков не заметно. Скорее не наемники, а личные бодигарды, причем привыкшие действовать исключительно в городских условиях.

Ладно, с обалдуями в брониках все понятно, завалить их не станет проблемой. Но что с самим благообразным старичком? Это он внешне может выглядеть только тихим кабинетным работником, а в реальности может оказаться настоящим боевым магом. Что тогда?

Значит валить старпера нужно первым. И обязательно наглухо, чтобы точно не встал и не принялся швыряться направо и налево огненными шарами или еще какой дрянью.

Помогали в ритуале профессору двое — молодые люди, возраст в районе двадцати, юноша и девушка, одеты в легкие шорты и рубашки. Типичные ассистенты любимого преподавателя на выездной археологической практике.

Только вот подносили они отнюдь не совочки и кисточки для расчистки откопанных в земле находок, а придерживали связанных туземцев, фиксируя голову и шею над алтарем, пока кровь из перерезанной глотки тягучим потоком падала вниз.

Я все еще размышлял, прикидывая как поступить, когда неподалеку от алтарного камня в воздухе возникла черная капля. Она разбухала, вырастая в размерах, превращаясь в пятно непроглядного мрака.

Глаза ритуалиста затянуло чернотой, там что-то замерцало, напоминая искорки звезд.

Потянуло непередаваемой жутью. Что-то потустороннее заглянуло за грань, врываясь в реальность расползаясь по округе волнами холода. В голове зазвучали душераздирающие стоны полные боли. Разум скрутило и направило в водоворот безумия. В ушах возник шепот, призывающий взять нож и вонзить себе в шею, орошая кровью песок.

Нечто невидимое прикоснулось к сознанию, в попытке разбить разум на осколки, чтобы затем собрать заново, подчиняя себе под полный контроль.

То, что формировало Астрал, проникло в материальную реальность. Проросло, став его частью. Краски мира выцвели, воздух стал тусклым. Окружающее лагерь пространство исказилось, напоминая изломанное полотно, испещренное кривыми линиями. Следом резко скакнула вниз температура. Привычный холод ночной пустыни сменился обжигающим могильным морозом.

Это был Прорыв. Именно так, с большой буквы. Я не знаю откуда это знал, но твердо был уверен, что это именно он. Знание всплыло из глубины сознания, создавая четкую уверенность в собственной правоте. Это как знать, где право, где лево, ты просто знаешь это и все. Так и тут я знал, что это Прорыв.

Темные щупальца, как корни проникали в ткани реальности, воплощаясь в материальном виде, одновременно изменяя вокруг все под себя, перестраивая, делая чуждым и совершенно не похожим на привычные вещи.

Это было завораживающим зрелищем, будто неизвестное антрацитово-черное растение прорастало в наш мир, придя откуда-то из-за границ бытия.

Все произошло очень быстро, никто из стоявших в круге ничего не успел сделать. Охранники оказались окутанными черной дрянью в считанные мгновения. Щупальца, похожие на червей, жирных и склизких даже на вид, отделились от основного растения и прыгнули вперед, впиваясь в человеческие тела наподобие паразитов.

Они жрали людей, не в привычном понимании слова, но жрали. Понятия не имею откуда я это знал. Тела вооруженных охранников оставались целыми, и на первый взгляд невредимыми, но впечатление пиршества не покидало меня, пока наконец я не догадался взглянуть на происходящее через магический взор.

Ауры людей зияли прорехами, черви вгрызались в нее, выпивая из своих жертв саму жизнь. Рты охранников открыты в беззвучном крике, в глазах застыл ужас, но ничего сделать они не могли, молча и медленно умирая, превращенные в пищу для приглашенных тварей с другой стороны.

Поразительно, но пузан в сюртуке не останавливался, продолжал размахивать кинжалом, заунывно тяня что-то на длинной ноте. Его добровольные помощники стояли рядом, защищенные невидимым кругом.

Купола, постройки, жилмодули в лагере — все до чего дотягивались черные щупальца инфернального растения осыпались прахом. Любое касание скользящих в воздухе теней вызывало мгновенную реакцию распада. Любой материальный объект обращались черной пылью, следовала полная аннигиляция предметов. Всех, за исключением людей.

Воспользовавшись суматохой, туземцы попытались бежать, но их тоже затянуло в побеги, сотканные из сгустков мрака. И как охранники, они застыли, не имея возможности пошевелиться, пока из них выпивалась жизнь.

Я обратил взор на статуи и вздрогнул, теперь уже не возникало сомнений, что они двигались. Медленно, неохотно, будто пробуждаясь от крепкого сна. Каждая статуя шевелилась, как если бы пыталась оглядеться.