Алекс Хилл – На закате лета (страница 31)

Восстанавливаю дыхание, вслушиваясь в приглушенные хрипы Давида. Запах его тела сводит с ума. Появляется нестерпимое желание дотронуться и до себя тоже, разделить удовольствие на двоих, но это может подождать. Сейчас я хочу, чтобы Давид побывал на небесах. Хочу сама его запустить, а потом поймать.

Пульсация, ударяющая в ладонь, усиливается. Твердость достигает максимума, еще немного и последует взрыв. Понимаю, что финал близок и собираюсь добавить огня. Активно включаюсь в процесс, задействуя все способы.

Руки.

Губы.

Язык.

И я сама получаю наслаждение от того, что делаю. В мыслях нет и намека на грязь или дурацкую благодарность. Это кайф, знать, что ты можешь доставить удовольствие любимому человеку, не за что-то, а просто потому, что одно его присутствие делает тебя счастливым.

Закрываю глаза, натужно дышу носом, ощущая как влага стекает по губам и подбородку. Давид сгибает ноги в коленях, сжимая меня с обеих сторон, и я вижу фейерверк в темноте. Громко взрываются петарды, меня трясет. Делаю еще несколько движений головой, не обращая внимания на сопротивление Давида. Вряд ли он вообще себя сейчас контролирует. Наконец он успокаивается и расслабляет тело. Дрожащей рукой упираюсь в матрас, поднимаясь, а второй прикрываю рот.

Давид открывает глаза, и в них еще видны отблески цветных вспышек.

— Откуда ты взялась, фея? — бормочет он.

Пожимаю плечами в ответ. Давид улыбается, догадываясь в чем дело.

— Аврора, скажи «а-а-а», — просит он.

Шутливо показываю ему кулак и слезаю с кровати. Убегаю в ванную комнату, а за спиной разносится сексуальное:

— Возвращайся скорее, Рори. Кажется, ты полностью меня излечила.

Смотрю на сестру, и у меня неукротимо дергается глаз. Бледная кожа, опухшие веки, грустно опущенные уголки губ. Зато брови, блин, идеальные. Ну за что мне все это? За что?!

Слышу, как за спиной открывается дверь, и оборачиваюсь. Демид входит в номер, взгляд такой напуганный, будто здесь сидят два кровожадных вервольфа, а не обычные земные девушки.

— Ледяное шампанское, замороженный огурец и холодный крепкий чай, — говорит он и ставит все дары на тумбочку у кровати, а после медленно без резких движений пятится назад. — Что еще я могу сделать?

— Молись, — со всей серьезностью произношу я, и Дем округляет глаза. Бедняга. У него, кажется, тоже скоро случится нервный срыв. — Мы справимся. Не волнуйся, — спешу успокоить жениха.

— Хорошо, — кивает он и выскакивает из номера, как можно скорее.

— Может получится еще раз… — тихо начинает Элла, поднимая перед лицом круглое зеркальце.

Если она скажет — перенести свадьбу, то меня точно накроет. Когда Ариэлла позвонила мне утром и сказала, что не может выйти из номера, я была готова рвать и метать. У нее сейчас мозги набекрень от волнения, я понимаю, но так не может больше продолжаться.

Этот идеальный момент, которого вечно все ждут, — обман. Он не приходит просто так, нужно самим его создать и поверить, тогда все случится. Меньше зацикливаться на мелочах, искать выход из любой ситуации и перестать концентрироваться на негативе.

— А ну цыц! — обрываю я ее и беру блюдце с нарезанным кружочками огурцом. — Ложись. У нас есть сорок минут до приезда визажиста, мы должны превратить тебя обратно в нормального человека. И мы это сделаем! Вы с Демидом поженитесь сегодня, и это будет самый счастливый день в твоей жизни. Тебе ясно?!

— Ты меня только что прокляла, да? — хихикает Ариэлла, но мне не до смеха.

Бросаю на сестру суровый взгляд, плотно сжимая губы. У меня есть много слов, которые я хочу высказать, но это еще больше испортит ей настроение.

— Ладно-ладно, — сдается Элка. — Ну ты и грымза.

— Мне уйти?

— Нет! Все, Рори. Я тебя слушаюсь. Честно.

Элла больше не сопротивляется, опускает голову на мягкую подушку, и я раскладываю органическую маску на ее лице. Смачиваю два ватных диска в темной прохладной чайной заварке и прижимаю их к глазам сестры.

— А шампанское зачем? — спрашивает Элла.

— Это успокоительное, — хмыкаю я, протягивая руку к бутылке.

— Для меня?

— Ты свою дозу приняла вчера. Так что это моя.

— Нечестно! Ты пила вместе со мной, но я похожа на разваренный вареник, а ты на блестящий леденец. Где справедливость?

— Ты сегодня выходишь замуж, а я нет. Так что все честно.

— Бе-бе-бе, — кривляется Элка. — Я посмотрю на тебя в день вашей с Давидом свадьбы.

Молния пронзает сердце. Мысленно возвращаюсь в сегодняшнее утро, в нежные и крепкие объятия своего мужчины. Давид много раз шутил о предложении и о свадьбе, но не думаю, что это действительно случится скоро. Если вообще случится. Нам хорошо вместе. Пока этого достаточно без штампов и колец.

— Лежи спокойно и расслабься! — строго приказываю я, замечая, что один из огуречных кружочков задумал побег с лица сестры.

— Ладно! — выпаливает она, но сохраняет безмолвие меньше минуты: — Рори, спасибо тебе. Если бы не ты… Я даже не знаю, как бы справилась. Правда… Я так рада, что ты здесь.

Сердце смягчается, на моем лице появляется светлая улыбка. Сжимаю хрупкую ладонь сестры, глядя на это чудо с маской на лице.

— И я рада быть здесь. Все будет хорошо, Элл.

— Я знаю.

— Вот и умница.

Напряжение отпускает сердце и его охватывает приятное волнение, когда я подвожу Ариэллу к отцу. Он стоит у лестницы, что ведет к смотровой площадке. Перила, украшенные лентами, переливающимися в ярких лучах солнца. Папа глубоко вздыхает и на мгновение прикрывает глаза, будто ослеплен. На нем кипельно белая рубашка, из нагрудного кармана выглядывает уголок лавандового шелкового платочка. Лицо начисто выбрито, а волосы старательно уложены гелем. И… Боже мой! Никакого галстука! Неужели мама сегодня спустила поводок?

Улыбаюсь, глядя на сестру, которая наверняка подумала также. Ариэлла, кстати, тоже выглядит изумительно. Нежный сияющий макияж, скрывающий все следы вчерашней ночи, легкое белое платье на точеной фигурке и распущенные волосы с легкими аккуратными волнами. Ничего лишнего, никаких страз и десятка подъюбников. Только воздушность и женственность. Невеста довольна, уверена и прекрасна. Мне это стоило парочки седых волос, но я ни о чем не жалею.

— Доченька, — радостно говорит отец, протягивая Элле руку. — Ты великолепна.

Она касается его ладони и делает шаг вперед. Теперь я точно могу быть спокойна. Элла в надежных руках. Если она вновь заистерит, папа точно сможет ее успокоить.

— Все уже собрались? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает папа. — Готовность пять минут.

— Тогда я пошла, — оборачиваюсь к Ариэлле и замечаю, как она вытягивает шею и напрягает плечи. — Расслабься, — ласково говорю я, делая шаг вверх по лестнице.

— Рори, — окликает меня отец. — Ты тоже чудесно выглядишь.

— Сделаю вид, что не слышала этого, — нервно смеется Элка и подмигивает мне.

— Спасибо, — отвечаю я и шлю папе воздушный поцелуй.

Поднимаюсь по ступеням, нежная ткань платья ласкает кожу бедер, под юбкой гуляет легкий ветерок. На смотровой площадке царит тихая суматоха, гости рассаживаются по местам и переговариваются друг с другом. Демид стоит рядом с отцом и мачехой, показываю ему знак, что все в порядке, и он с облегчением выдыхает.

Исследуя взглядом присутствующих, натыкаюсь на знакомые лица. Приветственно киваю тете Даше, Марине и Наталье Константиновне. Дядя Боря глупо таращит глаза, глядя на меня, но стоит ему улыбнуться, как он сразу признает во мне племянницу и широко улыбается в ответ.

У дальнего края стоят две декоративные колонны, а между ними женщина в нарядном костюме с папкой в руках. Человек, соединяющий судьбы. Да она здесь прямо мини-божество. Ровная осанка, внимательный взгляд. Сколько пар она соединила. Интересно, сколько из них все еще вместе?

Тьфу! Когда я успела стать такой суеверной?

За украшенным ограждением виднеется голубая полоса и очертания гор. Море сегодня тоже в числе приглашенных, и, судя по его спокойствию, оно одобряет этот союз. Вот это уже хороший знак.

Мама поднимается со стула, стоящего в первом ряду, и машет мне, подзывая. Шагаю к ней, но на середине пути меня ловит горячая ладонь, касающаяся плеча.

— Просто пройдешь мимо? — пылко шепчет Давид, наклоняясь к моему уху.

— Я тебя не заметила.

— Зато тебя заметили все, — говорит он и проводит рукой по моей обнаженной спине. — Тебе очень идет это платье. Лавандовый — точно твой цвет.

— Звучит как-то неискренне, — шутливо произношу я.

— Это чистая правда, Аврора. Придется не спускать с тебя глаз весь день, чтобы точно никто не похитил.

— Кто решится, если со мной такой сильный мужчина?

Поворачиваю голову и мягко касаюсь губ Давида поцелуем, даже не задумываясь о том, что вокруг нас столько народа. Он точно не ожидает такого поворота, и я радуюсь, что смогла его удивить.