Алекс Ирвин – StarCraft: сборник рассказов (страница 76)

— И что самое важное, — добавила Орлана, — для нас, Перворожденных, традиции то же, что для здания — фундамент. Если мы пренебрежем ими, все непременно рухнет.

Рохана кивнула. Ей вспомнилось высказывание философа древности. Она поделилась этим воспоминанием со всеми. — «Не ветер валит дерево, но невидимая гниль, поразившая корни», — процитировала она.

— Ясно. Я понимаю. — Наставник повеселел. Уныние сменилось облегчением. — Благодарю вас, Великие Хранители.

Рохана почувствовала, что он вернулся к своим обязанностям. Новые философские учения постоянно бросали ему вызов, но он держался. Он хранил верность традициям.

— Всем Перворожденным есть чему у него поучиться, — сказала она сестрам. Однако этот случай не давал ей покоя. Не всегда найдется такой, как он — защитник традиций.

И этот день может очень дорого обойтись протоссам.

Шантира общалась с десятком фазовых кузнецов уже более месяца. Они сидели перед ней, погруженные в бесконечный поток воспоминаний мастеров прошлого. Сейчас им не нужно было преодолевать никаких кризисов. Они просто любили учиться. А Шантира обожала учить.

Рохана и Орлана ей в этом не препятствовали. Но когда фазовые кузнецы ушли, Шантира была чем-то обеспокоена.

— Возможно, они случайно нашли ответ на вопрос о ковчегах, — сказала она.

Это привлекло внимание сестер.

Они уединились в укромном месте, подальше от просителей.

— Говори, сестра. Мы слушаем, — сказала Рохана.

Шантира собралась с мыслями. Было видно, что она разочарована.

— Ответ был. Я это знаю. Почему же я не могу его извлечь? — Она с тоской посмотрела вверх. — У меня был ответ. Но я его потеряла. Ничего не понимаю.

— Начни с начала, — посоветовала Орлана. — Мы поможем тебе его найти.

Фазовых кузнецов привлекли воспоминания легендарных изобретателей из касты кхалаев. Определенные открытия были сделаны только потому, что просвещенные умы посмели бросить вызов устоявшимся стереотипам. Один такой случай произошел недавно: некий фазовый кузнец разработал систему быстрой телепортации материнских кораблей. Этот уникальный метод позволял «массово телепортировать» материнский корабль и находящиеся рядом силы в безопасное место, подальше от угрозы. Таким образом, несчастный случай, в ходе которого почти одиннадцать веков назад погибли два материнских корабля, повториться уже не мог.

Шантира прервала объяснения. Повисло молчание. Ее досада снова усилилась.

— Ответ здесь. Он где-то здесь, он плавает в Кхале, и я не могу его найти. Зачем ответу намеренно прятаться от меня?

Разумеется, он не прятался.

— Когда гибли эти корабли, был настоящий хаос. Сложно так быстро просмотреть столько воспоминаний, — сказала Орлана.

— Дело не в этом. — Шантира скорчила гримасу. — У меня такое чувство, что в Кхале есть какое-то существо, и оно не хочет, чтобы я узнала ответ.

Они все знали, что никакого существа там нет, но это было неважно.

— Где истина, Шантира? В воспоминаниях членов экипажей или дальше в прошлом? — спросила Рохана.

— Дальше. Гораздо дальше. — И тут ее глаза широко распахнулись. — Хас. Точно. Великий Хас.

Это имя знал каждый протосс. Хас — тот, кто впервые с помощью Кхалы объединил воюющие между собой племена. Без него вся раса погибла бы в огне гражданской войны.

— Зачем фазовым кузнецам понадобились воспоминания Хаса? — спросила Орлана.

— Он — первый и главный образец возвышенного разума, — ответила Шантира. — Он увидел то, что другие не могли даже представить себе. Так он объединил наши чувства. Именно подобное предвидение позволило нам совершить величайшие открытия и повело нас к звездам. — Ее разочарование исчезло без следа. — Вот он, ответ. Мы обсуждали, как ковчеги помогут нам предотвратить трагедию. Но они нужны не для этого. Хас бы подумал о другом. Хас не предотвратил гражданскую войну, а позволил нам пережить наше варварство.

Орлана успокоилась.

— Всегда найдутся те, кто готов последовать за глупцом, — пробурчала она.

Рохана обернулась к ней.

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что Хас был глупцом.

— Нет, — отрезала она. — Среди них только он обладал мудростью. Сестры, мне уже много лет не дает покоя одна мысль. Очень простая мысль: мы, Перворожденные, не застрахованы от неверных решений. — Орлана отмахнулась от возражений, которые должны были последовать. Эта мысль не была особым откровением: ведь если бы протоссы не совершали ошибок, они бы не нуждались в Великих Хранителях. — Когда ты упомянула о Хасе, я могла думать только об одном — о проблемах, с которыми он столкнулся. — Она закрыла глаза. — Война, которую развязали идиоты, возомнившие себя мудрецами. Они считали, что их помыслы чисты, они повели народ на бойню. Чтобы найти верное решение, нужно было резко изменить точку зрения. И Кхала объединила нас так, что даже глупцы не смогли разрушить связи между нами. Шантира, ты права. Мы не так подошли к вопросу о ковчегах.

Шантира пошла на попятную. Очевидно, ей казалось, что здесь кроется изъян в логических построениях.

— В наше время гражданская война невозможна. Но меня пугает сама мысль о том, что в ней могли бы участвовать ковчеги.

Эта мысль действительно ужасала.

— Орлана, ты же не это имеешь в виду? — спросила Рохана.

Среди эмоций Орланы появилась неуверенность — не в своей идее, но в том, как к ней отнесется ее народ.

— Я не могу себе представить новый раскол Перворожденных. Но мы же знаем, что в нашей истории происходили страшные события. Мы думали, что ковчеги — наше средство против небольших дефектов.

— Катастрофа с материнскими кораблями, — напомнила Шантира.

— Да. Мы этого боялись. Того, что небольшой дефект уничтожит нечто великое. Но эпоха Раздора началась не из-за него. Она была вызвана бесконечной чередой мелких конфликтов, из-за которых нас даже бросили зел-нага.

Рохана поняла, к чему клонит Орлана, и внезапно ей стало дурно. Не ветер валит дерево, но невидимая гниль, поразившая корни. Она решительно отвергла второй смысл, скрытый в словах Орланы. Она должна была это сделать.

— Протоссы выше этого. Кхала и наши традиции не позволят нам снова пасть так низко. Это просто невозможно.

Внезапно от Шантиры стал исходить страх.

— Нет, Рохана. Это не просто возможно. Это неизбежно.

— Что?

— Рано или поздно мы оступимся. Непременно. С точки зрения математики, это неоспоримо, — сказала Шантира. — Мы мечтаем о том, чтобы империя протоссов существовала вечно. Но мы знаем — знаем — все скрытые дефекты устранить невозможно. Мы думали о том, как справиться с последствиями отдельных катастроф. Мы не думали о том дне, когда Перворожденные окажутся на грани уничтожения. Может, мы сами загоним себя в такую ситуацию. Может, это сделает враг. Но этот день обязательно настанет.

В комнате воцарилось долгое молчание. Каждая сестра чувствовала, как в других закипает страх и сомнение.

Орлана заговорила первой.

— Ковчеги. Они по-прежнему — решение проблемы.

— Я в этом не уверена, — возразила Шантира.

— Должен выжить хотя бы один ковчег, — сказала Орлана, — и тогда нашей цивилизации не страшны катастрофы, даже уничтожение всех планет Перворожденных. Тогда наш народ сможет скитаться среди звезд, пока не найдет тихую гавань, где можно построить новый дом. Мы не предполагали, что он понадобится в такой жуткой ситуации, однако он выполнит задачу и в этих условиях.

— Возможно, — неуверенно отозвалась Шантира.

Рохана слушала их, борясь со своими чувствами, рвущимися наружу. Решимость. Разочарование. Мысль о том, что исчезновение твоей расы неизбежно, приводила в ярость. «Должен быть другой выход, — подумала она. — Нам уготована совсем другая судьба».

Внезапно она поняла: именно об этом думали экипажи тех кораблей.

Новое чувство — отчаяние — наполнило ее так внезапно, что сестры умолкли.

— Рохана? — негромко спросила Орлана. — Что случилось?

— Минутку, — отозвалась Рохана. — Мне нужно немного времени.

Они ждали. Рохана перестала бороться со своими чувствами. Она позволила им освободиться и бушевать внутри. Ее сестры были рядом — вместе с ней и в Кхале. Их сочувствие стало для нее якорем среди хаоса. Она выживет.

Но объяснять она ничего не хотела. Ей в голову только что пришло страшное, страшное решение, и, озвучив его, она примет на себя ответственность за результат. Гнев. Отрицание. Должен быть другой выход.

Но его не было.

Наконец Рохана заговорила.

— Мы построили ковчеги слишком рано.

Сестры смотрели на нее, ожидая объяснений. Они чувствовали ее боль. Ей было неприятно, что она будет вынуждена ею поделиться.

— Ты права, Орлана, — продолжила Рохана. — Один ковчег обеспечит выживание нашего народа. Но сколько бы их ни построили, не выживет ни один. Когда наступит конец света, как мы отреагируем? Мы пошлем в бой ковчеги, все до одного. — Рохана отправила по Кхале сестрам картинки из жизни предков. Гордые, храбрые воины, все как один. Каждый из них считал, что победа возможна — даже если их шансы были невероятно малы. Гордость была главным достоинством протоссов — и их главным проклятием. — Перворожденные не отступают. Никогда. Ковчеги погибнут напрасно, потому что мысль о возможном поражении придет в голову их капитанам слишком поздно. — Когда гравитация вцепится в них крепкой хваткой, и точка невозврата уже будет пройдена. — И когда ковчеги сгорят, с ними сгорят и все надежды нашего народа. Наша культура, наша империя, наш народ — все это сгорит.