Алекс Хилл – Это снова ты (страница 3)

– Конечно. И мама, и бабушка. В доме моих родителей целая комната отведена под алтарь, и все семейные торжества начинаются с поклонения великому мне!

Заразительный смех Кости заставляет расхохотаться и меня, а после мы вместе отправляемся следом за воркующими Женькой и Ромой.

Клокочущий в рваном сердечном ритме адреналин гонит меня вниз по лестничным пролетам. Кожа лица и шеи зудит. Вот же урод! А ведь так хорошо милашкой прикидывался, что даже не верится. Крепче стискиваю спортивную сумку и выскакиваю из подъезда, не сбавляя шага. Нужно убраться отсюда поскорее на случай, если Костя все-таки решится пойти за мной. Я, конечно, знатно врезала ему промеж ног, но кто знает, насколько это задержит.

«Они абсолютно безобидные. Всего на пару лет старше меня, милые и дружелюбные», – вспоминаю слова Женьки, которая с воодушевлением рассказывала о своем хорошем знакомом и его брате, что согласились приютить нас на время летней студенческой практики. Безобидные, как же. Фомушкина с ума сошла в край, да и я дура, что так легко согласилась! Приключений мне захотелось? Взрослой себя почувствовала? Решила испытать судьбу и удачу заодно? К черту такие приключения и такое взросление! Это Женька у нас сорвиголова, сто процентов безрассудности и ноль процентов ответственности. Она сейчас развлекается со своим теперь уже, по всей видимости, любовником, но я на такую оплату проживания не подписывалась.

Закидываю длинную ручку сумки на плечо и немного притормаживаю, чтобы перевести дух. Блуждаю взглядом по укрытому летней ночью двору многоэтажных домов и нервно стискиваю зубы. И куда теперь? У подъезда ночевать? Вряд ли это безопаснее предыдущего варианта, но стоит хотя бы присесть ненадолго и придумать план. Опускаюсь на бетонную низкую лестницу, теплый ветер несет с собой ароматы нагретой земли, травы и канализации.

Ну привет, Ростов-на-Дону. Я-то думала, мы друзья. За что ты со мной так жестоко?

В скудном свете фонаря пытаюсь отыскать в рюкзачке телефон. Помада, зеркало, расческа, билет на электричку, зажигалка. Наконец нахожу мобильный и разворачиваю список контактов, порывисто вздыхая. Денису звонить нельзя. Вряд ли он сможет как-то помочь мне из Краснодара, только паники добавит, да еще и взбесится. Родителям – тоже не вариант. Они, как, собственно, и Денис, не знают всех деталей нашего с Женькой путешествия, а если узнают, то устроят мне такую взбучку, что на ближайшие пару лет радиус разрешенных передвижений сузится до нашей квартиры. Можно, конечно, набрать брата, из Новочека ночью можно пригнать в Ростов минут за двадцать, но… Саша ведь тоже считает, что мы с Женькой остановились у подруг. Не уверена, что объяснения в стиле «Я увидела таракана и испугалась» его впечатлят, а правду рассказывать совсем не хочется. Он и без того слишком уж печется обо мне с тех пор, как ему самому голову подлечили. Воспоминания о тех ужасных временах вызывают болезненную тяжесть, и я по привычке тянусь за пачкой сигарет. Вытаскиваю одну и закуриваю, поднимая голову к небу. Сияние звезд пробивается сквозь мрак, дым развеивается по ветру.

«Надеюсь, где бы ты ни был, тебе там лучше, только нас ты оставил в полном дерьме», – мысленное обращение к тому, кого уже давно нет, возникает бездумно, но вместе с этим ведет к еще одному человеку, у которого можно попросить помощи. Это мысль, но хорошая ли?

Насколько я знаю, он сейчас живет и работает здесь, в Ростове. И в данном случае он, похоже, меньшее из зол. Я, конечно, отхвачу за безрассудство и вранье, но столько прав отчитывать меня, как у родных, у него нет. Захожу в одну из социальных сетей и быстро нахожу наш диалог, в котором одни вежливые поздравления с праздниками. Да уж, мы очень близки. Выбираю функцию «аудиозвонок», из динамика доносятся длинные гудки, и я мысленно молюсь, чтобы этот примерный мальчик еще не спал в час ночи. Проходит несколько минут в безуспешных попытках дозвониться, но я не теряю надежды, потому что соваться ночью в посуточную гостиницу – еще один вид приключений, которого хотелось бы избежать. Я не слишком хорошо знаю город, всегда была здесь гостьей.

– Ксю? – знакомый чуть хриплый голос – точно мягкий плед на продрогшие плечи.

– Привет, Дим, – выдыхаю с облегчением. – Я… я тебя разбудила?

– Кхм… Привет. Нет, я… Сейчас. Дай мне секунду. – Слышится шорох, а затем хлопок двери. – Что-то случилось?

– Можно и так сказать. Ты сильно занят?

– Хочешь поговорить? – участливо спрашивает он, и я беззвучно усмехаюсь. Зимин, как обычно, чуть что, сразу включает старшего брата, но сейчас мне это только на руку.

– Не совсем…

– Ксю, ты меня пугаешь.

– Я в Ростове…

– Да, я в курсе. Саня говорил, что ты приедешь на практику.

– Тут такое дело… так вышло, что…

– Выкладывай уже! – строго просит он.

– Мне ночевать негде, – сознаюсь обессиленно. – Можно я…

– Где ты? Адрес?

Напрягаю память и называю улицу и номер дома:

– Думенко. Один дробь четыре.

– Это недалеко от меня. Скоро буду.

– Только не звони Саше. Я…

– И не собирался. Никуда не уходи!

Звонок завершается. Сжимаю умолкнувший мобильный, а пальцы свободной руки вновь тянутся к пачке сигарет. Последний раз мы с Димой виделись около двух с половиной лет назад, и повод для встречи, если честно, был так себе: срыв Саши, подвиг Насти, мой пьяный концерт. Щелчок зажигалки эхом прокатывается по двору, и я уговариваю себя успокоиться. Я уже не та малышка, что он помнит, и у меня давно нет никаких малолетских иллюзий на его счет. Разница в четыре года теперь не должна быть так ощутима, мы почти на равных.

Минуты тянутся, уличный воздух развеивает дымку алкогольного опьянения, и я все пристальнее вглядываюсь в сторону въезда во двор. Наконец в темноте мелькают фары, точнее, всего одна. Громкий рокот мотора все ближе, но я не тороплюсь подниматься – вряд ли это Зимин. Уж кто-кто, а он никогда не отличался любовью к экстриму. Мотоциклист неторопливо движется вперед и останавливается напротив меня. Удивленно склоняю голову, наблюдая, как парень, заглушив двигатель, с легкостью слезает с байка. Под расстегнутой кожаной курткой светлая футболка, стройные длинные ноги обтянуты красными спортивными штанами. Узковаты, но вид с обратной стороны наверняка отличный. Да быть не может! Я не поверила бы, но глаза не лгут, как и внутреннее чувство спокойствия, что шумит в ушах ласковым шепотом: «Это он. Все хорошо». Пораженно разглядываю внушительного вида железного коня, а затем смотрю на темный визор. Шлем в следующее же мгновение оказывается в руках чуть повзрослевшего, но хорошо знакомого мне лучшего друга брата. В груди немеет, шум ветра затихает.

– Что с лицом? – спрашивает Дима, показательно нахмурившись.

– А с тобой что? – смеюсь я. – Мотоцикл, Зимин?! Серьезно?! А чего не вертолет?

– Не хотел слишком шокировать.

– Что ж, у тебя не получилось.

Встаю, закидываю сумку и рюкзак на плечо и подступаю ближе. Дима тут же тянется ко мне и нежно прижимает к груди.

– Ну привет, маленькая Морева, – тихо говорит он и оставляет легкий поцелуй на моем виске. – От тебя, как всегда, одни проблемы.

– Привет, большой Зимин. – Мои веки опускаются под необъяснимой тяжестью. – А ты, как всегда, примчался мне на помощь.

– Это смысл моей жизни. Поехали уже. Расскажешь дома, что случилось. – Его голос все такой же убаюкивающий и успокаивающий. Запах знакомый, но теперь уже немного иной. Более терпкий, головокружительный. А тепло кожи такое родное, что щиплет в носу. Все это возвращает меня туда, где я уже давненько не была, – в детство. В лучшие моменты, в такие ценные воспоминания. Черт! А я, кажется, соскучилась больше, чем могла предположить.

– Давно ты водишь? – спрашиваю, без особой охоты выбираясь из объятий Зимина.

– Что? – он вглядывается в мое лицо, опустив подбородок.

Иррациональные желания откуда-то из глубины, из самых тайных уголков моей души, где хранятся забытые фантазии, рвутся наружу. Зимин так близко, хочется коснуться его щеки, пересчитать родинки, чтобы убедиться – на месте ли все. Похоже, я еще не совсем протрезвела.

– Мотоцикл, – произношу вмиг севшим голосом.

– А-а-а… Так это не мой.

– В каком смысле? А чей тогда?

– Не знаю. Он во дворе стоял. Я решил, что так быстрее, чем на такси. Вот и…

Резко втягиваю носом воздух, а Дима тихо смеется, опуская мне на голову шлем.

– Шучу я, – говорит он, постукивая пальцем по визору, а затем поднимает его, позволяя снова увидеть смеющиеся карие глаза. – Весной купил. Классный, да?

– Наверное, – бурчу я, позволяя ему стянуть с моего плеча сумку и рюкзак.

– Что значит «наверное»? Это «Ямаха»!

– Мне это ни о чем не говорит.

– Тогда поверь на слово.

– Ладно…

Дима кладет на сиденье байка мои вещи, снимает куртку и протягивает мне.

– Надень-ка.

– Это не…

– Надень, – настойчиво повторяет он.

Делаю как велено. Зимин запихивает мой рюкзак в сумку, перекидывает ее длинную ручку через голову и садится на байк.

– Теперь залезай. – Смотрю на руку, протянутую для опоры, но медлю. – Что такое? Не доверяешь мне?

– Свою жизнь?

– Кому, как не мне, Ксю? – хитро улыбается Дима. – Я ведь обязан беречь будущую жену.

Злобно хлопаю его по ладони, прежде чем схватиться за пальцы, и усаживаюсь на пассажирское место.

– Какие мы воинственные, – дурашливо бубнит Дима, поправляя сумку, болтающуюся на уровне его живота, а затем оборачивает мои руки вокруг своего торса, заставляя прижаться теснее. – Ну что? Готова?