Алекс Кама – Миры и истории. Книга третья. Академия. Магия воздуха. (страница 2)

– Тьфу! Посуда! Да у меня гости генеральную уборку делают!

– Ага, потому что в твоих обжорках грязь такая, что кусками на головы летит!

– Ах ты кадушка с тухлой капустой! – свершилось-таки: енот ткнул указательным пальцем в пятачок свина.

И тут же получил «ответку» – палец в нос – и оскорбление:

– Да ты сам сарделька разваренная!

Руфус придвинулся к Лере и хихикнул:

– Красиво ругаются! Я кое-что запишу.

Лера, непроизвольно погладив его по голове, чем вызвала лёгкий шок, улыбнулась:

– Да, они у нас магистры ругани!..

*****

Я улыбнулся и больше не сомневался в своем выборе, хотя уже начал думать, что мраморная дорога не закончится никогда.

Но она закончилась. И привела меня к ажурным кованым воротам из металла, очень похожего на чернёное серебро. Пока я оглядывал их в поисках звонка (или что тут у них должно быть?), ворота сами стали плавно открываться, будто меня там, внутри, действительно ждали.

Но и там не было ни души. Только пустая аллея всё с теми же дубами-каштанами и широкой прямой тропой, выложенной камнем серо-голубого цвета. Когда я встал на эти камни, вся тропа будто подсветилась мягким неоновым светом и словно внезапно включившийся траволатор понесла меня вперёд. Интересно, они за мной наблюдают?

– Я бы и так дошёл, понторезы! – проорал я, задрав голову к кронам деревьев.

В ту же секунду тропа ускорилась, из-за чего мне стало намного сложнее удерживать равновесие. Пришлось шлёпнуться на колени и дальше ехать на карачках, не видя впереди ничего, кроме серо-голубых камней под носом.

Но такой их ответ мне понравился. Получается, у этих ребят есть чувство юмора?

Точно есть. Когда волшебный траволатор наконец остановился, а я только начал вставать, тропа слегка дёрнулась. Да так, что я снова шлёпнулся, вовремя выставив вперёд ладони. Выждав несколько минут в этой позе, я резко встал.

Приехали! Тропа упёрлась в огромную площадь, выложенную бело-зелёным мрамором и окружённую со всех сторон парком с очень старыми деревьями. Посреди неё стояло большое прямоугольное здание светло-терракотового цвета с резными колоннами и статуями оттенка топлёного молока по всему периметру. При этом среди статуй животных (или это не животные?) я опознал только гаргулий. Видел их детальные фотографии у Стеллы, в альбоме «Самые красивые соборы мира».

Это и есть их академия?

В любом случае других вариантов, куда идти, я здесь не вижу.

Но только я сделал шаг по направлению ко входу в этот пантеон, как услышал в голове смеющееся: «Нет!»

– А куда «да»?» – проорал я в воздух, крутанувшись на все 360 градусов.

– Иди по дороге из розового камня.

Всё-таки они понторезы.

Дорогу из розового камня я нашёл, когда решил обойти по кромке парка.

Она была розовая, извилистая, как змейка, очень узкая, ещё и наполовину утопленная в цветах и травах.

Стоило только ступить на неё… и меня буквально оглушило сочное, как тысячи флейт, птичье пение. Лере оно наверняка бы понравилось!

Кстати, откуда взялось это сравнение? Я же никогда не слышал «тысячи флейт»! Я и одной-то не слышал…

После очередного изгиба «розовой змейки» я вышел на небольшую площадку, которую почти целиком занимал фонтан, по всей чаше которого были будто рассыпаны каменные бутоны цветов, а в самом центре – фигура дракона из красного металла с раскинутыми крыльями, из пасти которого вместо огня выливается искрящийся водяной поток.

У фонтана, глядя на скульптуру, стоял невысокий человек. У него была гладкая кожа, но абсолютно седая борода. Как-то почувствовав меня, он обернулся. Его изучающий взгляд не был неприятным. Но мне почему-то было важно, что он обо мне подумает.

– Здравствуйте! – я решил не подходить ближе, пока он не даст понять, что согласен на это.

– Здравствуй, Денис! Рад тебя видеть.

Я ещё потоптался на месте и наконец услышал:

– Ты подойдёшь? – тут он улыбнулся. – Или мне фонтан к тебе передвинуть?

Я подошёл. И невольно уставился в чашу фонтана, где стремительно шныряли сотни крохотных рыбок с золотистыми бочками и разноцветными хвостиками.

– Это мирамеды. Они никогда не болеют и при этом способны за несколько часов очистить любой водоём.

Я посмотрел на него. Его взгляд был добрым, как у мамы, хотя у мамы глаза золотистые, а здесь зрачки тёмные, как смола…

– Люблю это место. Оно успокаивает, – голос у него был мягкий и низкий. – Меня зовут Лигант. Я понтиус академии. У вас это означает «ректор». Присядем?

Я даже не успел подумать, куда он предлагает нам присесть, как он слегка провёл рукой, будто щенка погладил, и кивнул мне за спину. Я оглянулся, а там уже стоял резной столик с двумя стульями, а на нём – белый чайный сервиз с парящим из носика чайником, ваза с фруктами и хрустальное блюдо с круглыми пирожными, напоминающими наши макаруны.

– Угощайся, – я даже не успел заметить, как Лигант оказался за столом, разливающим в чашки янтарного цвета чай.

Я сел на свободный стульчик.

– Я знаю, что у тебя много вопросов, – сказал понтиус, подвигая ко мне чашку. – На главные я сегодня отвечу.

– Тогда ответьте, что такое магия? – я взялся за ручку чашечки, и она стала мне как опора, будто в себя забирала всё моё волнение. – У нас магов, волшебников, ведьм, колдунов считают шарлатанами. И вообще в них не верят. Объявить на Терии, что я маг – это всё равно что признать, что я сумасшедший. У нас там над магией… смеются, анекдоты рассказывают.

– Анекдоты? Это ещё что такое? – нахмурился Лигант.

– Короткие смешные истории. Или не смешные. Или не очень смешные. Ну, если их бездари придумывают, тогда получается не смешно, – я не знал, как объяснить ему лучше феномен наших анекдотов.

– Расскажи!

– Ладно. Сидит парень на ветке дерева и пилит её…

– Он же упадёт!

– Не мешайте! Слушайте! Сидит и пилит. Мимо идут люди и говорят ему: «Не пили, упадёшь!» А он их к чёрту посылает – и пилит дальше. В итоге падает вместе с веткой, ударяется и говорит: «Сглазили, колдуны проклятые!»

Я замолчал. Лигант смотрел на меня выжидающе. Я слегка развёл руками – дескать, всё. Он хмыкнул и пробормотал:

– Бездари придумали!

Это меня задело. Сам я над этим анекдотом смеялся до рези в животе.

– Вам не угодишь… Ладно. Собирается компания на встречу выпускников. Все пришли, а одного нет. «Где Олег?» «Момент, – говорит один из них и достаёт из кармана крохотного, размером с напёрсток, Олега. – Давай, Олежка, расскажи им, как ты в Африке колдуна к чёрту послал!»

Я даже не сразу понял, что услышал: какое-то кряхтенье вперемешку с писком и кряканьем, оказавшееся смехом Лиганта.

Похохотав, он отпил немного чая и отставил чашечку.

– Ты никогда не задумывался, как бы тебя назвали первобытные люди, окажись ты там с обыкновенной зажигалкой? – вздёрнул он брови. – Можешь не отвечать. Конечно, волшебником. Волшебником с мощным волшебным артефактом. А ещё повелителем огня. В средние века за использование обычного сейчас диктофона инквизиция назвала бы тебя колдуном и сожгла на костре.

То есть сегодня магия, а завтра – реальность или обыденность. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Что магии не существует?

– Нет. Что магия – это не «из ничего сделать нечто». Это дар, которым обладают очень немногие, но зато пользоваться им могут все.

Он снова отпил из чашечки. Я поспешил последовать его примеру, размышляя, как бы мне незаметно слопать макарун… Почему-то жевать при Лиганте казалось неудобным.

– Магия, Денис, это, с одной стороны, наше невежество, наша неспособность объяснить происходящее сформированной (заметь, сформированной нами же!) картиной мира и нашими же законами мироустройства! – тут он улыбнулся и неожиданно продолжил. – Возьми пирожное. Фисташковое.

А когда я послушался и звонко хрустнул, продолжил: – Напрашивается вывод, что магия… – он замолчал, а я с нетерпением произнёс:

– Какой?!

– Магия – это результат познавания мира, а маг – это постоянный студент. Так что таким, как ты, нужно непрерывно совершенствоваться. От чего-то придётся отказаться, со временем ты поймёшь, от чего. Кстати, маг – это одиночка, – я вздрогнул при этих словах, а Лигант снова улыбнулся. – Но бывают исключения.

– И чем работает маг? Двигает вещи силой мысли?