Алекс Хилл – На закате лета (страница 26)
Единственное, что мы теряем в этом поиске — это время. Тратим его на дешевое шампанское, ночи в слезах без сна, плохое настроение, осуждение окружающих и зависть, глядя на тех, кто оказался смелее, чем ты. Вот что на самом деле печально — не давать себе права на ошибку и возможности почувствовать и увидеть что-то новое.
Зона комфорта на самом деле может быть совсем не комфортной, а просто привычной и понятной. Проведя несколько лет в цикле одних и тех же действий и эмоций, мы настолько срастаемся с этим состоянием, что каждый шаг, пусть и в лучшую сторону, воспринимается, как угроза. И только сильные духом, смелые и честные с самим собой могут выйти из этого круга и вдохнуть свежесть нового и неизвестного. И кажется, именно этот шаг я сделала совсем недавно.
— Как тебе закат, Рори? — тихо спрашивает Давид, чтобы не разрушить хрупкое равновесие момента.
— Лучший, что я видела. Сердце может остановиться от этой красоты.
— Я не позволю, — мягко смеется он, касаясь ладонью моей груди. — Хочешь поплавать? Добавим немного адреналина, чтобы встряхнуть твое сердечко.
Его прикосновения уже заставляют сердце забиться чаще, но все-таки решаюсь на смелый шаг, от которого раньше бы точно отказалась. Поднимаюсь на ноги и стягиваю платье через голову, не заботясь о том, что кто-то из персонала яхты может увидеть. Давид жадно осматривает мое тело, искривляя губы в сексуальной полуулыбке.
— Покрутись, — просит он, взмахивая указательным пальцем, но заметив мои приподнятые брови тут же добавляет. — Пожалуйста…
Привычная версия меня мысленно вопит:
Голос очень громкий и четкий. Именно он управлял мной, сколько я себя помню. Голос толпы и общественного мнения. В нем намешан хор из моих подруг, матери и просто знакомых, которые без конца твердят о том, что мужикам только одно и надо. Что они хотят лишь поразвлечься, они не умеют проявлять нежность и любовь, они черствые и похотливые животные. И что их необходимо неустанно тренировать и учиться ими манипулировать.
Передо мной сейчас мужчина. Мой мужчина. Тот, который не боится говорить о чувствах и будущем. Который смотрит на меня с обожанием. И его просьба не имеет ничего общего с непристойностями, которые приписывают без разбора всем, у кого есть член. Он любуется мной. Делает искренние комплименты, так почему я не должна в них верить, продолжая хоронить себя в комплексах из-за общепринятых шаблонов красоты?
Распрямляю плечи, поднимая грудь на вдохе. Делаю медленный оборот и возвращаюсь в прежнее положение. Давид не сводит с меня внимательных темных глаз и произносит:
— Идеальна. Со всех сторон.
И я чувствую себя именно такой. Приятное ощущение легкости наполняет тело, нервные узлы развязываются. Уверенность бурлит в крови. И если не такие ощущения должен приносить ваш мужчина, то я не знаю какие еще можно пожелать…
— Твоя очередь, — дергаю подбородком, а сама борюсь с желанием прикрыться.
— Мне просто раздеться? — расслабленно говорит Давид, сверкая бесстыдством в глазах.
— А есть еще какие-то варианты?
Легкая дрожь предвкушения приподнимает волоски на руках. Мне нравятся наши сексуальные игры. Нравится, как меняется голос Давида в эти моменты и как лениво он растягивает слова, пожирая меня взглядом. Нравится, что он сам от этого в полнейшем восторге. Это как балансировать, гуляя по канату, и знать, что если ты упадешь, то внизу тебя ждет мягкий и сладкий зефир, а не смертельные шипы.
— Есть, — кивает он и поднимается на ноги. — Могу устроить тебе легкое эротическое шоу, чтобы море не показалось слишком холодным.
— Ты, как всегда, самоуверен, — дразнюсь я, и Давид широко улыбается, подтверждая мои слова.
— Просто я себя знаю, а еще знаю, что ты этого хочешь.
Он пробегает пальцами по пуговицам рубашки и сгибает ноги в коленях, будто они на пружинах. Прижимаю руку к губам, сдерживая смех, а Давид продолжает стриптиз с примесью цирка. Его брови тоже танцуют, двигаясь вверх-вниз. Рубашка, наконец-то, расстегнута, и Давид распахивает ее, обнажая торс и разводя руки в стороны. Он запрокидывает голову, дергая плечами и отстукивая ногой быстрый ритм - туц-туц-туц. У него в голове что, рок играет? Что это за танец такой?
— Пожалуйста, хватит, — хохочу я, потому что ничего более нелепого еще в жизни не видела.
— Погоди. Ты еще не видела финал, — игриво говорит он, и в прыжке поворачивается ко мне спиной.
— А-а-а! — кричу я, закрывая глаза руками, но оставляю себе щелочку между пальцев, чтобы все-таки досмотреть представление. — Только не это! Это что, тверк?
Давид отставляет задницу и трясет ей, мотыляя головой. После он резким движением стягивает с себя штаны, оставляя их болтаться на щиколотках, и вновь принимается тверкать.
— Прекрати-прекрати! — заливаюсь смехом, но Давид неумолим.
Штаны летят на шезлонг, за ними - рубашка. Давид поворачивается ко мне лицом и делает то самое движение из клипа Майкла Джексона на песню «Триллер»: руки вверх, хлопок, движение головой из стороны в сторону. Сгибаюсь пополам, не в силах сдержать истерику. Давид полностью превращается в Майкла — прижимает руку к паху и двигает бедрами, громко крича — «Ау»!
Мне начинает казаться, что я могу не выдержать, продлись эта вакханалия таланта еще хотя бы минуту, но Давид складывает руки, подражая зомби-динозаврам, и шагает, то влево, то вправо, глядя на меня с сумасшедшей улыбкой на лице. Финалом становится пантомима, изображающая лассо. Давид закидывает на меня воображаемую веревку и короткими прыжками на согнутых ногах приближается ко мне. Вытираю слезы в уголках глаз, плечи трясутся от смеха.
— Где мои аплодисменты? — чуть запыхавшись спрашивает довольный Давид.
Качаю головой, глядя на этого потрясающего во всех смыслах мужчину и целую его, крепко обнимая за шею.
— Ух ты! — отзывается он, отрываясь от моих губ. — Это нравится мне больше, чем какие-то там хлопки. Ну как? Я был хорош?
— Это было великолепно. Только пообещай мне, что ты больше никому не станешь показывать этот танец.
Давид возмущенно вздыхает, открывая рот, и выдает:
— Ты уже начинаешь мне что-то запрещать? Мы о чем тут целый день разговаривали?
— Ладно, — закатываю глаза, понимая, что он просто шутит. — Можешь так танцевать где угодно, только не на свадьбе у Эллы.
— Думаешь, она не оценит?
— Думаю, тогда на танцполе будет два смешных танцора. И один из них в свадебном платье, — на полном серьезе отвечаю я.
— Мне нравится, когда ты такая… — уже без ерничества говорит Давид, касаясь ладонью моей щеки.
— И мне тоже.
— Ну что? Готова освежиться?
— Еще как.
Подходим к небольшому помосту, с которого можно спуститься за борт. Смотрю вниз на темную воду, кожа покрывается мурашками от легкого дуновения ветра приносящего беспокойство.
— Рори, ты хорошо плаваешь?
— Вроде бы да...
— Можешь спуститься по лестнице.
Могу, но не стану. Я столько лет себя перестраховывала, что сейчас хочется совершить нечто безумное. И прыгнуть на закате в открытое море — отличный вариант. Впитываю кожей теплые лучи солнца, крепче сжимаю руку Давида, делая глубокий вдох.
— На счет три? — предлагает он.
— Один… — начинаю отсчет.
— Два…
— Три!
И мы прыгаем. Несколько секунд полета, выбивают из горла дикий восторженный крик. Удар о воду практически не ощущается, тело погружается в теплые и нежные объятия моря. Оно принимает нас, как родных и любимых, окружает заботой и мягко выталкивает на поверхность, не позволяя появиться признакам паники.
Хватаю ртом воздух, выныривая, и смахиваю волосы с лица. Голова Давида появляется рядом. Губы растянуты в улыбке, в глазах чистая мальчишеская радость. Розово-оранжевые лучи подсвечивают его загорелую кожу и блестят в каплях на темных волосах.
— Ты очень красивый, — не ожидая от себя, произношу вслух.
Давид заметно теряется, а я не могу понять, в чем дело. Неужели я сказала что-то не то? Собираюсь быстро сменить тему, но...
— Что-то не так? — спрашиваю я, все-таки желая узнать причину его реакции, чтобы не допустить ее повторения.
— Я не очень люблю комплименты по-поводу внешности, — с трудом, но все-таки сознается он.
— Объяснишь? — удивленно спрашиваю я, потому что мне показалось, что он как раз-таки их очень любит.
Покачиваемся на легких волнах, перебирая руками в воде, чтобы оставаться на плаву. Вижу по лицу Давида, что теперь я затронула не самую приятную тему. Молчу. Не хочу давить. Он должен сам решить, говорить со мной об этом или нет. Давид всегда давал мне выбор, и я не могу не ответить ему тем же.
— Рори, когда в твоем окружении есть человек, который внешне на тебя очень похож, но ты категорически не хочешь, чтобы вас сравнивали, то… Все комплименты по поводу внешности автоматически делятся пополам…
Я понимаю, о чем он говорит. Точнее, о ком. Они с Демидом близнецы, а значит, делая акцент на внешности, я одновременно признаюсь, что визуально мне симпатичен не только Давид, но и его брат.
— Давид… — произношу с улыбкой. — Мне нравишься только ты. И я хочу, чтобы ты верил мне. Тут дело совсем не во внешности, но и очевидного отрицать я не стану.
— О-о-о… Теперь ты меня успокаиваешь? Да мы с тобой два сапога пара.