Алекс Каменев – Экспансия (страница 12)
У меня дернулась щека. Нахлынули неприятные воспоминания.
Хлад внутри… хлад снаружи… накатывает волнами, вымораживая все и везде. Чувства исчезают, разум становится отстраненным, ты словно смотришь на все со стороны и тебя больше ничего не волнует.
Вообще ничего.
На самом деле это страшно. И в то же время невероятно притягательно. Одним простым усилием воли убрать все тревоги и волнения, стать воплощением абсолютного спокойствия.
Хотелось утонуть в этом состоянии и никогда не возвращаться назад. Не знаю, как мне удалось вынырнуть, но окончательно избавиться от этого помог простой совет князя – держаться подальше от Обители Стужи.
Именно Цитадель воздействовала на меня, изменяла и влияла через установленную между нами связь.
Уже через две недели Холод медленно отступил. Через месяц подернулся дымкой забвения. Но я знал, что он до сих пор скрывается где-то там глубоко внутри. Чувства вернулись, но стали более взвешенными. Настроение изменилось, но иногда все же проскакивала холодная отстраненность, так пугающая обычных людей.
Я больше не чувствовала себя вымороженным изнутри живым проявлением разрушительной стихии, но все еще носил ее частичку внутри себя. Вечный Лед всегда теперь будет со мной. И от этого никуда не деться.
– Здесь у нас главная диспетчерская, если так можно сказать, – видимо заметив, что мы уже осматривали портальную площадку, первым делом Стелла подвела нас к участку, где стояли ряды компьютерных терминалов с работающими за ними людьми.
При повороте полы белого халата разошлись, демонстрируя черную облегающую юбку.
Стелла еще что-то сказала и прошла дальше.
– Видная девушка, – шепотом оценила Полина. Но сделала это как-то рассеянно, вряд ли действительно впечатлившись роскошными формами красивой блондинки.
Я хмыкнул, но не стал комментировать прозвучавшее замечание, вместо этого обратился к нашему белокурому гиду:
– Что по поводу контактов с другими цивилизациями? Есть какие-то трудности?
Стелла обернулась, встав у одного из столов. Работающий оператор старательно глазел в монитор, но было видно, каких огромных усилий ему стоит не скосить глаза на женскую фигурку рядом. Парень, как я тебя понимаю.
– Основной трудностью, безусловно, являются способы коммуникационного взаимодействия, – ответила Стелла.
Я неспешно кивнул. Коммуникации – общение, понятно.
– И как вы решили вопрос? – Полина отвлеклась от размышлений, сосредоточившись на разговоре.
Имелась у нее такая привычка, мгновенно переключаться в случае необходимости. Вроде стоит, рассеянно улыбается и думает о чем-то своем, но ничего не пропускает мимо ушей и все запоминает.
Полезное умение, основанное на особых ментальных практиках. Называлось «параллельным мыслительным процессом» или как-то похоже. Фокус в том, чтобы думать, но полностью не выпадать из реальности. Могло показаться простым, но на самом деле сложный прием, требующий предельной концентрации разума.
– Нетрадиционным подходом, – Стелла лучезарно улыбнулась. – Идея использования технического устройства для лингвистического анализа на определенном этапе была признана бесперспективной.
Полина нахмурилась.
– Почему?
Теперь она полностью сосредоточилась на разговоре, отложив размышления о других делах. То, что сейчас обсуждали, являлось слишком важным, чтобы отвлекаться на что-то другое.
– В основном из-за огромного разнообразия применяемых языков и вычислительных мощностей, необходимых для их расшифровок. Мы бы просто физически не успевали составлять простейшие разговорные словари, не говоря уже о полноценных курсах для изучения определенного наречия.
Я медленно кивнул. Время. Да это серьезный фактор. Пока разберешься с одним языком, пройдет целая вечность. А когда их много, проблема выглядела неразрешимой.
– Так что это за нетрадиционный подход? – спросила Полина.
Стелла снова улыбнулась, меж припухлых губ мелькнул жемчуг белоснежных зубов.
– Мы привлекли к работе ментатов, – сказала она, она помедлила и добавила: – По косвенным признакам, мы позже узнали, что беглецы прибегли к такому же способу, не найдя иных средств для коммуникаций с чужой цивилизацией.
Я скрестил руки на груди. Ментаты… любопытное решение.
– Вы устанавливаете в разум разведчиков какую-то ментальную конструкцию? – спросил я.
Девушка кивнула, став мгновенно серьезной.
– Я понимаю вашу озабоченность, но поверьте, другого выхода не было. Либо так, либо тратить годы на расшифровку. Ассоциативное понимание терминов и значений, основанное на…
Сестрица подняла руку, прерывая ее.
– Кто этим занимается? Устанавливает ментальные формы? Мамонтовы?
Стелла снова качнула прелестной головкой и подтвердила:
– Все верно, в ментально-лингвистическую группу входят исключительно специалисты из клана Мамонтовых, – и, словно желая развеять все опасения, добавила: – Контроль их деятельности осуществляется на всех этапах внедрения ментальных форм.
Ну хоть что-то. Странно, что мы об этом даже не знали. Савушкин, наверное, догадался, что это многим может не понравиться, и приберег для более подходящего случая. Например, когда выяснится, что каждый клан может получить себе отдельный мир-домен. Тут уж никого не остановит мелочь в виде ментальных манипуляций с разумом.
Мы с Полиной переглянулись. Если мы хотим идти в другой мир, то нам тоже придется пройти через процедуру. Или переложить общение с аборигенами на плечи помощников.
Раннее Полинино «пойдем мы вдвоем и больше никто» – вовсе не значило, что пойдем лишь вдвоем с сестрицей. С нами пойдет отряд прикрытия из Детей Вьюги. Плюс группа технического персонала для создания или удержания перехода.
Пойдем вдвоем означало – без представителей других кланов. Только ледышки. Однако ментальная хрень в башке это никак не учитывала.
– Может, просто короткая вылазка? – я вопросительно поднял бровь, посмотрев на сестрицу. – А там уж решим, стоит ли оно того.
Полина неопределенно пожала плечами. Ее встревоженность была понятна. Позволять лезть себе в голову я не хотел. Кто его знает, какие скрытые закладки туда установит опытный маг-ментат.
Любой одаренный мог легко заметить ментальное вмешательство извне и отгородиться от него (иначе миром давно бы правили ментаты-прорицатели вроде Мамонтовых), но если добровольно открыть свой разум и впустить в него… Это уже совсем другой вопрос.
– И что, многие дали согласие копаться у себя в мозгах? – скептически протянул я.
Стелла развела руками.
– Некоторые отказались.
Скорее всего разведчики из Детей Вьюги. Им по уставу не положено позволять проводить манипуляции со своим разумом. А также принимать незнакомые препараты и вообще каким-либо образом воздействовать на организм.
Я обдумывал ситуацию.
– Придется рискнуть, я не хочу быть немым и не иметь средств общения с туземцами в оперативном порядке. Это может серьезно осложнить дело, – помедлил, покосившись на Полину: – Под мою ответственность, – еще одна пауза. – Думаю, в таком случае тебе лучше не идти.
Она слишком серьезная фигура в клановой иерархии, чтобы так рисковать. Я вроде тоже, но у меня не такой внушительный политический вес и куда меньше влияния.
– Еще чего, – Полина дернула плечом. – Я иду, – она пристально посмотрела на Стеллу. – Если меры безопасности там действительно столь высоки, как нам заявляют, думаю, опасаться нечего.
В голосе княжны проскользнула угроза.
Блондинка стойко выдержала удар, напряглась, по скулам скользнула бледность, но твердо ответила:
– Безусловно. Соблюдаются все меры предосторожности. Готова ручаться за это своей жизнью.
Ну это она зря, мало ли что могло приключиться.
5
Слегка растрепанная, но полностью одетая в полевую военную форму, Хлоя появилась из портала с недовольным выражением на лице. Яростный взгляд воткнулся в Теону, бессильно утонув в безмятежном спокойствии Повелительницы Пространства.
– Плохо выглядишь, – вместо приветствия сказала она, склонив голову и разглядывая одну из немногих выживших представительниц нью-йоркского клана ментатов.
– И тебе доброе утро, – ядовито огрызнулась Хлоя и огляделась. – Что это за дыра?
– Подземный бункер мятежников, – Теона скрестила руки на груди. – Ты что, только проснулась?
В голосе колдуньи ван Хоторн проскользнули нотки презрения. Как истинный выходец с высокомерного Манхеттена, Хлоя моментально это заметила.
– Ну и что? В отличие от некоторых, я не занимаюсь всякой ерундой и не пытаюсь поскорее помереть на поле боя, ведя чужую войну, – теперь она уже огрызалась по-настоящему. Зло, практически с ненавистью.
Теона вздохнула, опустив руки. И тут же без предупреждения ударила обратной стороной ладони растрепанную нахалку. Хлесткая пощечина оказалась для последней полной неожиданностью. Голова дернулась, нижняя губа лопнула, пошла кровь.