Алекс К. Уиллис – Последняя надежда. Дилогия (страница 13)

Это был не бой в обычном понимании. Это был танец, где Роман следовал за музыкой, которую слышал только он. Он не видел движений, он чувствовал намерения. Он не думал, он реагировал. И это работало. Марк, человек с безупречными рефлексами, не мог его коснуться.

И тогда Марк изменил тактику. Его следующий удар был не просто физическим – он был сгустком сконцентрированной, чистой силы, направленной не в тело, а сквозь него. Роман почувствовал это ещё до движения – не импульс, а волну чужеродного, подавляющего намерения, стремящегося не сломать кости, а погасить саму волю к сопротивлению.

Инстинктивно, не успев подумать, Роман закрылся руками и сфокусировал всё своё сознание не на блоке, а на отражении. Он не ставил барьер перед собой – он сам стал барьером. В тот миг, когда кулак Марка должен был обрушиться на него, в пространстве между ними ничего не вспыхнуло. Но сам удар, встретив невидимую, упругую плотность воли, потерял свою суть. Сила рассеялась, ушла впустую, словно попав в густой, беззвучный туман.

Роман отшатнулся, его буквально вывернуло изнутри. В ушах стоял оглушительный звон, а мир вокруг на мгновение стал плоским, беззвучным и лишённым всякого смысла. Он стоял, тяжело дыша, не чувствуя ни боли в предплечьях, куда пришелся удар, ни усталости – только пугающую, леденящую пустоту внутри. Он не чувствовал больше ни Марка, ни Алисы, ни фонового гула жизни вокруг – будто кто-то выключил свет в той части мозга, что отвечала за связь с миром.

Марк медленно разжал кулак, глядя на неповреждённую кожу. Не было ни ссадин, ни боли в костяшках. Вместо этого его охватила глубокая, костная усталость, будто он только что пробежал марафон, а не нанёс один удар. Сила не встретила физического сопротивления – она ушла в никуда, и часть его собственной энергии ушла вместе с ней.

– Ты не заблокировал удар, – тихо сказал Марк, и в его голосе звучало не изумление, а трезвая констатация факта. – Ты его… аннулировал. Я как будто бил по пустоте.

Тяжёлые последствия настигли их всех в тот же вечер. Алиса, от перенапряжения, мучилась от мигрени, при которой любой источник света вгонял в тошноту. Марк, несмотря на отсутствие ран, чувствовал слабость и ломоту во всём теле, как после тяжёлой болезни. А Роман сидел в углу, отгородившись от всех, и пытался заставить себя снова ощутить хоть что-то, кроме внутренней тишины. Его дар, обострённый до предела, дал сбой – временно, он надеялся, – отключив его эмпатию, словно перегоревший предохранитель.

Искра, тлевшая в них, вспыхнула пламенем, обжигающим и опасным. Они перешли грань. Они обрели Силу – не как подарок, а как тяжёлое, обоюдоострое оружие, которое приходилось держать на взведённом курке. И теперь им предстояло научиться не просто управлять ею, а выживать с ней и не сломаться под её весом. Потому что тень грядущей битвы уже ложилась на стены их убежища, и цена ошибки отныне измерялась не только синяками, а самой их человечностью.

Глава 14

Прошло несколько дней с момента их прорыва на пустыре. Ощущение новообретенной силы витало в воздухе между ними, сладкое и тревожное, как запах надвигающейся грозы. Они продолжали тренировки, но теперь фокус сместился. Теперь они не просто открывали в себе способности – они учились их контролировать, оттачивать, делать предсказуемыми.

Однажды вечером, когда солнце уже коснулось вершин окружающих долину гор, окрасив небо в багровые и золотые тона, Марк собрал их во дворике. Его лицо было серьезнее обычного.

– Базовый контроль – это хорошо, – начал он, обводя их взглядом. – Но в бою мало уметь поднять ящик или почувствовать удар. Нужно уметь применять силу в условиях стресса, непредсказуемости и реальной угрозы. Теория закончилась. Сегодня – экзамен.

Он повел их не на привычный пустырь, а дальше, к самым окраинам Серраниума, где городские постройки сменялись естественными скальными образованиями и заброшенными карьерами времен активной добычи камня. Здесь, в огромной чаше, оставшейся после выработки породы, царила неестественная тишина. Воздух был неподвижен, и даже светящийся мох на стенах карьера казался приглушенным.

– Задача проста, – Марк указал на противоположный конец карьера, метрах в ста от них, где виднелся высокий шест с ярким, синим светящимся шаром на вершине. – Нужно добраться до цели. Я буду вас «задерживать». Используйте все, что умеете. Но помните – это не игра. Я не буду поддаваться.

Алиса нервно рассмеялась:

– Звучит так, будто ты собираешься нас убить, старина.

– Если буду слишком мягок – убьют Рифты, – парировал Марк без тени улыбки. – На старт.

Они переглянулись, видя решимость в его глазах. План родился мгновенно, без слов, почти на уровне ментального импульса, который Роман уловил от Алисы: Отвлекай и уворачивайся. Я попробую прорваться.

Марк не стал ждать. Он ринулся вперед. Его движение было не просто быстрым – оно было взрывным, усиленным той самой странной силой, что они начали в себе открывать. Он не бежал, а скорее совершал мощные, стремительные броски, оставляя за собой клубы пыли.

Роман сконцентрировался. Он отпустил внешний мир, погрузившись в то море ощущений, что теперь было ему доступно. Он чувствовал Алису – ее сознание было сфокусированной иглой, устремленной к цели. И он чувствовал Марка – бушующий ураган намерения, холодный и безжалостный. Он не просто видел, как тот движется – он ощущал каждый мышечный импульс, каждое микро намерение, предшествующее реальному действию.

Когда Марк, сделав обманное движение, резко изменил траекторию и ринулся на Алису, Роман был уже там. Его тело среагировало прежде мысли. Он встал на пути, и в тот миг, когда Марк был готов смести его одним ударом, Роман не просто подставил блок.

Он сфокусировался и вытолкнул из себя то самое, едва уловимое ощущение – плотную, упругую волю, сконцентрированную в намерении «не пустить».

Воздух между ними не вспыхнул. Он сгустился, затрещал от напряжения, будто пространство на миг стало тяжёлым и вязким. Удар Марка, способный снести каменную глыбу, встретил не стену, а бездонную, поглощающую пустоту. Сила не отразилась и не сломала преграду – она ушла в неё, как вода в песок, и рассеялась впустую.

Раздался не хлопок, а глухой, давящий на барабанные перепонки, хлюпающий звук угасшей энергии. Марк, словно споткнувшись о невидимый порог, резко отшатнулся, потеряв на долю секунды равновесие и поток инерции.

Роман же отлетел на несколько метров, но не от физического толчка. Его отбросила обратная волна собственного усилия, чудовищная внутренняя отдача. Он грузно приземлился на песок, оглушённый не ударом, а внезапной, тотальной тишиной внутри. На миг он перестал чувствовать песок под ладонями, собственное сердцебиение, присутствие других. Щит, который он поставил, был ментальным, и платой за него стала временная, пугающая отключённость от мира.

Этой доли секунды хватило Алисе. Она не побежала. Она даже не сдвинулась с места. Ее тело на мгновение стало размытым, будто изображение на плохо настроенном экране. Пространство вокруг нее исказилось, дрогнуло, и она… исчезла. Не так, как с Часами – не было воронки или свечения. Это было мгновенное, точечное смещение. Она материализовалась на десять метров ближе к цели, споткнулась и чуть не упала, ее лицо исказилось от головной боли и дезориентации.

Марк, оправившись, с новым интересом посмотрел на них. Его атаки стали еще более изощренными. Он начал использовать окружающую среду. Он вырывал из стен карьера обломки камней и кидал их в Алису, пытаясь сбить ее с толку, не дать ей снова сфокусироваться.

Алиса, покачиваясь, уворачивалась, ее движения были резкими, инстинктивными. Один из камней, крупный и острый, летел прямо в нее. Она, не успев телепортироваться, инстинктивно вскинула руку. Камень, не долетев до нее пары метров, вдруг резко изменил траекторию, будто столкнувшись с невидимой стеной, и врезался в землю рядом. Телекинез. Слабый, непроизвольный, но сработавший в критический момент.

Тем временем Роман, игнорируя боль, снова встал между Марком и Алисой. Он больше не пытался ставить щиты. Вместо этого он использовал свою способность чувствовать намерения, чтобы предугадывать атаки Марка и мешать ему, заставляя постоянно менять планы. Это была изматывающая ментальная дуэль. Он чувствовал, как его собственная психика напрягается до предела, но он держался, создавая Алисе драгоценные секунды.

Алиса, стиснув зубы, сделала еще один «прыжок». И еще один. Каждый раз расстояние было небольшим, не более пятнадцати метров, и каждый раз это стоило ей огромных усилий. Она была уже почти у цели, до шеста оставалось не больше двадцати метров.

И тут Марк остановился. Он понял, что чистой силой их уже не остановить. Он посмотрел на груду массивных бетонных плит, оставшихся от старой техники, лежавшую рядом с ним.

– Хватит уворачиваться, – сказал он, и его голос прозвучал с новой, металлической ноткой. – Покажи, на что действительно способна.

Он подошел к одной из плит, самой большой, весившей, на вскидку, килограмм сто. Он не просто наклонился, чтобы поднять ее. Он встал в стойку, положил на нее ладони, и его тело напряглось. Мускулы на его руках и спине вздулись, но это было не просто физическое усилие. Воздух вокруг него загудел. Камень под его ладонями затрещал. И тогда плита… не просто сдвинулась. Она оторвалась от земли, сначала на сантиметр, потом на десять. Марк, с лицом, искаженным нечеловеческим напряжением, поднял ее почти до пояса и с мощным рыком швырнул ее вперед. Плита, вращаясь, полетела не на Алису, а на путь ее вероятного следующего «прыжка», чтобы отрезать ее от цели.