Алекс К. Уиллис – Последняя надежда. Дилогия (страница 9)

Роман кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он наблюдал за жизнью, кипевшей вокруг. Дети со смехом гоняли по площади светящиеся шарики, которые, сталкиваясь, издавали мелодичный перезвон. Ремесленники в открытых мастерских работали с камнем и деревом, их инструменты пели тихую, ритмичную песню. Высоко в небе, на фоне розовеющего заката, плавно парили огромные крылатые существа. Все здесь дышало умиротворением и гармонией, которой, казалось, не мог коснуться ужас войны.

Их разместили в одном из жилых кварталов, в просторном помещении, больше напоминавшем грот, чем комнату. Стены были гладкими, будто отполированными водой, и излучали мягкий, рассеянный свет. Под ногами стелились толстые, упругие ковры из какого-то мха, приятно пружинившие при ходьбе. Вместо мебели были каменные лежанки, покрытые мягкими тканями, струящимися и прохладными на ощупь. Было свежо и чисто.

Адэль, скинув с плеч легкий дорожный плащ, почти сразу же ушла – ее ждал совет старейшин. Марк, едва переступив порог, принялся с профессиональной оценкой осматривать помещение, проверяя проемы и ища запасные выходы, его мозг спасателя уже работал над тем, как обезопасить это новое убежище.

Роман же подошел к ажурному окну, выточенному прямо в стене. Он смотрел на плавно двигающихся по улице этеррианцев, на играющих детей, на мерцающий в сумерках город, и чувствовал острую, щемящую жалость, смешанную с гневом. Эти люди создали нечто хрупкое и прекрасное, они жили в симбиозе со своим миром, не борясь с ним, а принимая его дары. Они не знали, не могли даже представить ту бездушную, механистичную жестокость, что методично стирала с лица Этеры все живое. Их хрупкому, сияющему миру, этому последнему пристанищу мира в долине, оставалось недолго. И от этой мысли по спине Романа бежал холодок, куда более страшный, чем любой ужас разрушенного города.

Тишину в их новом жилище нарушил легкий шорох у входа. В дверном проеме стоял молодой этеррианец, почти юноша, с большими, цвета темного аметиста глазами, в которых плескалась неуверенность. В руках он держал поднос с тремя чашами, от которых поднимался легкий пар, и плоскую корзину с темными хлебцами.

– Извините за вторжение, – его голос был мягким и мелодичным. – Я принес вам лар’тум – чай из горных трав. Он поможет снять усталость после долгого пути. И хлеб из корня серрани.

Алиса, сидевшая на каменной лежанке и чинившая свой сканер, подняла голову и устало улыбнулась:

– Спасибо. Ты очень любезен.

Юноша осторожно вошел и поставил поднос на низкий столик, высеченный из цельного куска камня.

– Меня зовут Телан, – представился он, поглядывая украдкой на технологичные устройства Алисы. – Мой отец – один из стражей ворот. Он сказал, что вы… что вы пришли извне. Сражались с Рифтами. – В его голосе прозвучало подобострастие, смешанное со страхом.

Марк, закончив осмотр, подошел к столу. Его мощная фигура и серьезное лицо заставили Телана слегка отступить.

– Мы не герои, парень, – грубовато сказал Марк, беря одну из чаш. – Мы просто помогали.

– Но… вам удалось привести сюда беженцев живыми и невредимыми, – настаивал Телан.

Роман, все еще стоя у окна, почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Теми-Кто-Разрывает» – должно быть, так они называли Рифтов, что чуть не порвали его на части во время экстренной эвакуации.

– Нам повезло, – просто сказал Роман, оборачиваясь.

Взгляд Телана встретился с его взглядом, и Роман снова почувствовал это странное ощущение – легкое головокружение, будто дверца в его сознании на мгновение приоткрылась. Он не услышал мыслей юноши, но уловил вихрь эмоций: жгучее любопытство, благоговейный страх, глубокую печаль и… смутную надежду. Этого парня не просто интересовали чужаки. Он в них верил.

– Отец говорит, что вы можете быть… ключом, – прошептал Телан, опуская глаза. – Что вы можете сделать то, чего не можем мы.

– А что вы не можете? – спросила Алиса, откладывая сканер.

Телан жестом указал на город за окном.

– Мы не можем сражаться. Наши предки выбрали другой путь – путь гармонии и роста. Мы научились говорить с камнем и светом, но забыли язык меча и огня. Наши щиты могут защитить от бури, но не от их… энергии разрушения. – Он сглотнул. – Они не просто уничтожают. Они оскверняют саму жизнь. Там, где они проходят, даже камни перестают светиться, а земля становится мертвой.

Он посмотрел на них по очереди, и в его глазах стояла тихая, нерушимая надежда целой цивилизации.

– Мы можем прятаться. Мы можем строить стены. Но мы не можем вернуть себе наш мир. А вы… вы пришли из-за пределов Этеры. Вы несете в себе иную силу. Может быть, именно такую, какая нужна, чтобы противостоять им.

С этими словами он торопливо поклонился и вышел, оставив их в оцепенении.

Марк первым нарушил молчание. Он подошел к стене и провел ладонью по гладкой, светящейся поверхности.

– Давление ответственности, – хрипло произнес он. – На нас возложили непосильную ношу. Они смотрят на нас как на спасителей.

Алиса тяжело вздохнула:

– А мы всего лишь трое заложников обстоятельств с билетами в один конец.

Роман отвернулся от окна и посмотрел на свои руки. Руки фотографа, который еще недавно ловил в объектив красоту заброшенных усадеб. А теперь на него смотрели как на «ключ». Как на оружие. Он сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как под кожей будто заструилась странная, чужая энергия. Воздух Серраниума, такой чистый и живительный, казалось, входил в резонанс с чем-то внутри него.

Последнее пристанище оказалось не тихой гаванью, а местом, где с них начинали требовать ответа. И они должны были решить – готовы ли они его дать.

Глава 9

Тишина, наступившая после ухода Телана, была густой и многозначительной. Даже вечно болтливая Алиса молчала, скрестив руки на груди и глядя в пустоту. Принесенный чай остывал, его травяной аромат смешивался с запахом камня и легкой пыли, витавшей в воздухе.

Марк подошел к стене и с силой ударил кулаком по светящейся поверхности. Камень отозвался глухим, но прочным звуком, не дрогнув и не треснув.

– Дети, – повторил он, и в его голосе звучала не злоба, а тяжелая, почти отцовская горечь. – Они построили себе прекрасную клетку. И теперь ждут, что пришедшие извне дикари принесут им ключ. – Он обернулся, его взгляд был тяжелым и пристальным. – Они не понимают, что мы принесем с собой не ключ, а войну. Ту самую, от которой они бегут.

Алиса подняла на него глаза. В них не было привычной насмешки, только усталость до мозга костей.

– А что нам остается, Марк? Сказать им: «Извините, ребята, мы тут случайно, и вообще нам бы домой»? – Она горько усмехнулась. – Дома у нас нет детей, смотрящих на нас как на последнюю надежду. А здесь – есть.

Роман все еще стоял у окна, и все еще смотрел на свои руки. Он медленно разжал и снова сжал кулаки, прислушиваясь к странному, новому ощущению. Энергия Серраниума, мягкая и живительная, казалось, проникала в него глубже, чем просто в легкие. Она струилась по венам, наполняя силой, которой он не знал. Он ловил обрывки чужих эмоций, доносившихся с улицы – безмятежную радость, легкую тревогу, ту самую тлеющую надежду. Это было похоже на то, как если бы он всю жизнь был глух, а теперь начал слышать тихий, но неугомонный хор чужих душ.

– Они не ждут, что мы принесем им войну, – тихо, почти про себя, сказал он. Оба взгляда – Алисы и Марка – устремились на него. – Они ждут, что мы принесем… ответ. Любой. Даже если это будет огонь. Потому что их путь завел их в тупик. Гармония бессильна против тех, кто не говорит на ее языке.

Он, наконец, оторвался от окна и посмотрел на своих спутников. В его глазах, обычно таких неуверенных, теперь горела странная, отраженная решимость – та самая, что он видел во взгляде Телана.

– Мы не просили этой роли. Нас в нее втолкнули. Но теперь мы здесь. И у нас есть… это. – Он поднял руку с браслетом. Гул от устройства отозвался в его костях, будто становясь громче в этом насыщенном энергией месте. – Мы можем либо пытаться отвертеться, либо… попробовать ее использовать. Не как дикари, а как… – он запнулся, подбирая слово.

– Как оружие, – безжалостно закончил Марк.

– Как инструмент, – поправила Алиса, и в ее голосе снова появились нотки старого задора. – Очень опасный, очень сложный инструмент. Но да, я согласна с Ромкой. Бежать уже поздно. Да и некуда, если честно.

Марк молча смотрел на них несколько долгих секунд, его лицо было непроницаемой маской. Потом он медленно кивнул.

– Хорошо. Значит, решено. – Он подошел к столу, взял свою чашку и залпом выпил остывший чай. – Тогда с завтрашнего дня начинаем работать. Не как беженцы, а как… – он с неохотой выговорил, – …как те, кого они ждут.

Роман глубоко вздохнул. Он чувствовал тяжесть взглядов, обращенных на их окно, шепот чужих надежд, давящий груз ответственности. Его старая жизнь, серая и предсказуемая, осталась по ту сторону часов. Здесь, в этом сияющем городе-последнем пристанище, ему предстояло заново родиться. И первый шаг на этом пути был сделан.

Глава 10

Следующее утро в Серраниуме началось не с пения птиц, а с резкого, привычного Марку графика. Еще до того, как первые лучи солнца коснулись перламутрового купола Хранилища Знаний, он уже будил своих подопечных.