Алекс Инглиш – Эхо Квикторн и Великое Запределье (страница 17)

– О, Гилберт, это всё реально, – выдохнула она. Сердцем она всегда чувствовала, что ей чего-то не хватает. Что где-то есть место, где она будет как дома, но девочка никогда не осмеливалась поверить в это по-настоящему. Какая-то её часть боялась, что всё это – дирижабль, профессор, мамина шпилька – окажется искусным розыгрышем, или сном, или… Эхо не смогла удержаться от улыбки. Всё это реально. Порт Турбийон был прямо перед ней. И с каждым метром, на который они подлетали к городу, Эхо становилась на метр ближе к тому, чтобы найти свою мать. Девочка потёрла глаза рукавом, вскочила с кресла и побежала будить остальных.

– Гораций! Профессор! Я его вижу! Мы почти на месте!

Гораций замахал руками, пытаясь сесть, но перевернул гамак вверх дном и рухнул на пол.

– Что случилось? – пробормотал он. – В нас стреляют?

– Смотри! Отсюда видно Порт Турбийон!

Гораций встал на ноги и потёр сонные глаза, затем зашёл в кабину и выглянул наружу.

– Где? Я ничего не вижу… Ох! – Принц замер и мгновение молча смотрел вперёд. – Это… это другой город, – наконец сказал он.

– Вот именно! Порт Турбийон! Это о нём мы говорили тебе всё время. Вот, взгляни, – сказала Эхо, протягивая ему бинокль.

Профессор Даггервинг спустил ноги из гамака, ловко спрыгнул и направился к кабине пилота.

– И правда, Порт Турбийон, – сказал он, взглянув в лобовое стекло, и устроился в кресле пилота. – Как раз вовремя – ещё успеем позавтракать.

Эхо смотрела через лобовое стекло на тысячи разноцветных крыш впереди. Из труб вился дымок, и ранний утренний свет поблёскивал на черепице. Внизу девочка разглядела крошечные фигурки людей, спешащих по улицам во всех направлениях, некоторые пешком, а некоторые верхом на странных безлошадных устройствах. И повсюду летали воздушные корабли. Огромные дирижабли величественно скользили по небу, средние корабли садились и подбирали грузы, а крошечные судёнышки, меньше «Колибри», с жужжанием носились тут и там, словно пчёлы за работой.

– Правда чудесно? – сказала Эхо, от волнения переминаясь с ноги на ногу. – Как думаешь, каково там, внизу? – Она взглянула на Горация.

– Но… но это значит… – Принц замолчал, повесив бинокль на ремешке себе на шею. – Но отец говорил… – Гораций несколько раз растерянно моргнул. – Выходит, всё это было ложью?

Эхо не знала, что ответить. Полностью захваченная своим волнением от прибытия в Порт Турбийон, она не подумала, что всё это значило для Горация. Но он был прав: им лгали всё это время. Эхо заметила потрясённое лицо принца. Гораций всегда безоговорочно верил отцу, и новое открытие, должно быть, стало для него огромным шоком. Она неловко похлопала принца по руке.

– Похоже, так и есть, – тихо сказала она.

Профессор поднял взгляд от панели управления и прокашлялся.

– Уверен, у твоего отца были причины скрывать это от людей. Возможно, он пытался вас защитить.

– Возможно, – повторил Гораций, но его плечи поникли, и он молча сел в кресло, грызя ноготь на большом пальце.

Эхо покачала головой. Если бы только Гораций тогда не спрятался в шкафчике! Девочка стиснула зубы. Она должна была убедиться, что профессор вернёт его в целости и сохранности в Локфорт, когда всё закончится. Но сначала ей нужно было найти маму.

Эхо смотрела в ветровое стекло, пока дирижабль опускался. Вскоре, увидев открывавшийся внизу вид вблизи, она совершенно забыла о трудном положении Горация. В отличие от Локфорта с его одинаковыми низкими домиками и серыми крышами Порт Турбийон был полон зданий всевозможных цветов и форм. Здесь узкий двухэтажный дом лютиково-жёлтого цвета стоял по соседству с широким коттеджем цвета индиго, расписанным звёздными узорами, а на другой стороне улицы стояло бирюзовое здание, наклонённое под очень странным углом, с треугольными окнами и спиральной башенкой. Тут не было двух одинаковых домов. Казалось, какой-то великан разбросал здесь дома, а затем обронил на них открытые банки с красками. Эхо никогда не видела ничего подобного.

– Вот и Хоторн-сквер, двадцать семь, – сказал профессор, указывая вниз на узкое здание, выкрашенное в фиолетовый цвет, с множеством маленьких окон в белых рамах и змеящимися по стенам медными водосточными трубами. – Моё скромное жилище, где я приготовлю нам завтрак. Очень надеюсь, что кошки не решили сбежать, пока меня не было.

– Кошки? – переспросил Гораций, нарушив молчание.

– Кошки, – подтвердил профессор. – У меня их семь. Они лучшие друзья авантюриста, разве вы не знаете?

Эхо вопросительно посмотрела на Горация.

– Разве это не… эм… огурцы?

Но профессор был слишком занят, чтобы ответить, переключая рычаги и вращая циферблаты. Он начал понижать давление в шаре, и дирижабль с тихим шипением начал аккуратно снижаться к крыше дома двадцать семь по Хоторн-сквер.

От предвкушения по спине Эхо побежали мурашки, и она прижала Гилберта к груди. Порт Турбийон казался ей городом, где случаются чудеса. Где с ней произойдёт всё самое важное. Где она сможет найти ответы.

Она благоговейно огляделась, но затем заметила потрясённое лицо Горация и ощутила укол жалости. Здесь, за стенами Локфорта, был целый удивительный мир. Почему король Альфонс хотел скрыть его от людей?

Как только профессор привязал «Колибри» к колышку на посадочной площадке на крыше, все спустились через люк на чердак дома двадцать семь по Хоторн-сквер. Дом профессора Даггервинга внутри был таким же узким, каким казался с неба, с высокими потолками и множеством маленьких квадратных комнат на пяти этажах. Эхо полюбила его с первого взгляда.

– Итак, кто хочет завтрак? – сказал профессор.

Гилберт радостно запищал, сидя на плече Эхо.

– Я тоже буду, – сказала Эхо, собираясь спуститься по лестнице.

– Не туда, – сказал профессор, дёргая за рычаг. – Эта горка идёт до самого первого этажа. Чтобы не спускаться по лестнице каждый раз.

Послышался гул пружин и лязг металлических деталей, и люк в полу распахнулся, обнажив тёмную дыру.

– Давайте за мной, – сказал профессор, хватая подушку из лежащей рядом груды и прыгая в проём вперёд ногами с восторженным воплем.

Эхо и Гораций переглянулись и пожали плечами, затем Эхо взяла подушку и тоже прыгнула в люк.

– Ой! – взвизгнула она, скользнув в прозрачную изогнутую трубу, которая спиралью шла вниз в самом центре дома. Комната за комнатой проносились мимо, и наконец девочка, хихикая, приземлилась на огромную груду подушек. Несколько секунд спустя из трубы вылетел Гораций.

Эхо села и огляделась. Кажется, они очутились в коридоре первого этажа.

– Это было весело! – воскликнула она.

Гилберт встряхнулся и запищал, и Эхо поняла, что это означало: «Давай сделаем так снова!»

Даже у Горация на лице наконец появилась улыбка, когда профессор взял его за руку и помог подняться.

– Всё это – моё собственное изобретение, – гордо сказал Даггервинг. – Раньше у меня был подъёмник на системе шкивов, но я решил, что горка гораздо веселее. Кухня вон там.

Пока они шли на кухню, Эхо не могла оторвать взгляд от устройства дома. Что ей действительно нравилось на Хоторн-сквер, так это домашний беспорядок. Здесь не было мисс Бриттл, которая норовила всё отмыть и расставить по местам. На каждой поверхности лежали бумаги или кошки. А иногда бумаги и кошки вместе. Тут были разбросаны схемы, заметки и карты. Там валялись рисунки, диаграммы и газетные вырезки. Но больше всего было кошек. Целых семь.

– Позвольте вам представить: Жуколов, Фокстрот, Одуванчик, Сахарок, Пумперникель, Звездочёт и Фред, – перечислил профессор, когда все вошли на кухню в сопровождении толпы мурлычущих, трущихся о ноги кошек. – Похоже, добрая миссис Милквид вас хорошо кормила и поила, – сказал он, поглаживая по головам всех семерых мурлычущих котов.

– Ах, профессор! Вы дома! – Эхо обернулась и вытаращила глаза, когда в дверях возникла миниатюрная женщина с волосами в радужную полоску и серьгой с огромным сверкающим бриллиантом в носу. Брови женщины взлетели вверх, когда она заметила Эхо и Горация. – Это что, дети, профессор?

– Ах да. – Профессор запнулся, подбирая слова. – Кое-что случилось. Небольшое происшествие… вернее, несколько происшествий. Эхо и Гораций останутся у нас на ночь или две. Это… эм, долгая история.

– Разве у вас не всё время так? – Глаза женщины заблестели. – Я Мира Милквид. – Она протянула Эхо руку для рукопожатия, и на её запястье зазвенели серебряные браслеты. – Я экономка профессора, нянька для кошек и иногда картограф.

Она оглядела детей с ног до головы.

– Полагаю, мне нужно приготовить постели, если вы остаётесь. – Она быстро вышла из комнаты, словно вихрь красок.

– Теперь можно и позавтракать, – сказал профессор, открывая шкафы и рассматривая банки.

Эхо радостно обхватила себя руками, широко распахнутыми глазами рассматривая странные продукты и специи, которыми были полны полки профессора.

– Я очень надеюсь, что на этот раз будут не огурцы, – прошептал Гораций.

И на самом деле кухня от пола до потолка была заставлена разноцветными банками с огурцами. Похоже, что в «Колибри» дети видели лишь самую малую часть коллекции. Профессор как раз достал несколько банок, когда в кухню вернулась миссис Милквид с охапкой простыней в руках.

– Ох, профессор, нельзя же кормить детей солёными огурцами, – сказала она и закатила глаза, видя отчаяние Эхо и Горация. – В кладовой есть свежий бекон из дикого кабана. Вот, застелите кровати на верхнем этаже и позвольте мне разобраться с завтраком.