Алекс Хилл – Я бы тебя не загадала (страница 1)
Алекс Хилл
Я бы тебя не загадала
© Хилл А., 2026
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
Плейлист
Superman – Eminem, Dina Rae
Город – Дворецкая, Escome
Не надо меня узнавать – Скриптонит
Мутный – Elvira T
Кусай – За полк, Maomee
Согревай – МЕЗАМЕР
Капризы – L iZReaL
Напряжены – Katrin Mokko feat. Артем Татищевский
Заведи Мое Сердце – МЕЗАМЕР
Танцуй со мной в темноте Old version – SMOGWIN
Полюбила – KAMENSKIY
Отпустить – Фидель
Глава 1
POV Аня
Жизнь всегда стремится к балансу: если закрывается одна дверь, тут же открывается другая, после ночи неумолимо наступает рассвет, а следом за ливнем появляется радуга. Красивые сказки, многообещающие и обнадеживающие, но в моем мире надежда сдохла первой, а не последней.
– Ты же обещала мне, Ань, – обиженно скулит Вика, расхаживая по тесной комнате студенческого общежития. – Мы не виделись все зимние праздники, и я не трогала тебя, пока шли экзамены, но теперь-то… теперь! Уже завтра ты скажешь, что начался второй семестр и нужно прилежно учиться, а не развлекаться! В последний день каникул можно позволить себе и отдохнуть! Особенно если нас пригласили!
– Я ничего не обещала. И пригласили тебя, – исправляю соседку, не отрываясь от книги.
– Нас! Володя четко сказал, что я могу… Нет! Должна привести подругу!
–
– Он относился бы к тебе лучше, если бы…
Опускаю пухлый томик на колени, спрятанные под одеялом, и устрашающе медленно поворачиваю голову. Вика поднимает руки в примирительном жесте, отчего широкие рукава розового мохнатого халата скатываются к острым локтям, и делает крошечный шаг назад:
– Ладно, не заводись. Володя тогда действительно переборщил с высказываниями, но…
– Снова будешь его оправдывать?
– Я не оправдываю! – оскорбленно дергается Вика и сдувает со лба непослушную ярко-рыжую челку.
Не устаю поражаться тому, как отчаянно люди, ослепленные чувством влюбленности, выгораживают предмет обожания. Даже если он измазан дерьмом, они готовы облизывать его, пока не заблестит. Я и сама была такой. Когда-то…
– Да? То есть назвать меня фригидной сукой только потому, что я не позволила его дружку засунуть язык мне в ухо, – это просто всплеск эмоций, на который не стоит обращать внимания?
– Ну-у-у… – неуверенно морщится соседка. – Да?
– Ну да, – хмыкаю я и снова скрываюсь за книгой. – Повеселись, Вик. Я пас.
– А-а-ань, – жалостливо тянет она, с размаху приземляя выстраданную в балетном зале пятую точку на мою постель, хватается за книгу и опускает ее. – Ну что с тобой, а? Куда делась моя веселая подруга, что в школе была за любой кипиш, кроме учебы?
Напоминание о прошлой жизни жалит, кончик левой брови пульсирует от фантомной боли, а колючая дрожь пробегает по напряженному животу. Не уверена, действительно ли нас с Левашовой можно назвать настоящими подругами, и все-таки знакомы мы довольно давно. Учились в одном классе, сидели за соседними партами и частенько тусили в одних компаниях, а после окончания школы вместе уехали из нашего клоповника в ближайший крупный город и поступили в университет, став одногруппницами и соседками по комнате. Вика одна из немногих, чье присутствие я могу терпеть, только во взглядах на развлечения мы больше не сходимся, а это по большей части единственное, что нас связывало.
– Сдохла! – бросаю я и выдергиваю книгу, всем видом показывая, что разговор окончен.
– Такое ощущение, что тебя подменили, пока я с гипсом валялась, – раздраженно фыркает она, поднимаясь.
Ничего не отвечаю, ведь Вика не так уж сильно ошибается. Веду взглядом по строчкам на желтоватой бумаге и изо всех сил стараюсь вернуться в мир авторской фантазии, чтобы не вспоминать те ужасные несколько месяцев конца одиннадцатого класса.
– Ладно, как хочешь. Но на всякий случай…
Настороженно кошусь вправо: Вика тарабанит пальцами по экрану новенького смартфона, подаренного родителями за сдачу сессии, которая была закрыта только благодаря мне. Через несколько секунд мой телефон подает сигнал о новом сообщении. Вглядываюсь в бесхитростные голубые глаза Левашовой и тут же отворачиваюсь. Я не могу ей рассказать, никому не могу.
– Там адрес, – объясняет Вика, – вдруг ты передумаешь. А с Володей я поговорю, вы поладите, вот увидишь. Вам нужно просто познакомиться поближе, мы же земляки, в конце концов! Он будет лапочкой, обещаю. Есть у меня один рычаг давления.
Уголок моих губ дергается от нервного тика, горло немеет и зудит изнутри. Я прекрасно знаю, что для такого, как Вова, может быть только один рычаг – лом, и сработает он, только если бить со всей дури по тупой похотливой башке. Когда Вика в ноябре с гордостью представила мне своего парня, я не могла поверить, что все взаправду. Первой мыслью было схватить ее, убежать и спрятаться, чтобы никто не нашел, но Вова оказался проворнее. Он талантливо отыграл знакомство, настоял на совместной прогулке и посиделках в кафе, а при первом удобном случае шепнул мне на ухо:
– Смотри не оторви ему этот рычаг, – мрачно отшучиваюсь я.
– Постараюсь. Он у него что надо, – довольно отзывается соседка и усаживается за письменный стол перед круглым зеркалом на длинной ножке, перебирая пальцами тюбики во внушительного размера косметичке.
За следующие полчаса милая домашняя девочка превращается в секси-кошечку. Волосы уложены огненными волнами, на губах яркая красная помада. Белая тонкая кофточка не оставляет никакой интриги о размере груди, черная мини-юбка с игривым запахом и сапоги на шпильках подчеркивают длину стройных ног. Вика – гуру метаморфозов, ей одинаково хорошо удаются любые образы. Она всегда филигранно дурила и родителей, и учителей, днем была доброй скромняшкой, гордостью семьи Левашовых, прилично училась, ходила в балетную студию и музыкальную школу, но вечерами и ночами превращалась в настоящую оторву. Чего мы только не творили, пока ее предки были в затяжных командировках.
– Ну, я пошла, – объявляет Вика, надевая пальто.
– Будь осторожней.
– Пф-ф… – беззаботно усмехается она и кокетливо откидывает волосы с плеча. – Не волнуйся, Володя не даст меня в обиду.
Стискиваю челюсти. Как же глубоко этот урод забрался в ее голову, просто немыслимо. Выдавливаю слабую улыбку и сконфуженно киваю, Вика шлет мне воздушный поцелуй напоследок, покидает крохотную комнату и закрывает за собой дверь. В желтом свете потолочной лампы покачиваются пушистые пылинки. Глубоко вздыхаю и отчего-то вспоминаю, как раньше вот так же хлопала дверью перед носом разъяренной матери, а после возвращалась под утро, едва стоя на ногах. Интересно, она тогда искренне переживала обо мне или просто злилась из-за непослушания? Коротко встряхиваю головой, очищая мысли, и крепче держусь за книгу, опуская нос в текст.
Теперь только эти маленькие миры дарят мне чувство безопасности. Здесь я могу быть кем угодно. Быть той, кого защищают и о ком заботятся, могу мечтать и не бояться осуждения. А о чем еще мечтают девятнадцатилетние девчонки, как не о любви? О такой нереальной, сказочной, исцеляющей и освобождающей. Мне нравится гулять по картам вымышленных реальностей, где милые девственницы перевоспитывают законченных монстров и превращают их в ручных собачек. Где дерзкие героини влюбляют в себя убежденных бабников, которые после первого же секса готовы безропотно целовать подошвы их туфель. Где слабых и забитых девочек спасают добрые и понимающие парни, способные развести тучи руками и закрыть спиной от всех бед и обидчиков. Последние – мои любимые. Все хотят быть спасенными, но проблема в том, что так бывает только в фантазиях, в жизни же все совершенно иначе. Монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, и никто… никто никого не спасает, потому что чужие проблемы всем до лампочки.
Авторский мир уводит меня далеко-далеко, затягивает в водоворот из сахарной ваты и цветных конфет. Нежно поглаживаю обложку книги и улетаю туда, где живет любовь.
Где ее настоящее место.
Жужжание мобильника отвлекает меня от чтения. Время уже давно перевалило за полночь, поэтому сомнений в том, кто может звонить мне в такой час, нет. Уже собираюсь отключить звук, но медлю. Что, если Вике нужна помощь? Она не стала бы звонить просто так.
Хватаю телефон и прижимаю его к уху:
– Да?
– Привет, Анютка! – Мужской голос теряется в шуме громкой музыки, но я без труда его узнаю.
– Где она?
– Блюет в туалете. Таксисты не возьмут ее одну, приедь забери.
Заботливый парень, ничего не скажешь. Вот это высокие чувства, вот это я понимаю! За ушами щелкает, сердечный ритм разгоняется, и все же я стараюсь держать себя в руках.
– А ты не можешь поехать с ней? Я встречу вас у общаги.
– Я вообще-то отдыхаю. Ее нянька – ты.
– А ты тогда кто, можно узнать?
– Тот, кто ее трахает. И не только ее. – Вова смеется так громко, что приходится отвести мобильный подальше от уха. – Давай, Анют, не расстраивай меня. Подружка ждет.
Он бросает трубку, а я швыряю телефон на кровать. Новый вдох опаляет легкие, мышцы напрягаются в сопротивлении, но совесть все же подталкивает встать. Надежд на то, что Вова станет возиться с пьяной Викой и не бросит ее одну в каком-нибудь углу, питать не приходится, поэтому я натягиваю черный бесформенный свитер прямо поверх пижамной футболки и меняю теплые домашние штаны на темные брюки. Затем надеваю ботинки, куртку и шапку, под которой прячу выкрашенные в черный волосы. Я легко могу слиться с ночным небом, если захочу. С недавних пор черный – мой любимый цвет, в нем комфортно и достаточно спокойно, ведь в черном мире можно спрятаться, только приняв его правила.