Алекс Кама – Миры и истории. Книга третья. Академия. Магия воздуха. (страница 12)

На макаку?

Впрочем, чего я паникую? До жёрдочек не дойдёт. Я грохнусь вниз ещё с канатов.

И уж точно не доберусь до гибких колец, болтающихся на разной высоте.

Я так и не понял, то ли мне через них прыгать надо, как кошке в цирке, то ли по ним перескакивать – как раз до болота с плавающими по всему периметру кочками, чтобы, очевидно, по кочкам бежать дальше к вращающимся пропеллерам и гигантским маятникам. И если я от удара одним из этих метрономов не улечу куда-нибудь в кусты к Митро, то дальше останется ерунда: парящие верёвочные мостки, отвесная стена и с неё спуск по канату.

– Топчись не топчись, а начинать надо! Харумпампам-барам-урам! – бодро пискнул Митро из-за спины Эилиля.

– Идти? – я посмотрел на наставника, всё ещё до конца не веря, что он реально ждёт от меня невозможного.

– Иди! Но ты сейчас видишь лёгкую версию полосы, – усмехнулся Эилиль. – Потом будут дополнительные факторы.

Что?! Выскакивающие из болота крокодилы и налетающие с неба, чтобы столкнуть меня с жердей, птеродактили?

Эилиль улыбнулся, почувствовав мой сарказм, но ничего не сказал.

Я легко залез на первую стену. Сложнее всего было сохранить равновесие наверху, чтобы оттолкнуться и ухватиться в прыжке за верх следующей. Дважды чуть не свалившись на этом этапе и ободрав себе все ладони, я всё же добрался до канала с канатами. А там свалился сразу. Поэтому решил дальше не изображать из себя канатоходца, а перебрался через канал, снизу цепляясь за канат руками и ногами.

С жёрдочками вышло ещё хуже. С первой я упал. Вторую сломал. По третьей попытался перелезть так же, как по канату, и снова грохнулся в воду. Причём выдернул жёрдочку из ниши и, окунаясь, получил ею по голове. Плюнул, как всё это выглядит со стороны, и просто переплыл по-лягушачьи на другой берег рва.

Как работать с кольцами, я так и не понял, поэтому просто залезал на одно, раскачивал его, держась изо всех сил, и старался хватануть следующее, чтобы перевалиться на него.

В болоте тоже искупался. От кочек как опор толку не было никакого.

Я соскользнул с первой же, на которую попытался встать ещё у берега. Пробарахтавшись в грязи и ряске в попытках оседлать хоть одну кочку, я наконец вылез к пропеллерам и маятникам, решив, что они-то меня и прикончат. Но, как ни странно, очень быстро рассчитал интервалы их вращений и махов и дальше просто нёсся между ними, боясь только одного, что поскользнусь и тогда точно получу пинка, не успев отбежать вовремя.

Не поскользнулся.

Зато ещё долго позорился на отвесной стене, пытаясь удержаться на ней ободранными и скользкими руками и подтянуться с помощью ног, которые тоже пробуксовывали. Но всё-таки я на неё влез, перевалился и, едва схватив канат, безвольной тушкой скатился по нему на землю, доободрав на ладонях то, что ещё там оставалось целым, и упал лицом вниз.

Я не видел, как он подошёл. Но понял, что и он рядом, услышав обеспокоенное «Харумбампам-парам-урам» и почувствовав что-то вроде шлепка по уху. Когда повернул голову и открыл глаза, то сначала уткнулся взглядом в жёлтый шарик, который внимательно заглядывал мне в глаза, мягко накатывая то на ухо, то на щёку, а уже за ним разглядел обувь наставника.

По телу будто бульдозер проехал…

– Завтра будет ещё хуже, – ободрил меня Эилиль.

– Не сомневаюсь, – кажется, я опять наглею.

Чтобы посмотреть на его реакцию, я, не вставая, перевернулся на спину. Улыбается…

– Зачёт! – я не понял, шутит он или говорит всерьёз.

– Смеётесь? Я же всю полосу прополз и проплыл на пузе…

– Ты не сдался. Урок был об этом. А для первого раза и «на пузе» сойдёт. Сейчас иди к себе. Прими душ. Смени одежду. Поешь.

– А если нет сил встать? Вы понесёте меня на ручках?

– Смешно! – Эилиль всё ещё смотрел на меня, скрестив на груди руки. —Поднимайся! И не забудь у себя в комнате, как пойдёшь в душ, попросить позаботиться о твоей одежде!

– Надеюсь, у вас тут есть стиральные машины. Если каждый день так будет, даже суперволшебная прачка сбежит с вашего Атласа.

Буквально в следующую секунду наставник как в воздухе растворился. Но подумать об этом я не успел. Митро настойчиво потребовал:

– Вставай! Вставай же!

– Нет! Я занят! Делом, – решил отшутиться я.

– Каким делом, пффф, ты же лежишь тряпочкой!

– Лежать – это глагол. А глагол означает действие. Я лежу, значит, я действую…

– Кхрррррррррбра! – всё-таки больше никто на моей памяти так обаятельно, мастерски и искренне не ругается.

Даже Стелла.

Внезапно я почувствовал, как моё плечо само по себе приподнялось, а потом тут же упало – под огорчённое пыхтенье-кряхтенье откуда-то над затылком… Потом снова… Снова… И снова…

Поняв, что происходит, я ощутил комок в горле.

– Спасибо, Митро! Но лучше я тебя понесу, ладно?

Глава 6. Обещание бури

«Говорят, что от знаний никто не умирал, но скелет в кабинете биологии меня настораживает».

(Шутка)

Когда я, кряхтя, как старый дед, всё-таки встал, Митро попытался удрать, поняв, что я и правда хочу взять его на руки. Но я успел его поймать, нарвавшись на нечто новенькое в его жаргоне, сердито шипящее:

– Апптршфффу! Апптршфффу! Апптршфффу!

Впрочем, он быстро прекратил ругаться, когда увидел состояние моих ладоней. Поднял на меня глаза, в которых – клянусь! – явно блеснули слёзки, и попытался сдвинуться у меня в руке так, чтобы не давить на ободранные места.

Всё-таки странно: этот шарик – он же не совсем живой… Его кто-то как-то создал! Кстати, кто и как?

Но если он неживой, откуда в нём все эти эмоции?

Дошли мы с ним быстро. Вернее, я. Шарик смирно сидел у меня на руке, прижимаясь к не сильно израненной части, и молчал, время от времени поднимая на меня мокрые глазки. Я старался на него не смотреть, иначе тоже бы, наверное, расплакался.

В комнате я положил (или посадил?) Митро на диван, а сам пошёл в ванную.

– Ничего не забыл? – это были его первые слова после «Апптршфффу!» у фонтана.

Точно. Сказав ему: «Спасибо», я скинул с себя грязную и мокрую одежду, бросил её у порога ванной и объявил в пространство:

– Постирайте, пожалуйста!

Митро хихикнул.

– Расскажешь потом, кто тут шмотки стирает? – подмигнул я шарику.

Он снова хихикнул, кувыркнувшись на диване.

Уже в душе, смывая с себя пот и болотную жижу, я понял, насколько голоден и как было бы здорово, выйдя из ванной, увидеть на столе йогурт, омлет и крепкий чай с молоком.

Буквально через десять минут моё желание сбылось. Даже с бонусом, в виде овсяного печенья. Но как следует обрадоваться завтраку мне не удалось – из-за удивления: на диване была аккуратно разложена вся моя одежда. Чистая, сухая, идеально отглаженная… Как это вообще возможно? Как? За десять минут!

– Ты постарался? – подколол я Митро.

– Апххха! – выдал он, снова хихикнув. – У меня и рук-то нет!

– У меня с руками сейчас тоже проблемы… Но язык-то есть? Позавтракаешь со мной?

Буркнув своё: «Апххха», он крутанулся вправо-влево и замер, внимательно глядя на меня. Типа головой покачал?

Ну а я оделся и с удовольствием съел всё, что мне приготовил невидимый повар, стараясь не обращать внимание на боль в ладонях.

– Скажи, – обратился я к Митро, потягивая чай, – не знаешь, зачем нужна такая физкультура? Я же не собираюсь вступать в армию Зелёного мира! А это всё точно выходит за рамки нормального спорта.

Митро молчал. Но слушал.

– Не в курсе, что дальше у нас на сегодня?

Шарик не ответил, но на стекле тут же высветилось расписание: история, артефакты и фехтование.

– Интересный набор, – продолжил я рассуждать вслух.