Алекс Инглиш – Эхо Квикторн и Великое Запределье (страница 41)

Гораций вновь скрестил руки на груди.

– Я не пойду.

Глаза Эхо расширились в изумлении от мужества Горация. Она с трудом узнавала принца.

Король Альфонс неуверенно рассмеялся.

– Что, во имя Локфорта, ты имеешь в виду, мальчик мой?

– Я остаюсь здесь.

– Здесь? – Король Альфонс вытаращил глаза, обводя взглядом сырые стены. – В подземельях?

– С моими друзьями, – сказал Гораций.

Сердце Эхо подпрыгнуло. Она взяла принца за руку и заметила, что та дрожит.

– Эти… эти люди не твои друзья, – воскликнул король, свирепо глядя на Эхо. – Они небесные пираты! Воры и лжецы. Что бы они тебе ни сказали…

– Эхо – моя семья. А остальные заботились обо мне. Я их не брошу. Ни ради тёплой ванны, ни ради дымящегося заварного крема, ни ради… чего угодно.

– Это верно, – сказала Эхо. – Гораций бы нас не бросил, даже если бы вы предложили ему Большую Серницу в банке. Не так ли? – Она сжала руку принца.

Король Альфонс посмотрел на неё с отвращением.

– Ты всегда была такой же, как твоя мать.

Эхо сердито посмотрела на короля в ответ, когда тот повернулся к Горацию.

– Ну? – поторопил он. Гораций мгновение колебался, затем поморщился.

– Нет.

Король Альфонс покачал головой, и его глаза снова стали стальными.

– Как пожелаешь, – сказал он. – Я уверен, что ночь в подземельях заставит тебя осознать, где твоё настоящее место. Заприте его, – сказал он стражникам. – Вместе с его «друзьями».

Мортис, начальник подземелья, провёл Эхо и Горация по коридору и втолкнул в маленькую сырую камеру. За их спинами с лязгом захлопнулась дверь, и Эхо услышала металлический скрежет ключа, проворачивающегося в замке.

Эхо повернулась и обнаружила, что Мортис оценивающе смотрит на Горация, и его золотой зуб сверкает в мерцании развешанных по стенам факелов.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я говорю с вами, ваше высочество, но я совершенно не понимаю, почему вы решили остаться тут, внизу, – сказал он, пристёгивая огромную связку ключей к поясу. – Большинству людей не терпится выбраться отсюда, и это касается не только заключённых!

Его шаги затихли вдали, когда Мортис оставил Эхо и Горация наедине. Слышны были только тихий стук капель воды по камню и редкие далёкие вскрики откуда-то из подземелий. Эхо сунула руки в карманы.

– Спасибо, – сказала она. – Ты был действительно храбрым, когда сопротивлялся твоему отцу.

– Ничего особенного, – прохрипел Гораций, его взгляд всё ещё был прикован к коридору снаружи.

– Я серьёзно, – сказала Эхо и пожала плечами. – Может, завтра твой отец образумится. Когда он поймёт, что ты остаёшься с нами, ему придётся всех отпустить.

– Или держать всех взаперти.

– Он не сможет этого сделать. Не навсегда.

– Не сможет? Вспомни, что он сделал с твоей матерью. – Гораций вздохнул и сел в углу, обхватив голову руками.

Эхо плюхнулась рядом с ним на влажные каменные плиты. По крайней мере, её мама тоже была где-то здесь, в подземельях. Она знала, как всех вызволить. Сама мысль об этом успокаивала Эхо. Им не о чем беспокоиться, когда бесстрашная Индиго Лил на их стороне! Девочка похлопала Горация по плечу.

– Лил вытащит нас отсюда, – сказала она. – Просто подожди.

В конце концов, если кто-то и мог освободить их, то это была капитан Чёрных Небесных Волков.

Глава тридцать первая

И они ждали. Пока текли дни в тёмной камере, долгие, мрачные дни, прерываемые лишь приходом Мортиса с мисками отвратительной серой каши, Эхо всё больше впадала в уныние.

– Где она, Гораций? Почему не идёт нас спасать?

– Мы как-нибудь выберемся отсюда, Эхо, – прошептал принц, когда они сели рядом в углу камеры. Гораций проглотил последнюю ложку вязкой овсянки и отставил тарелку.

Эхо покачала головой:

– Мы не сможем. Это безнадёжно. Мы застрянем здесь навсегда.

Она судорожно вздохнула и потянулась к плечу, чтобы потрогать Гилберта и снова вспомнить, что тот потерялся. Без него Эхо чувствовала, будто ей не хватает частички себя. Ящерка была с ней столько, сколько она себя помнила, даже дольше, чем Гораций. Она потеряла Гилберта и разрушила жизнь своей матери. Лил, наверное, теперь хотела, чтобы Эхо никогда её не находила. Эхо прикусила губу, чтобы сдержать слёзы.

– Что с тобой? – спросил Гораций.

– Держу пари, Лил меня ненавидит, – сказала девочка, всхлипнув. – Наверняка она до сих пор в ярости из-за того, что я привела тебя на её корабль и отправила её команду под замок.

– Она тебя не ненавидит, – сказал Гораций.

– Тогда почему она не идёт нас спасать? Она – небесный пират. Она должна знать, как всё исправить.

– Но мамы не всегда могут всё решить, Эхо. Даже мамы – небесные пиратки. Они просто люди.

Эхо вытерла нос рукавом.

– Ты помнишь свою маму? – тихо спросила она.

– Немного. – Гораций на мгновение задумался. – Я помню, она была доброй, и читала мне сказки, и любила бабочек. – Он ненадолго замолчал. – И она тоже иногда сердилась. Но это не значит, что она меня не любила.

Эхо сглотнула. Она была такой эгоистичной. Гораций тоже потерял маму, но она так отчаянно пыталась найти свою, что ей и в голову не пришло спросить принца о его потере.

– Ты скучаешь по ней?

– Каждый день, – ответил. – Но я чувствую, что, пока я думаю о ней, память о маме остаётся живой, вот здесь. – Принц коснулся своей груди. – Я чувствую, что в некотором смысле она всё ещё со мной.

Эхо кивнула, и во рту у неё внезапно пересохло.

– Ну, если ты когда-нибудь захочешь о ней поговорить…

Гораций улыбнулся.

– Я так и сделаю. – Он покраснел и принялся разглядывать свои ногти. – В любом случае, – сказал он, – нам нужно начать планировать побег. Сама знаешь, для авантюриста всегда найдётся путь.

Повернувшись к нему, Эхо не смогла сдержать улыбки. Что случилось с трусишкой Горацием? Он изменился где-то по пути. Затем сердце девочки снова сжалось.

– Но как? Моя мама так и не приходит на помощь.

– С каких это пор тебе нужна чья-то помощь? – воскликнул Гораций. – Мы зашли так далеко без Лил, и, я думаю, ты отлично справлялась.

Эхо пожала плечами, но глубоко внутри неё зажглась маленькая искра. Гораций был прав; они уже сделали многое вместе. Они прошли долгий путь за эти несколько недель с момента, когда она сбежала на «Колибри».

Гораций продолжал:

– Лил не помогла тебе пилотировать дирижабль, сбежать от боевого «Матасана» или спасти меня из ловушки Голиафа.

Эхо медленно кивнула.

– Я думаю, мы можем попробовать.

– Я правда считаю, что у нас всё получится, – сказал Гораций. – Мы вместе.

– Мы вместе. – Эхо улыбнулась. – Ты прав, Гораций. Мы не можем сдаться, только не сейчас. – Она вскочила на ноги и принялась мерить шагами камеру со вновь вспыхнувшей решимостью.

Стены камеры были высокими и совершенно без окон – темницы находились глубоко под землёй, ниже уровня пола в замке. Эхо подошла к перекладинам и небрежно облокотилась на них, затем взялась за каждую по очереди обеими руками, чтобы потянуть их. К её разочарованию, они были такими же прочными, как и в первый раз, когда она попробовала. Выхода не было.