Алекс Ирвин – StarCraft: сборник рассказов (страница 22)

— Кто такой ван Рийн? — спросил я.

— Доктор! Нам нужно назад, чтобы стать следующими!

— Следующими для чего?

— Следующими для Великого! — орал одичавший, плюясь кровью на все вокруг. Я пожалел, что открыл визор перед допросом.

Пришлось немного отойти.

— Ты работал в лаборатории? С доктором?

Один из наших, капрал Блоджетт, внес ясность:

— У нас написано, что этот Герхард ван Рийн был главным в лабораториях. Да, сержант, что думаешь о Туи?

— В смысле?

— Ну, он бежал по ущелью, палил по деревьям и орал.

Я понял, о чем он. Туи свихнулся и помчался под лезвия ультралиска. А теперь у нас было трое ботаников, которые, похоже, хотели это повторить, если это и значило стать следующими для Великого.

Но что-то здесь не сходилось.

— Отведите нас к нему, — приказал я.

Женщина, до этого хранившая молчание, внезапно заговорила:

— Подождите. Вы здесь главный?

— Он командир, — сказал Блоджетт.

Она хотела приблизиться ко мне, но остановилась, увидев шесть направленных на нее стволов С-14.

— Нам надо поговорить, — сказала она.

— Так говорите, — ответил я.

— Только наедине, — настаивала женщина. Она выглядела очень напуганной, но боялась явно не меня. — Пожалуйста.

Парни начинали хихикать. Я знал, о чем они подумали, но не стал реагировать. — Идемте сюда, — сказал я, и мы немного отошли. — Я слушаю.

— Меня зовут Вера Лэнгридж, — начала она.

— Хорошо, Вера Лэнгридж.

— Я была одним из ведущих специалистов на станции. Мы исследовали, как слизь зергов повлияла на местную экосистему.

— Так.

— Как раз тогда мы узнали о спорах.

Я на секунду задумался.

— О тех, что в лабораторных отчетах?

— Вы их видели?

— Мы прочесали лаборатории перед походом в джунгли. Так что насчет спор?

Вера оглянулась на двух своих приятелей, все еще окруженных морпехами и несущих какую-то чушь про возвращение к доктору и желание стать следующими. «Ты не понимаешь!» — кричал один из них морпеху, лицо которого выражало полное безразличие к пониманию чего-либо вообще.

— На меня они не действуют.

— Не действуют?

Мысли вихрем закрутились в моей голове.

— А как они действуют?

— Все еще пытаюсь понять, но… о нет. Вы и ваши люди. Вы открывали визоры после прибытия на планету?

Я задумался.

— Да.

— Значит, вы уже заразились.

— Доктор, полагаю, теперь и вы тоже. — Нет, мой иммунитет пока не подводит. Каждый час проверяю свое состояние. — Мы все должны оставаться в изоляции, пока в штабе не закончат исследование. А может, еще дольше, все зависит от результатов. — Это разумно. У нас есть объект Докс, пораженный спорами, и я — объект, оставшийся невредимым. Пока причины явления остаются загадкой, я бы поместила в карантин всех. — Тогда поторопитесь с выяснением причин.

Нет такого слова, которое я ненавидел бы больше, чем заразиться.

— Заразился чем? — я сорвался на крик.

— Это просто слово, — был ответ, — оно может значить не то, что вы думаете. — Мертвый — тоже просто слово. Но его значение мне вполне ясно. Так что это за чертовы споры и что они делают? — Я вспомнил о странном чувстве, возникшем после той перестрелки, похожем на галлюцинацию, но более мощном. Как будто я на пороге чужого сознания, настолько инородного, что его даже трудно назвать сознанием… Это и есть действие спор? Я заразился уже тогда? Меня не покидало ощущение, почти неуловимое, что в моей голове поселилось нечто, существующее отдельно от меня. Это круто меняло ход всей операции.

— Я не знаю наверняка, — сказала она.

— Сержант, — окликнул Хаддави.

Я перевел взгляд с Веры на него и увидел, что, пока мне сообщали о заражении спорами всей команды, в лабораторию стал возвращаться персонал. Ученые шли неорганизованной группой, на всех были различные комбинации искромсанной лабораторной одежды, вроде той, что мы видели на Вере и двух ее спутниках. Выделялся только один субъект в центре толпы: высокий человек, у которого на лице было больше растительности, чем на затылке. Его белый халат выглядел вполне прилично. А на лбу был вырезан символ: скрещенные гнутые линии. Шрамы выделялись на морщинистой коже, порозовевшие и раздраженные, как будто он что-то в них втирал, чтобы не дать им зажить.

— Я Герхард ван Рийн, — сказал он. — Вы незваные гости, и вам здесь не рады. Немедленно покиньте планету.

— Как только получим то, за чем пришли, — ответил я.

— И за чем вы пришли?

— За вами. И всеми остальными.

— Исключено, — сказал ван Рийн. — Мы здесь вместе с Великим. Верните этих троих.

— Не хотите уходить — не надо. Но у меня тут раненые бойцы, которых нужно перенести на возвышенную местность и отправить отсюда подальше, пока не вернулся ультралиск. Хотите стать закуской — флаг вам в руки.

— Вы ничего не поняли! Великий здесь ради нас, а не мы ради него. Один за другим мы становимся частью единого целого, в той мере, в какой ценен каждый из нас, — ван Рийн вздернул подбородок и приложил свою пятерню к груди, — Я, разумеется, сольюсь с Великим после того, как мои чада проделают этот путь.

— Да он псих, — Хаддави сказал так, чтобы услышали все.

Я слишком поздно поднял руку, чтобы призвать его к тишине.

— Очень скоро ты поймешь, — отозвался ван Рийн. — Узришь Великого.

— Нет! — завопили лаборанты. — Он не должен быть первым!

— Терпение, дети мои, — усмехнулся ван Рийн. — Великий вернется нескоро. И ему нужно совершать свои таинства.

Выходило, что ультралиск тоже подвержен воздействию спор. И именно в тот момент, когда я это понял, чудовище опять появилось из джунглей.

Я до сих пор не знаю, поедало оно людей или нет. В учебных пособиях говорилось, что Рой создал ультралисков, видоизменив травоядных бронтолитов. Но я лично видел, как эта зверюга проглатывала куски человеческого мяса. Случайность, может быть, но я так не думаю. А еще я не верю, что ультралиск довольствуется поеданием культистов по одному. Ему подавай королевский обед, который он, кстати, едва не получил, резко выскочив из-за деревьев.

Ученые-культисты бросились бежать как ошпаренные. Члены отряда «Факел-Семь», двигаясь подобно единому организму, тоже со всех ног понеслись в подлесок.

В этот раз ультралиск напал и на них, и на нас. Когда он бросился на культистов, его клинки выкашивали старые и молодые деревья, как будто траву. Он подхватил одну жертву и секунду помедлил, измельчая тело так, что я не мог сосчитать куски. Вокруг него вихрем кружились листья, брызги крови и оторванные цветы, играя в лучах солнца, пробивавшегося сквозь джунгли. Нам пришлось прекратить огонь, чтобы не поубивать остальных ученых, но, окажись я там снова, не стал бы церемониться с этими идиотами.

Одной расправы — или блюда, а может быть, таинства — ультралиску явно не хватило. Вскинув голову, он увидел или почуял наших пленников, отчаянно жаждущих, чтобы их выпотрошили, и не двигавшихся с места. Это решило их судьбу: костяные клинки прошли сквозь плоть туда-обратно, и на шершавом панцире повисли внутренности этих двоих.

Руку даю на отсечение, что в этот момент я снова почувствовал непонятное наваждение, что-то вроде голосов внутри меня… и в тот же момент ультралиск начал мотать головой. Не атакуя, а будто пытаясь что-то стряхнуть.

Колонисты замерли. Кто-то рыдал, кто-то падал на колени. Раздавались отчаянные вопли гуру: