Алекс К. Уиллис – Последняя надежда Этэры (страница 8)

– Василий Петрович, кажется, не ошибся в тебе. Способность к импровизации на вес золота. Но импровизация без дисциплины – это самоубийство. Понял?

– Понял, – хрипло ответил Роман.

– Хорошо. – Она кивнула и отошла, растворяясь в тени, чтобы проверить остальных.

К нему подошла Алиса, держа в руках две мятые банки с водой.

– Держи, герой, – она протянула одну ему. – Для первого дня неплохо. Хотя в следующий раз, прежде чем бросаться на амбразуру, можешь и меня позвать. Скучно одной за сканером сидеть.

Роман с благодарностью сделал большой глоток прохладной воды. Дрожь понемногу отступала.

– Я не герой, – пробормотал он. – Я просто… не знал что делать.

– Именно так всё и начинается, – раздался голос Марка. Он стоял рядом, и его мощная фигура заслоняла слабый свет из окна. – Сначала делаешь то, что должен. Потом понимаешь, что можешь. А потом становишься тем, кем нужно. – Он положил тяжёлую руку на плечо Романа. – Сегодня ты был полезен. Завтра научишься быть эффективным.

Роман смотрел на этих людей – на уставшую, но решительную Адэль, на язвительную и неутомимую Алису, на хмурого и несгибаемого Марка. Он смотрел на других беженцев, которые, оправившись от шока, уже начинали обустраивать новое временное пристанище, разворачивая скудные пожитки.

И он понял. Его старая жизнь, с её отчетами, фотографиями и тихим отчаянием, не просто закончилась. Она была стёрта. Сожжена в огне чужой войны. Но из этого пепла рождалось нечто новое. Нечто пугающее, опасное, но настоящее.

И впервые за долгие годы он чувствовал, что его жизнь имеет значение.

Он посмотрел на чёрный циферблат на своём запястье. Больше не угроза. Не проклятие. Это был долг. И он был готов его нести.

– Что теперь? – тихо спросил он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.

Алиса усмехнулась, допивая воду из банки.

– А теперь, отдых, – сказала она, —До утра. Сегодня здесь переночуем, а завтра двинем в соседний городок.

Глава 7

Наступил новый день. Группа беженцев медленно пробиралась к соседнему городку, до которого еще не добрались Рифты. Переход занимал полдня, и Роман с неожиданным жадным интересом присматривался к миру вокруг.

Этера поражала. Его первое знакомство с планетой ограничилось хаосом разрушенного города и ужасом перед Рифтами. Но здесь, за его пределами, открывалась иная реальность. Воздух был тягучим, словно напоенным нектаром невидимых цветов. Деревья, точнее, то, что Роман по аналогии называл деревьями, тянулись к небу причудливыми спиралями, а их листья переливались всеми оттенками меди и лаванды. Под ногами стелился мягкий мох, излучавший едва уловимое свечение, а в ветвях порхали существа, похожие на стрекоз с полупрозрачными, мерцающими крыльями. Это была не просто природа. Это было произведение искусства, хрупкое и прекрасное.

–Ничего себе… – не удержался он, когда их путь пролег через рощу деревьев с листьями, переливавшимися всеми оттенками меди и лаванды.

Алиса, шагавшая рядом, хмыкнула:

– Впервые видишь сияющую рощу? Да, зрелище. Только не трогай листья – их сок вызывает галлюцинации.

Марк, шедший впереди, обернулся:

– Держи дистанцию. Красота красотой, но нужно быть на чеку.

Роман кивнул, но не мог оторвать взгляд от порхающих в ветвях существ, похожих на стрекоз с полупрозрачными, мерцающими крыльями. Одна из них опустилась ему на плечо.

– Смотри-ка, тебя выбрали, – ухмыльнулась Алиса. – Это светлянки. Безобидные, если ты не планируешь их есть.

–Я… нет, – растерянно ответил Роман, наблюдая, как существо вспыхивает мягким голубым светом.

Когда они вышли на поляну, где под ногами стелился мягкий светящийся мох, Роман не выдержал:

– Как вообще возможно, чтобы все это сияло?

–Биолюминесценция, – пояснила Алиса. – У них другой тип фотосинтеза. Кстати, – она указала на гигантский цветок, медленно поворачивавший свой бутон вслед за солнцем, – это солярис. Не подходи близко днем – в жаркие часы он выделяет парализующий нектар.

«И это они хотят уничтожить», – с внезапной острой болью подумал он, глядя на гигантский цветок, медленно поворачивавший свой бутон.

К вечеру, преодолев перевал, они вышли на возвышенность, и Роман замер, затаив дыхание. Внизу раскинулась обширная, утопающая в зелени долина, а в ее сердце, у изгиба серебряной реки, стоял город, которого война, казалось, еще не коснулась.

– Серраниум, – тихо произнесла Алиса, остановившись рядом. В ее голосе слышалась смесь надежды и горечи. – Последний оплот в долине. Пока держится.

Город, раскинувшийся в долине, был не похож ни на что, что Роман видел прежде. Серраниум не просто стоял в этом месте – он будто вырастал из самой долины, живой и дышащий.

Вместо привычных бетонных коробок здания были высечены из светлого, почти белого пористого камня, испещренного природными узорами. Стены плавно перетекали в арки и купола, напоминая то ли гигантские раковины, то ли диковинные кристаллы, выросшие из земли. Многие постройки оплетали живые растения – лианы с серебристыми листьями и нежными сиреневыми цветами, создавая впечатление, что природа и архитектура здесь существуют в полной гармонии.

Город был ярусным. На нижних уровнях, у самой реки, теснились рынки и ремесленные кварталы. Выше, на террасах, виднелись жилые дома с витыми балконами и висячими садами. А на самом верху, на центральном утесе, стояло самое большое здание – Хранилище Знаний, как позже объяснила Алиса. Его купол, покрытый тончайшими пластинами перламутра, отсвечивал в лучах солнца всеми цветами радуги.

Но поражало не только это. Вся архитектура была пронизана светом. Стены некоторых зданий мягко светились изнутри, а по улицам, вместо фонарей, росли высокие стройные лианы, широкие листья которых излучали теплый золотистый свет. Мосты, перекинутые через реку и соединяющие разные уровни города, были сплетены из живых, упругих ветвей и тоже мерцали нежным сиянием.

Город был полон жизни. Слышался отдаленный гул голосов, звонкий смех детей, доносившийся с одной из площадей, мелодичный перезвон колокольчиков, раскачивающихся на ветру. По улицам сновали люди, а высоко в небе парили огромные крылатые существа, похожие на скатов.

– Они используют биолюминесценцию и живые материалы, – пояснила Алиса, видя изумление Романа. – Их технологии – это симбиоз с природой. Но эта хрупкая красота беззащитна перед Рифтами. Для них всё это – просто ресурс, подлежащий утилизации.

Серраниум был чудом. Но чудом, живущим в ожидании смертельной угрозы. И от этого его красота казалась еще более пронзительной и хрупкой.

Глава 8

Сераниум встретил их не звоном мечей, а тихим гудением жизни, таким контрастным после оглушительной тишины руин, к которой успел привыкнуть Роман. Воздух здесь был густым, сладковатым, напоенным ароматом цветущих лиан и свежеобработанного камня. Он не просто входил в легкие, а словно обволакивал их, насыщая энергией, от которой по телу разливалось легкое, почти эйфорическое тепло.

Город раскинулся перед ними, и Роман, зачарованный, не мог оторвать взгляда. Это была не просто архитектура – это было произведение искусства, рожденное симбиозом разума и природы. Здания, высеченные из светлого, почти белого пористого камня, испещренного естественными узорами, плавно перетекали друг в друга, образуя арки, купола и террасы. Они не выглядели построенными – скорее, выросшими из самой земли, как гигантские, причудливой формы кристаллы или раковины неведомых моллюсков.

Многие стены были густо оплетены серебристыми лианами, с которых свисали гроздья нежных сиреневых цветов. Их тонкий, пьянящий аромат смешивался с запахом влажного камня, создавая уникальный «запах Серраниума», который Роман, как ему казалось, запомнит навсегда.

Но больше всего его поразил свет. С наступлением сумерек город не погрузился во тьму. Он засветился изнутри. По краям улиц, вместо фонарей, росли высокие, стройные деревья, чьи листья излучали мягкое золотисто-зеленое сияние, отбрасывая на белые стены причудливые тени. Стены некоторых зданий тоже светились – ровным, фосфоресцирующим светом, будто впитав за день солнечную энергию. Ажурные мосты, сплетенные, как объяснила Алиса, из живых, упругих ветвей местных деревьев, мерцали нежным биолюминесцентным светом, перекидываясь через каналы и соединяя разные уровни города.

Их, небольшую и потрепанную группу беженцев, проводили по широким, мощеным гладким камнем улицам. Местные жители, останавливались и смотрели на пришельцев с немым, осторожным любопытством. Они были стройны и грациозны, их движения плавны и полны врожденного достоинства. Кожа многих отливала легким перламутром, а глаза… Глаза этеррианцев были необычно большими, миндалевидными, и поражали своей глубиной. В них, казалось, вместились все оттенки синего и фиолетового неба Этеры – от цвета предрассветного неба до густой вечерней темноты, усыпанной искрами далеких звезд. В этих взглядах читалась не враждебность, а скорее тихая печаль и вопрос.

– Не бойся их, – тихо сказала Алиса, шагая рядом с Романом и заметив его напряжение. – Они просто… другие. И напуганы не меньше нашего. Каждый новый беженец – это напоминание о том, что война все ближе.

Роман кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он наблюдал за жизнью, кипевшей вокруг. Дети со смехом гоняли по площади светящиеся шарики, которые, сталкиваясь, издавали мелодичный перезвон. Ремесленники в открытых мастерских работали с камнем и деревом, их инструменты пели тихую, ритмичную песню. Высоко в небе, на фоне розовеющего заката, плавно парили огромные крылатые существа. Все здесь дышало умиротворением и гармонией, которой, казалось, не мог коснуться ужас войны.