Алекс Кама – Миры и истории. Книга третья. Академия. Магия воздуха. (страница 5)

– Чтобы ты тут поржал надо мной?

– И это тоже! – шарик хихикнул. – Делай, что говорят!

Ладно. Поверить не могу, что я это делаю: жмурюсь изо всех сил, пытаясь представить себе тарелку наваристых золотистых щей.

– Ну всё, открывай! А то глаза лопнут!

Всё-таки до чего же он вредный шарик!

Я открыл глаза – и тут же увидел на столике… тарелку со щами!

– Офигеть! – шепнул я сам себе, причём очень тихо.

Но он меня услышал:

– Не офигеть, а магия быта. Не объешься! А мне пора.

– Нет! Именно «офигеть»! Прямо как в детстве! Только тогда надо было реветь, а не жмуриться!

– Реветь? Зачем? – кажется, будь у него ноги, он бы в этот момент нетерпеливо топнул ножкой. – И в каком ещё детстве?

– Ну… Когда-то я был очень мелкий, вроде тебя. А у нас, когда ты мелкий, стоит зареветь – и мама тут же покупает всё, что просишь…

Он тут же покатился к выходу, так что моё «спасибо!» прозвучало ему вдогонку, и уже откуда-то со светящейся дорожки пропел мне:

– Я не ме-е-елкий, я компа-а-актный!

Оставшись в одиночестве, я огляделся. Это что-то нереальное! Я точно уместен здесь? Как я вообще могу быть тем, кто всего этого заслуживает?

Щи пахли просто фантастически!

Я подвинул столик с креслицем поближе к окну, стараясь не расплескать щи, а потом уселся, взял ложку и принялся лопать самый вкусный суп из всех, что мне доводилось пробовать в жизни, пялясь в невероятный по цвету закат.

Когда я закончил свой ужин, то сообразил, что не понимаю, где я могу помыть посуду, но почувствовал такую усталость, что решил подумать об этом утром. Я доплёлся до спальни и просто упал на ворох подушек, тут же провалившись в мягкий сон без сновидений, успев лишь осознать, что не слышу никаких звуков…

Проснулся я, когда было уже далеко не раннее утро. Солнце почти в зените. Внизу, как зеркальная мозаика, переливается река. Но не только это выглядело чудом. Столик был заново накрыт блюдами с омлетом, сладкими булочками и дымящимся кофейником. Как сказал Митро? «Магия быта»?

Когда я уже пил вторую чашечку кофе и доедал третью булочку с творогом, любуясь на ущелье, раздался звонок, будто кто-то шмякнул по крохотному колокольчику. Я даже не успел произнести: «Входите», как дверь открылась и в комнату вкатился мой новый друг.

– Приве-е-ет! – весело пропел Митро. – Понтиус зовёт тебя. При нём не реви! Он тебе всё равно ничего не купит! Если готов, погнали!

И, не дожидаясь ответа, он тут же покатился обратно. Прихватив ещё одну булочку, я поспешил за ним. Мне кажется, или светящаяся дорожка изменилась?

Не кажется! Потому что она привела нас не к выходу из скалы, а к другой светящейся малахитовым светом двери, которая распахнулась ещё до того, как я до неё дошёл.

А там в большом и очень светлом зале с белыми резными колоннами уже стоял Лигант в бежевом балахоне, подпоясанном широким поясом с прозрачными зелёными камнями, с золотистой цепью и изумрудной подвеской на груди. Размером этот изумруд был с крупную компьютерную мышь. Я даже не представлял, что такие бывают!

– Спасибо! Всё, – ректор махнул рукой шарику. – Ты больше не нужен!

– Что, никогда? – прозвучало дерзко.

– Катись отсюда! – улыбнулся Лигант.

– Обраща-а-айтесь! – пропел Митро и тут же исчез с громким хлопком!

Я даже испугался. Первое, что спросил:

– А он… это… Лопнул, что ли?

– Ненадолго, – понтиус усмехнулся. – Не переживай. Твой приятель жив-здоров и ещё не раз всех нас достанет.

Понтиус помолчал с минуту, потом добавил:

– Здравствуй, Денис!

– Здравствуйте!

– Давай начнём?

Я кивнул. Он провёл меня в следующий зал, где четыре человека (человека ли?) в таких же балахонах, как у него, но без изумрудов и вообще каких-либо украшений, стояли кружком и что-то оживлённо обсуждали.

Я остановился вместе с Лигантом шагов за двадцать до них.

– Ты всё обдумал?

– Я не знаю, – этот ответ показался мне самым честным, но он требовал пояснений. – Я хочу, но… боюсь опозориться. Боюсь, что завтра вы решите, что я здесь случайно и не стою ваших усилий. Мне страшно, понимаете? Страшно, что я стану не магом, а… не знаю, дубом-колдуном! Но я… попробую.

– Попробуешь? – понтиус поднял брови.

– Я очень постараюсь.

– Плохо, что ты сам сомневаешься, – он слегка подтолкнул меня в спину. – На свете нет ничего невозможного. Ну, или почти ничего. Но это узнают только те, кто никогда не сдаётся. Добро пожаловать в академию магии, Денис с Терии! Коллеги! – люди в балахонах будто только что нас заметили, но они явно были подготовлены к встрече со мной, потому что без слов Лиганта встали так, что образовали собой звезду: на краю верхнего луча встал сам понтиус, жестом приказавший мне встать в центр.

Я сделал это, зачем-то закрыв глаза. И будто утонул в оглушительной тишине, от которой у меня сначала началось лёгкое головокружение, затем миллионы мурашек пробежали по телу, а потом… словно огонь в голове.

И внезапно снова тишина, но какая-то тёплая.

*****

И вдруг – яркие фрагменты воспоминаний.

Вот Стелла, которая на одном из моих дней рождения весело возмутилась, что торт на столе из магазина. Ткнула в него пальцем, лизнула и выдала:

– Сусло прессованное. Что, ленивые ёжики, нельзя было самим нормальный торт испечь?

Мама тут же возразила:

– Ну зачем, Стелла? Геморрой же!

– Ах, ну да, – хихикнув, поджала губы бабуля. – Забыла, что, если геморрой, есть можно только покупные торты.

А вот другая моя бабушка. По маме. Лада. Вернее, прабабушка. Из деревни. Однажды мы приехали к ней в гости. Мне тогда лет десять было. Она сразу же усадила нас пить чай с печеньем и стала расспрашивать, как дела. Неожиданно во время нашего чайного разговора за деревенским кухонным столом послышался писк, на который Лада, абсолютно не удивившись, среагировала точным броском печенья прямо под раковину в углу. Проследив за полётом овсяного кругляша, мы увидели высунувшуюся из дыры в полу серую мордочку с глазками-бусинками и роскошными розовыми усиками, которая хватанула печенье и тут же исчезла.

Мама сообразила быстрее нас с папой и тут же влетела на стул с ногами, взвизгнув:

– Бабушка! Это же крыса!

– Ну да, крыса, – Лада макнула своё печенье в чай, а потом

с явным удовольствием отправила его себе в рот. – Что ты орёшь? Это Лариска моя. Оказалось, что Лариска появилась за месяц до этого. Она быстро истребила всех мышей в доме, но начала хулиганить по ночам: потрошила пакеты с крупами в шкафах. Бабушка боролась, как могла. Заделывала щели в полах. Расставляла ловушки, но хитрая крыса обходила их стороной и буянила в шкафах с двойным усердием. Тогда бабушка сменила тактику: перед сном стала подкладывать у той самой дыры под раковиной еду – хлеб, сыр, печенье, кашу. В итоге наступило перемирие. Погромы чудесным образом прекратились. А крыска, если хотела есть, просто просила еду, высовывая нос на кухню…

А вот Верул. Картофельные гонки. Как же давно и недавно это было!

Мы тогда всей компанией размякли в перерыве между соревнованиями, сумев надегустироваться так, что на нас будто сонливый туман нагнали, а животы, казалось, стали огромными гирями. Тогда-то мы и разлеглись со свинами на диванах летней веранды одного из заведений, откуда открывался великолепный вид на главный парк Верула. Пока мы с Милым и Пухлым лениво рассуждали, что надо бы побывать в этом парке, Пузатый, занявший самый удобный диван позади нас, под навесом, мирно спал, смешно всхрюкивая во сне.

Спокойствие момента нарушил сначала резкий хлопок, от которого все мы подскочили, а затем истошный вопль Пузатого и звук шлёпнувшегося тела. Всё это происходило под громкий гогот довольного Папы Енота.

Буквально за пять минут до этого, увидев, что мы млеем на веранде, а Пузатый даже спит, он подослал банду хомяков, которые быстро связали свину ноги и удрали. Сам же он тихонько подкрался к нам и изо всех сил шмякнул об пол несколькими крышками от кастрюль.

Надо отдать должное Пузатому. Он прямо с пола, со связанными ногами-то, умудрился неуклюже, но эффектно пнуть Папу Енота, который от этой подсечки тут же упал с ним рядом. Однако хохотать не перестал!

И даже помочь предложил. На что Пузатый пробубнил: «Крышками по ушам себе врежь, это мне очень поможет!» – чем вызвал новый приступ веселья…

*****

Когда я открыл глаза, то увидел, что все пятеро магов уже отошли в сторону и шёпотом, но явно эмоционально о чём-то спорят. Обо мне?

Я опозорился? Мне нужно узнать, но я почему-то не могу сдвинуться с места!