Алекс Ирвин – StarCraft: сборник рассказов (страница 42)
— Да, — разумеется, солгал он.
Рак-шир. Уже много месяцев этот ритуал не проводился среди талдаримов высокого ранга. План Амуна близился к завершению. А затем все талдаримы обретут славу в новом созданном им мире. Но вызывать Владыку на смертный бой? Именно сейчас? Безумие. Зачем Нуроке это понадобилось?..
Джинара внимательно смотрела на Аларака. То, что он скажет, предопределит ее роль в ритуале. Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты будешь участвовать в бою? — задал он вопрос.
— Возможно, — ответила она.
— Сражение будет довольно интересным. Владыка Ма-лаш не из тех, кто дарит своим противникам быструю смерть, — сказал Аларак. Количество воинов в бою необходимо ограничить. Если в него вступит слишком много посвященных, если погибнет слишком много лидеров талдаримов, порожденный этим хаос отсрочит исполнение планов Амуна на годы. Или на десятилетия. Аларак не извлечет из этой ситуации никакой выгоды. Если же Джинара не будет участвовать, никто ниже ее рангом не рискнет присоединиться к ритуалу. Для Рак-шира такое будет естественным. Его голос зазвучал громко и властно. — Надеюсь, тебе понравится наблюдать за боем. Мне бы не хотелось убивать ценных воинов вроде тебя.
Джинара никак не отреагировала на эти слова. Лишь едва заметное движение плеча под зазубренной черной броней выдало ее чувства.
— Понимаю, — ровным голосом ответила посвященная.
Она и в самом деле понимала. Джинара не стала бы сражаться в этом бою.
— Господин Нурока хочет видеть тебя в своих покоях, — продолжила она.
— Я приду, — ответил Аларак и резким жестом дал понять, что разговор окончен.
Джинара молча ушла, напоследок бросив на него задумчивый взгляд. Она все расскажет. Что ж, прекрасно. Аларак хотел, чтобы остальные узнали, что он объявил себя участником ритуала. Но вот на какой стороне — пусть это для всех останется загадкой. И чем дольше продлится это неведение, тем лучше.
Это поможет скрыть его собственные сомнения.
Аларак вышел из каньона той же узкой тропой, что привела его туда. До заставы талдаримов было недалеко, но дорога занимала достаточно времени, чтобы он мог подумать.
Его одолевали невеселые мысли — тяжелые, словно камни. Кто будет сражаться в этом ритуале? На чьей стороне?
И скольких Аларак сможет убить?
Часть вторая
Воля Амуна была проста.
Алараку всегда нравилась ясность. У истоков цепи вознесения стоял Амун, а каждый талдарим был ее звеном. Низшие звенья повиновались высшим. Высшие повелевали нижними.
Все просто.
Хочешь подняться выше? Еще выше? Вызови высшее звено на бой. Рак-шир. Сильнейший выживет, слабое звено в цепи будет убрано, а народ талдаримов станет только сильнее. Все просто.
На самом деле, разумеется, просто никогда не было. В вопросах жизни и смерти это невозможно. Но Алараку такое положение вещей нравилось.
В ритуале на любой стороне могли сражаться другие воины. Множество воинов. Ограничений не существовало. Каждый талдарим любого ранга имел право выступить против тебя или сражаться с тобой плечом к плечу. Некоторые ритуалы представляли собой одиночные дуэли. В других на каждой стороне сражались тысячи противников. После таких побоищ в священной цепи зияли огромные дыры. А еще они давали возможность подняться вверх сразу на пять, десять, сто порядков. Именно так и произошло стремительное восхождение Аларака. Даже избранные Амуна были подвержены гордыне и тщеславию. Алараку мастерски удалось убедить многих высших посвященных без страха принять участие в Рак-шире. Они слишком поздно поняли, что он бросил их на растерзание огромному воинству.
Многие битвы планировались заранее. Следовало быть уверенным в том, что удача на твоей стороне. Иногда ритуалу предшествовали месяцы напряженной подготовки и заговоров — оба бойца хотели привлечь на свою сторону как можно больше союзников.
Но не в этот раз. Сейчас на это не было времени.
По телу Аларака пробежала дрожь. Может, в этом и состоял план Нуроки? Скорее всего. Нурока обладал разумом истинного стратега. Всего месяц назад он уничтожил форпост терранов, закрепившихся в ближайшей системе. Он так быстро нашел бреши в их защите, что у людей даже не было времени отправить воззвание о помощи — красные клинки талдаримов пронзили их намного раньше.
И здесь он решил придерживаться той же тактики. Напасть на противника тогда, когда он меньше всего этого ожидает.
«Цель — это я», — понял Аларак. Зениш, третий посвященный и верхний Аларака, был воякой до мозга костей. Никакой гибкости ума. Над Зенишем стояла Гураж. Она была хитра, даже слишком, но объединяться с ней для достижения общих целей не стоило. Она была способна играючи заронить в разум противника семя порчи, заставляющее членов его фракции гнить изнутри и беспрестанно схлестываться друг с другом. Но здесь, у самой вершины цепи, фракций почти не было — здесь значение имели лишь собственные амбиции.
Из всех посвященных только Аларак сполна владел искусством манипуляции и обретения союзников. Все его конкуренты были мертвы. Он об этом позаботился.
Каньонная тропа оборвалась, и мелкие бледные камешки под ногами протосса уступили место тяжелой брусчатке, потемневшей от многовековой грязи и копоти. Эта копоть служила напоминанием о тех временах, когда джунгли Слейна страдали от еженощного гнета удушающего терразинового тумана. (Аларак считал, что их уничтожение было не слишком высокой ценой за обладание Дыханием Жизни.) Перед ним как манифест постоянной готовности к войне дерзко вздымались ввысь мощные талдаримские строения, так не похожие на помпезные памятники тамплиеров. «Глупцы, какие же они глупцы», — подумал Аларак. Талдаримы в полной мере ощущали значимость боли. Конфликт для них был сущностью жизни. Лишь невежды могли попытаться сгладить его видимостью союза и возведением сияющих цитаделей.
Спустя несколько минут Аларак достиг границы заставы. Было чуть за полдень. Между строениями сновало множество протоссов невысокого ранга, их восторженные мысли возбужденно гудели. Для них Рак-шир был всего лишь развлечением. Пока ритуал не закончится, других тем для разговоров не будет.
Аларак шагнул прямо в толпу. Перед ним расступились.
Покои высшего посвященного Нуроки были недалеко. Ведущая в них дверь выходила на улицу. Пробраться внутрь незаметно не получится. Аларака увидят. Поползут слухи. Вторые и третьи посвященные очень быстро узнают, где я был. Он прикинул, можно ли обратить это обстоятельство себе на пользу.
Когда Аларак вошел в дом, его накрыла волна горячего влажного воздуха. Нурока воссоздал здесь атмосферу своего родного мира. Высшему посвященному никогда не нравился засушливый и суровый климат Слейна. Дверь за Алараком закрылась. Он преклонил колени. Нуроки в комнате не было, но он был где-то рядом, и потому определенные формальности следовало соблюдать — даже накануне Рак-шира.
— Я служу и повинуюсь, — автоматически произнес Аларак.
— Ты опоздал, — откликнулся Нурока. Его по-прежнему не было видно, но голос раздавался ясно и четко.
— Прошу прощения, господин.
— Ты разговаривал сегодня с Гураж или Зенишем?
Аларак подавил в себе раздражение. А ты? Вот что было интересно ему в первую очередь. Начал ли Нурока подготовку? Удалось ли ему склонить на свою сторону кого-нибудь из них? Возможно, обоих? Не зная этого, Аларак был слеп перед лицом завтрашнего Рак-шира. Но спрашивать не имело смысла, ибо ответам нельзя было доверять.
— Нет, — только и сказал он.
Наконец Нурока вошел. Свет в здание проникал сквозь крошечные окошки, и Алараку потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть его. На высшем не было традиционной брони посвященных. Он был облачен в простой серый наряд.
Наряд, покрытый свежей кровью.
Аларак вскочил на ноги и обнажил клинки. Наемные убийцы! «Сколько их было? Где они?» Неразимы. Наверняка это были они. Или — Владыка? Он вполне мог подослать к конкуренту убийц…
— Разве я позволил тебе встать, четвертый посвященный? — Нурока был спокоен. И даже, кажется, получал удовольствие от происходящего.
Одно короткое мгновение было слышно лишь шипение энергии клинков Аларака. Затем он убрал их и вновь встал на колени. Сердце перестало бешено стучать.
— Прошу прощения, господин, — осторожно сказал он.
Нурока оставил его коленопреклоненным дольше, чем было необходимо.
— Можешь подняться, — наконец промолвил он.
Аларак почувствовал, как внутри вновь закипает раздражение. Но он не стал выплескивать его наружу и молча поднялся. — Что случилось, высший посвященный?
— Мне нужно кое-что передать. — Нурока закатал рукава своего наряда, обнажая истерзанную кровоточащую плоть.
— Кому?
— Владыке и Амуну.
Аларак постарался ничем не выдать свои чувства. Прямые линии порезов на руках Нуроки складывались в идеальные квадраты, с которых была содрана кожа. Тот, кто их наносил, делал это весьма решительно. Может, Нурока сам поранил себя? Это многое бы объяснило. Нурока столь внезапно вызвал Владыку на Рак-шир, потому что сошел с ума.
— Отнюдь нет. Не сошел, — холодно произнес тот.
Аларак мысленно выругался. «Не выдавай своих мыслей, идиот!» Хорошо хоть, у них не было Кхалы, способной сообщать эмоции. Аларак не представлял, как тамплиеры живут с этим. — Не понимаю, господин. Зачем ты это делаешь?